Роли леди Рейвен. Том 2 (СИ) - Снежная Дарья - Страница 11

– Значит, основания предполагать, что это не совпадение, у тебя есть.

Я чувствовала, как в Кьере нарастает глухое раздражение, и поторопилась произнести:

– Подожди. Не злись. Дай я объясню.

Герцог бросил на меня мрачный взгляд исподлобья и, забывшись, снова потянулся к бокалу. Я соскочила с колен, выхватила его из пальцев и отошла, чтобы повторно наполнить. А, поразмыслив, перенесла на стол рядом с креслом весь графин.

– Помнишь, во время моего дежурства, у тебя в кабинете мы читали отчет? И я ещё обмолвилась тогда, что забавно – у пьяницы вырезана печень.

Кьер кивнул, однако упоминание о приятной ночи его взгляд не смягчило, поэтому я поторопилась продолжить:

– А потом, когда я была в Тарнхилле, где все указывает на то, что похозяйничал там наш же Живодер, жена убитого подтвердила, что у него была язва желудка. Которую ему вместе с желудком маньяк любезно удалил. Я еще тогда предположила, что убийцу интересуют больные органы, но, поскольку основанная на этом версия благополучно провалилась, я эту идею больше толком не думала. Но теперь, когда у Арчи…

Герцог поморщился, будто вместо великолепного виски хлебнул лимонный сок.

– Лорда Оллина, – поправилась я, сообразив, что именно его задело, – были вырезаны почки – я уверена, что Живодер целенаправленно вырезает у людей именно больные органы. Таким образом мы с тобой становимся в некотором роде причастными к убийству, потому что…

– Я причастен к убийству, потому что отбил этой твари внутренности, – зло поправил Кьер. – Ну, и что дальше? Если тебе хочется знать, не жалею ли я об этом – то нет абсолютно. Я бы свернул ему шею и сам, так что даже рад, что удалось поспособствовать этому богоугодному делу.

У меня создавалось ощущение, что я разбудила только-только уснувший вулкан. Во дворце Кьеру, очевидно, и впрямь сильно досталось. И так мало приятного выслушивать безосновательные обвинения, не имея возможности на них ответить, а тут еще и я с больной мозолью. Но что-то подсказывало мне, что если я сейчас попытаюсь улизнуть со словами: «Ты устал и не в настроении, давай поговорим завтра», – то станет только хуже. Поэтому я продолжила, стараясь, что бы голос звучал ровно:

– В свете этого напрашивается вопрос. Допустим, вычислить пьяницу проблемы не составляет, и узнать, что у человека язва, особенно в маленьком городке, где все друг про друга знают все, вплоть до бородавок, тоже не сложно. Пока нельзя судить о том, что за проблемы со здоровьем были у остальных убитых, но в случае с лордом Оллином… прошло совсем мало времени? Отбитые почки на лице не написаны, как убийца о них узнал?

– Мало ли кому этот идиот мог растрепать?

– Не знаю, – я покачала головой и прошлась туда-сюда вдоль окна. – А в своих людях ты уверен?

– Более чем, – Кьер произнес это абсолютно непререкаемым тоном.

– То есть ты уверен, что если кто-то будет копать в этом направлении, то цепочка событий не приведет к тебе? Как именно ты собирался заставить его молчать?

– А копать будешь ты? – Герцог откинулся на спинку стула и покачал бокал в руке. – Прежде, чем говорить об этом, ты сама задолжала мне объяснение, Эри.

Я мысленно взвыла – ну не об этом же речь! По крайней мере, не сейчас! Внутри зудело ощущение, будто я нахожусь на грани какого-то важного вывода, а необходимость иметь дело с готовым взорваться мужчиной отчаянно тормозило разгадку. А теперь ещё отвлекаться на посторонние, не имеющие отношения к делу разговоры. Которые, ко всему прочему, настроение Кьеру точно не улучшат.

– Хорошо. – Я обошла кресло, села в него, положила на колени сцепленные в замок руки. – Он был моим любовником.

От этих простых слов Кьера аж перекосило. Хотя, подозреваю, он и без того догадывался о причине наших с Арчи «разногласий». Но одно дело догадываться, другое – услышать из моих уст.

– Это было восемь лет назад, еще во время опалы, когда он приехал отбывать «ссылку» за плохое поведение. Я думала, что он собирается на мне жениться, но, как видишь, ошибалась. Мы встретились снова на твоем балу, и лорд Оллин попытался… возобновить отношения. Идея не вызвала у меня энтузиазма. И тогда, испытывая острую нужду в деньгах из-за своего образа жизни, он не придумал ничего лучше, чем шантажировать меня этой давней связью.

Говорить было тяжело. Я пыталась сжать откровение как можно сильнее, чтобы быстрее с ним разделаться, и голос звучал сухо, неприятно царапая ещё не до конца зажившее горло. Мне не хотелось себя оправдывать, не хотелось приукрашивать действительность. Если Кьер так хочет знать – пусть знает.

– Он потребовал пятьсот толлов и дал мне срок до субботы. Как ты догадываешься, у меня таких денег не было, а если бы и были, я не настолько глупа, чтобы отдавать их ему вот так. Я попыталась вызнать о нем побольше, и выяснила, что лорд Оллин погряз в долгах, причем если сесть и посчитать общую сумму того, что он должен людям высшего света, все это и проценты, то из долговой ямы виконту не выбраться даже если вступится папенька. Не говоря уже о том, какой резонанс такое дело произведет в обществе.

Я перевела дух и пожалела, что кроме виски на столе ничего нет. Стакан воды мне бы не повредил.

– Мне виделся один единственный вариант заставить молчать шантажиста – это шантажировать его в ответ. И тогда я пошла в банк. Они готовы были предоставить мне кредит, достаточный для того, чтобы выкупить большую часть долговых расписок Арчи. Пришлось бы отдавать им все жалование в течение трех лет, но… отец все равно не берет моих денег, так что никто и не заметил бы их исчезновения, и я решила считать это платой за наивность. Да, по сути вышло бы, что лорд Оллин получил свои деньги. Но так я была уверена, что он будет молчать. А чтобы убедиться в этом, я не стала брать кредит сразу, а сделала несколько фальшивых расписок и пошла с ними к виконту. Я предполагала, что он будет в бешенстве, но подумать не могла, что… – я осеклась, сглотнула, и закончила: – Что он попытается меня убить. Судя по брошенной реплике, он связался с кем-то, кто будет грозить ему отнюдь не долговой ямой, поэтому тот факт, что я пришла без денег…

Я замолчала. Больше мне сказать было нечего. И по правде говоря, я была бы не против, если бы и Кьер ничего не говорил, а просто успокоился, получив ту правду, которую он так желал. Впрочем, на это надеяться было бессмысленно.

– Теперь понятно, почему ты так безрассудно пошла к нему одна, – фыркнул герцог.

– Прости? – Я нахмурилась.

– Надеялась, что в глубине души он помнит о ваших трепетных чувствах и не причинит вреда?

Эти слова заставили меня поморщиться, как от сильнейшей зубной боли.

– Перестань. Мне и без того противно и тошно. Утешает меня только мысль, что все ограничилось тем, что я подарила ему свою невинность. И никаких трепетных чувств не было. Я поверила, он воспользовался и сбежал на следующий день.

Очень хотелось огрызнуться в ключе: «Все? Удовлетворил любопытство или нужны ещё подробности?» – но я с большим трудом все же сдержалась. Он и без того взвинченный, ни к чему подобные провокации. Двух мужчин, жаждущих меня придушить, моя нежная душевная организация (и шея!) не перенесет.

Усилие не пропало даром. Кьер с силой потер лицо, пытаясь то ли взбодриться, то ли стряхнуть с себя неприятные ощущения, вызванные разговором, помолчал немного и нехотя произнес:

– Ладно. Давай о делах. Что там с этими чертовыми отбитыми почками?

Тон мне все же не нравился категорически. Слишком уж был злой. И пусть злость эта, по ощущениям, была направлена не конкретно на меня, а на все, что случилось с герцогом за последние дни в целом, все равно было как-то… боязно. И я уже немного жалела, что прибежала в особняк с такой поспешностью.

– Кьер, может…

– Рассказывай, – безапелляционно отрезал герцог, перекрывая пути к отступлению.

Я потерла лоб, пытаясь отыскать в голове потерянную мысль. Живодер, больные органы, Арчи…

– Мы остановились на том, что я причастен к гибели лорда Оллина, – с легкой ядовитой ноткой подсказал Кьер.