Роли леди Рейвен. Том 2 (СИ) - Снежная Дарья - Страница 46

– Эрилин, зачем ты спускаешься? – голос маменьки зазвучал из столовой, ещё пока я была на лестнице. – Марианна сейчас подаст тебе завтрак в постель. И почему ты одета? – этот возмущенный вопрос сорвался с ее губ, стоило мне показаться в дверях.

– Маменька, право слово, вы вгоняете меня в краску, – прошептала я, потупившись. – Леди не пристало появляться обнаженной в присутствии мужчин!

– Эрилин!!! Ты договоришься! Объяснись, будь любезна.

Я села за стол и потянулась за гренкой.

– Мне нужно съездить в департамент. Это не займет много времени.

– Дорогая моя, – произнес отец, перебив зарождающийся в груди матушки вопль, способный вынести стекла и побить бокалы, – я не думаю, что это разумно. Ты едва оправилась.

– Это очень важно, папа. Мне нужно просто поговорить с одним человеком, и я тут же вернусь. Никаких нагрузок на неокрепший организм, честное слово. Кто угодно из вас может сопровождать меня, если не верите на слово.

Я почувствовала, как за подол юбки что-то зацепилось, и котенок, безыскусно поименованный Пушком, принялся покорять очередную вершину. Прыгать эта мелочь даже не пыталась, но карабкалась всюду отменно.

Маменька наградила недовольным взглядом и его.

– И все-таки я не пойму, зачем ты его приволок!

Грей, на светлые братские чувства которого я недолго думая свалила появление животного в доме, одарил меня очередным ненавидящим взглядом и, с трудом расцепив сжатые челюсти, отозвался:

– Видите ли, маменька, я смел надеяться, что Эри привяжется к милому беззащитному, нуждающемуся в ее опеке существу и будет больше времени проводить дома.

– Для этого, мой дорогой, женщинам заводят детей, а не котят!

– Так то женщинам! А она – старая дева. У них котята, я узнавал.

Я только злобно прищурилась. Ах, мстишь! Ну мы посмотрим, чья месть будет страшнее. Я-то знаю, где у тебя лежат сапоги…

Спустя два часа я уже была возле здания департамента. Левое крыло его украшали леса, а привычный бульварный шум теперь разбавляли зычные голоса рабочих. На том месте, куда выходили окна криминалистического отдела, вообще в стене зияла дыра.

– Леди Рейвен, – вахтер на входе приподнялся. – Рад видеть вас в добром здравии.

– Благодарю. А…

– Ваш отдел на второй этаж временно перенесли, пока идут работы. Как подниметесь – направо и до конца коридора.

Я поблагодарила повторно и направилась на второй этаж.

– Леди Эрилин? – в один голос удивились коллеги, стоило мне толкнуть указанную дверь.

Они все, кроме Свена и Ричи, были здесь – в небольшом, по сравнению с несколькими комнатами отдела, помещении, заставленном коробками, судя по всему, с тем, что уцелело при нападении.

Я улыбнулась всем сразу, но прежде, чем кто-то успел задать хоть один вопрос, перевела взгляд на господина Трейта, сидящего в углу за единственным свободным столом. Левая рука у первого криминалиста покоилась в перевязи, а на лице царило по обыкновению мрачное выражение.

– Мне нужно поговорить с вами.

– Похвальное трудовое рвение, леди Рейвен, но, по моим сведениям, вы не можете быть допущены до работы еще как минимум неделю.

Я пересекла кабинет и села на любезно подставленный алхимиком стул. Трейт открыл рот, но я его перебила:

– Живодер – это целитель с неправильно поставленной печатью. Дефект печати повлек за собой изменения в психике, из-за которых он и убивает. А провоцируют убийства крупные колебания магического фона, поэтому жизненно необходимо, чтобы вы убедили исполняющего обязанности главы департамента отложить рейд-зачистку. Вмешательство такого масштаба в столичный фон может толкнуть Живодера не на одно, а на массовые убийства.

Я произнесла все это четко, раздельно, бесстрастно, чувствуя в то же время, как внутри все звенит от напряжения. Что я делаю? Сама, по доброй воле отдаю все свои наработки Трейту, и он может делать с ними, что хочет, приписать кому угодно, и – до свиданья, леди. Но я просто не могла поступить иначе, другого способа отсрочить облаву я не видела. Раз Кьер сказал, что он не может использовать то, что я узнала, поскольку моя версия не является официальной версией отдела, значит, надо сделать ее официальной версией отдела.

– Так… – медленно произнес первый криминалист, а остальные, кажется, даже перестали дышать.

Признаться, я думала, что он сходу возмутится, бросит что-то вроде «что за ерунду вы городите, женщина?» и придется долго и утомительно пытаться до него достучаться, но нет. Господин Трейт свел руки в замок и повторил:

– Так… – и, выдержав еще одну недолгую паузу, добавил: – Я вас слушаю, леди Рейвен.

Сглотнув пересохшим горлом и с усилием разжав вцепившиеся в юбку пальцы, я начала рассказывать. Про случайно просмотренную папку с архивным делом, про визит к старухе-ведьме, про поиск сведений о печатях и их создателе, про то, что рассказал профессор, про визиты к артефакторам, на черный рынок и про письма, разосланные во все магические школы и университеты как нашей страны, так и соседней.

– Он должен быть среди тех, кто по каким-то причинам прекратил обучение, – проговорила я, остро чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. – У него однозначно хорошо поставлена рука, а целителей не обучают индивидуально. Поэтому он просто обязан быть в одном из тех ответов, которые придут. Теперь, когда есть артефакт, а господин Гейл видел следы убийцы, достаточно будет просто нанести с ним визит подозреваемому, чтобы выяснить он это или нет. Нам нужно совсем немного времени. Отложить рейд – и тогда есть шанс, что от руки Живодера больше никто не умрет.

Я замолчала. Тишина в кабинете стала такой плотной, что давила на уши. И вообще мне показалось, что я сейчас от нервного напряжения лишусь чувств, как обморочная девица.

– За прошлую неделю на имя леди Эрилин пришло еще три письма из университетов, – произнес вдруг Оррис. – Со всем случившимся было не до них.

Найджел Трейт вдруг поднялся, заставив подскочить и всех остальных, кроме меня. А что? Я леди, я болею, я устала, я эмоционально выжата и прощаюсь с карьерой – могу и посидеть!

– Оррис, возьмешь для сопровождения одного из боевых и навестишь профессора Дина, снимешь показания по всей форме. Можешь дать гарантию неприкосновенности, этот старый бес уже никому не нужен. Тарн, берешь пришедшие списки и к запечатанным. В первую очередь проверяй столичных, затем по мере удаления от города. Артефакт при тебе? – Господин Гейл кивнул. – Отлично. Дорн, найдите связиста, срочные послания всем учебным заведениям, которые еще не ответили. Информация нужна немедленно! И дополнительные запросы в Форсию, с просьбой оказать поддержку дружественному государству. Я – к главе департамента.

Трейт вышел из-за стола и, когда я уже подумала, что меня он благополучно и с большим удовольствием выкинул из головы, повернулся в мою сторону.

– Леди Рейвен, дождитесь, будьте любезны, моего возвращения.

Я только кивнула, а весь отдел тут же сорвался с места – выполнять распоряжения – и я быстро осталась в кабинете одна.

Ждать пришлось недолго, не более получаса. Дверь распахнулась, Трейт влетел в кабинет, от души ей хлопнув, и у меня внутри все сжалось – неужели не получилось?..

Первый криминалист сел за свой стол, нервно побарабанил по нему пальцами, глядя в пустоту, а потом сфокусировал взгляд на мне, и вопрос, уже почти сорвавшийся с губ, так на них и застыл.

– Что ж, я поздравляю вас, леди Рейвен. Вы благополучно скрывали важнейшую информацию до того самого момента, когда уже больше ничего нельзя сделать!

– Простите? – изумилась я.

– Господин Престон сказал мне, что приказ уже подписан самим королем, и не в его, господина Престона, силах этот приказ теперь оспаривать. А мне было высказано, что для того, чтобы поделиться с руководством своими наиценнейшими идеями у меня было более, чем достаточно времени, употребить с пользой которое мой отдел, к его величайшему сожалению, не сумел.

А. Ну все понятно. Одно начальство наорало на другое начальство, а самая виноватая во всем этом, конечно, леди Эрилин, скромный криминалист. И как только департамент без такого козла отпущения все годы стоял?