Fallout: Equestria (ЛП) - "Kkat" - Страница 81

Испытанное мною облегчение было словно болеутоляющее, которое заглушило мои иррациональные страхи, которые цеплялись ко мне как пиявки. Я была рада за Вельвет и Каламити. Нет, действительно рада! Я просто была... одинока.

Одинока и...

Разбита своим бессилием.

Я отвернулась от Вельвет и обнаружила, что пялюсь на кричаще розовый плакат на всю стену, рекламирующий Филлидельфийскую Ферму Развлечений ("Всё должно быть, как на Гранд Галопин Гала," утверждает Пинки Пай, "Каждый день, всегда!"). Ну, теперь-то я знала, откуда появилась эта идея.

На противоположной стене был ещё один агитационный плакат. ("Вы тоже можете быть Стальным Рейнджером!") Я поняла, где я сейчас, должно быть, нахожусь. Подняв ПипБак, я сверилась с картой. Хижина СтилХувза. Я рухнула на кровать, чувствуя себя невыносимо исчерпанной — и физически и умственно.

И, что ещё хуже, я чувствовала, что возбуждена. Это было не то ощущение, которое сочетается с болезнью. Может быть, это было из-за Вельвет Ремеди, лежавшей так близко и положившей свою голову мне на бок? Она спала частично на моей кровати. Мой желудок скрутился в предупреждении. Но мне было всё равно.

Мне было слишком жарко, слишком плохо от болезни. Но всё же, повернувшись на спину, я попыталась собраться с фантазиями чтобы облегчить хотя бы один из симптомов. Мои копыта под были одеялом. От стыда я отвернулась от Вельвет Ремеди.

Я вспомнила о Канди, но её лицо и приметы уже потускнели в моей памяти (а расставание с Новой Эплузой подгорчит любое воспоминание). Вспомнила я и кобылу с радужной гривой из шара памяти. Но не важно, насколько хорошо она сохранилась при своём возрасте, она всё равно была старше, чтобы я могла фантазировать о ней. И даже если бы я представила её более молодой, связь между ней и Каламити сделала бы мои фантазии... странными. Наконец, я решила остановить свой выбор фантазий на кобыле, изображённой в одной из статуэток — привлекательной белой пони-единороге с восхитительными фиолетовыми гривой и хвостиком.

Я наслаждалась этим настолько, насколько мне это позволяло мое мучимое болезнью тело... где-то с полчаса, наверное. Потом резко, словно нырок в ледяную воду ко мне пришло понимание — я фантазировала о великой и знаменитой что-то-типа-пра-тетушки Вельвет Ремеди. Осознание этого тут же прикончило мои фантазии и жестоко станцевало на их трупе. Голова Вельвет Ремеди вдруг резко потяжелела. Я чувствовала тепло, исходящее от неё, и мой желудок скрутило от чувства вины.

Вдруг я почувствовала порыв желудка внутри меня и вкус желчи. Как только я перегнулась через край кровати, меня вырвало в трещину между кроватью и стеной.

Я всё ещё ощущала рвотные позывы, во рту была горечь и жжение, из глаз катились слезы. Вдруг я услышала, как заворочалась Вельвет Ремеди. Ну, теперь я пала ниже плинтуса. Теперь в её глазах я буду не ребёнком, а блюющей наркопони. Теперь-то у меня точно не будет шанса увести её у Каламити... хотя я и не пыталась. (Да и не стала бы! Я вовсе не ревнивая и не эгоистичная пони. Но... честно говоря... будь я именно такой, то это был бы последний гвоздь в гроб моего шанса, будь у меня такой). Я почувствовала, как Вельвет встает с постели, больше не облокачиваясь на меня.

— О... Литлпип, ты в порядке? — Что за глупый вопрос. И всё же я кивнула, не отстраняя голову от стены. — Позволь мне принести тебе воды...

Я ждала, когда она уйдёт и тихо плакала, прижавшись к стене. Моя шёрстка была вся в поту, голова просто горела.

"Богиня, я просто жалкая."

Вельвет Ремеди вернулась, чтобы дать мне воды, очистить стену и пол от моей блевотины, искупать меня и сменить простыни на моей кровати. Я не была в состоянии наслаждаться этим. Но я могла только удивляться тому, что она тратит своё время на кого-то вроде меня.

* * *

Моя лихорадка наконец-то прекратилась, и я скользнула в блаженный восстанавливающий сон без сновидений.

Я проснулась, чувствуя себя так, как давно не чувствовала: находящейся в здравом уме.

Тело моё было слабым, но не немощным, и я согрелась и, к счастью, нормально отдохнула. Во рту было вязко, но желудок уже унялся. Я обнаружила, что очень хочу пить.

Я перевернулась в постели, размышляя, как долго я была в полубреду, и заметила Вельвет Ремеди, свернувшуюся калачиком на полу, она крепко спала. Моё сердце тянулось к ней, признавая, насколько я была обязана взрослому единорогу. Её голова покоилась на старой куртке и кто-то укрыл её одеялом, пока она спала. Я была уверена, что это Каламити, и была довольна этим.

Как только я сняла фляжку со спинки кровати, из соседней комнаты донесся глубокий, резонирующий голос СтилХувcа:

— Извини, но я просто не куплюсь на это.

— Не понял, — послышался ответ Каламити. Было что-то такое в тоне обоих пони, что заставило меня напрячь внимание. Я навострила уши и стала тихонько пить, стараясь не пропустить ни слова.

— Ваша группа как из завязки плохого анекдота, — пояснил СтилХувз. — Агент под прикрытием, принцесса, ведущая свой род от довоенной аристократии, и изгнанник высокоразвитой цивилизации заходят в салун и пытаются всех уверить, что они совершенно нормальны.

Я чуть не подавилась. Быстро и беззвучно я заткнула фляжку и повесила её обратно на кровать.

— Считаешь, что мы врём?

Спасибо тебе, Каламити, что говоришь оскорблённо.

— Я считаю, что либо ты врёшь мне, либо они врут тебе.

Кто-то топнул ногой. Я предположила, что это был Каламити.

— С чего эт ты взял, что...?

— Потому что я был в сознании, пусть даже едва. Я видел, что мы все были в нокауте. Этот аликорн был в полной форме, нетронутая, её магический щит отбрасывал гранаты. И мгновение спустя она была мертва, — мрачно перечислял низкий голос подробности нашей первой встречи, как школьный учитель, читающий результаты теста. — Единственное пулевое отверстие — прямо у неё в мозгу. И ты хочешь, чтобы я поверил, будто это сделала невинная юная кобылица, всего пару недель назад вышедшая из Стойла? Ты сам то в это веришь?

Мне не понравилось, как Каламити притих, прежде чем ответить:

— Да. Верю. Потому что так оно и было.

— Невинная юная кобылица, — повторил СтилХувз. — Только что из Стойла. С доведёнными до совершенства криминальными навыками, которые позволяют ей вскрыть любой замок и взломать любой компьютер, даже если никто за двести лет не справился с этим трюком.

Я нахмурилась. Я должна была признать, что уже задавалась вопросом, почему до сих пор не встретила других квалифицированных взломщиков. Но при этом я знала, что я оттачивала своё мастерство в течение многих лет, пытаясь заставить мою кьютимарку появиться. К.О.Т. показал, что мои природные таланты были направлены на мирские вещи или чародейские науки. Моё образование ПипБак техника, которое мало кто в пустошах мог получить, позволяло мне хорошо идти на контакт с терминалами. И что важнее всего, когда я покинула Стойла, все эти навыки у меня были гораздо хуже, чем являются сейчас. Я читала книги и получила много практики.

СтилХувз продолжал:

— Коли на то пошло, Стойло, всё ещё работающее в замкнутом цикле? Сложно найти Стойло, в котором хотя бы население выжило.

При этих словах над моими мыслями нависла мрачная туча.

Голос Каламити стал низким и, может быть, немного угрожающим.

— Хошь сказать, они не из Стойла?

— Нет. Я уверен, что они из Стойла, — ответил спокойный, ровный голос. — Я просто нахожу более вероятным, что они — хорошо подготовленные агенты на задании... возможно, откуда-то вроде секретного подразделения Министерства Крутости... а не простодушные туристки из резервации для гражданских пони.

Чего? Мне казалось, Каламити говорил, что Министерство Крутости фактически ничего не делало.

Каламити хохотнул:

— Это просто... нелепо.

— Правда? — спросил СтилХувз. — Она пережила падение поезда с обрыва.

— Я её поймал!

СтилХувэ замолчал и, кажется, согласился с этим.