Роли леди Рейвен. Том 2 (СИ) - Снежная Дарья - Страница 10

– О, мы столкнулись однажды возле университета в Альбурге. Я уронила книги, Томас помог их собрать, мы разговорились, я обмолвилась, что мой отец профессор, преподает физику и механику. И Томас сказал, что очень интересуется этим предметом, ну и…

Ох, что-то подсказывало мне, что интерес к физике и механике проснулся у юного лорда исключительно после столкновения с хорошенькой профессорской дочкой!

– А вы… ему родственница?

– Друг семьи, – невозмутимо отозвалась я. – Очень близкий!

Томас поперхнулся неозвученным возмущением, и от очередного едкого комментария его спасла только дверь библиотеки на моем пути.

– Всего вам доброго, Джейн.

– До свидания, леди Эрилин! Я буду ждать вашего письма!

И почему-то я совершенно не удивилась, когда спустя несколько минут, Томас, проводив своего «приятеля», нашел меня в библиотеке.

– У вас это наследственное? – поинтересовалась я, едва он перешагнул порог.

– Что? – озадачился юный лорд.

– Выбирать для отношений глубоко неподходящую партию.

– Да как вы… да мы… и вообще Каролайн вышла замуж за форсийского герцога!

– Ясно, значит, передается по мужской линии.

– Да с чего вы вообще взяли, что?..

– Мой юный друг, я, может быть, конечно и не гений, но глаза имеются не только у них.

Томас пересек комнату и сел в кресло напротив меня.

– Кьеру не говорите, пожалуйста! И Джейн, она не знает… и вообще, никому не говорите!

Ой, да пожалуйста. Буду молчать, мне совершенно, ни капельки не сложно. И что изобретательница однозначно пылает к герцогскому брату ответными чувствами, я тоже никому не скажу. Меня же попросили…

– Не переживайте, лорд Томас, я унесу вашу тайну в могилу, – пробубнила я загробным голосом.

– Опять вы надо мной смеетесь, – упрекнул юноша.

– Это моя слабость – смеяться над пылкими увлеченными мальчиками.

На удивление, на «мальчика» Томас совершенно не обиделся, а выдал и вовсе неожиданное:

– Вы только над Джейн не смейтесь. Ей непросто приходится, хоть она этого никогда и не показывает.

– Над пылкими увлеченными девочками, лорд Томас, я не смеюсь, я их поддерживаю.

– А почему же тогда?..

– Потому что мальчиков есть кому поддерживать и без меня. Общество у нас такое.

Брат Кьера смерил меня долгим задумчивым взглядом.

– Можете и дальше надо мной смеяться, но я рад, что Кьер вас встретил.

– Вот как? – удивилась я. – А я-то думала, вы проклинаете тот день и час…

На очередную шпильку юный лорд не обратил ни малейшего внимания, кажется, начал вырабатывать иммунитет. Молодец! Растет!

– Вы знаете, – он уставился себе в ноги и заговорил как-то излишне торопливо, будто боялся, что я не стану слушать. – Ему очень нелегко пришлось. Отец был очень жестким человеком и строг с нами со всеми, но к Кьеру он был особенно требователен. Во всем. Он задался целью вырастить идеального наследника, человека, который может управлять герцогством и служить королю так же, как делал это он сам. А когда у Кьера открылось «окно», то к списку требований добавилось еще и безукоризненное владение магией…

Томас метнул взгляд на дверь, на меня, снова уперся им в пол.

– Отец был против запечатывания, считал это слабостью. Считал, что его сын обязан суметь взять это состояние под контроль, а не идти по пути наименьшего сопротивления. «Должны» и «обязаны» это вообще единственный слова, которые мы слышали в свой адрес от отца, а Кьеру их перепадало еще в два раза больше. И Кьер подчинялся. Ему все подчинялись. Ни минуты свободного времени и тотальный контроль. Удивительно, как после его смерти Кьер не сорвался и не пустился во все тяжкие, наверстывать упущенное.

Я сидела и молчала, с интересом вслушиваясь в неожиданный сбивчивый монолог. Кьер не любил говорить о прошлом, и я не настаивала – свое я тоже не особенно любила. Но сейчас, когда о нем рассказывал Томас, появилось какое-то странное ощущение, будто то, что он рассказывает – очень важно. Будто это знание поможет мне лучше понять, что на самом деле представляет из себя герцог Тайринский.

– Он перенял дела отца, занял его место при дворе, заменил его нам с Каролайн. Когда он устроил ей брак с приглянувшимся на балу герцогом Алуйским, сестрица пищала от восторга, как канарейка. И… – Томас хотел, кажется, перечислить ещё кучу достижений брата, но сообразил, что это может затянуться, осекся и подытожил смущенно: – Я всегда им восхищался, всегда. И мне казалось, что все это Кьеру ничего не стоит. Я понял, что ошибался, только когда вернулся домой сейчас. Ему хорошо с вами, леди Эрилин, по-настоящему хорошо. Я никогда не видел, что бы он столько улыбался. Да и вообще, чувствуется, что он оживает, будто внутренние путы ослабляются.

Ох, сегодня прямо день откровений. То, в какую сторону завернул свою речь юный Томас, меня, признаться, очень озадачило. И, надо признать, взволновало. И согрело. И…

К счастью, никак реагировать на столь внезапное заявление не пришлось. Дверь в библиотеку отворилась, явив нам герцога собственной персоной. Он перевел взгляд с брата на меня и произнес:

– Судя по выражению ваших лиц, темой животрепещущей беседы был я. Все кости перемыли или мне вернуться через полчасика?

– Все-все, – не стал отпираться Томас, опередив меня, и подскочил с места. – И вообще у меня дела, всего доброго, братец.

Одарив меня на прощание полупоклоном, мальчишка проскочил мимо Кьера и был таков. А герцог пересек комнату, тяжело опустился на освободившееся место и откинул голову на спинку, прикрыв глаза.

Я молча поднялась, подошла к стоящему неподалеку столику, щедро плеснула в бокал виски из хрустального графина.

– Держи. – Я протянула бокал Кьеру. – Вид у тебя такой, будто тебе не помешает выпить.

– Пожалуй.

Я собралась вернуться на свое место, но герцог ухватил меня за ладонь и притянул к себе на колени. Сделал большой глоток, отставил виски в сторону и обвил мою талию обеими руками, лишая возможности высвободиться. Как будто я собиралась…

– Я не ждал тебя сегодня.

– Я бы хотела сказать, что приехала потому, что ужасно соскучилась, но это будет не совсем правда.

– Не совсем? – Кьер уткнулся носом мне в шею.

– Но чуть-чуть правда!

– Ах чуть-чуть?

Какое-то время тишину библиотеки разбавляли лишь мое сдавленное хихиканье и шорох юбок, пока я ерзала и извивалась, пытаясь увернуться от щекочущих поцелуев. А когда герцог, наконец, угомонился – пристроила голову на его плече. Я поглаживала кончиками пальцев лацкан сюртука и испытывала острое чувство жалости. Казалось бы, кого жалеть – герцог, владелец огромного состояния, сравнимого с королевским, глава департамента, маг, красивый мужчина. Что ещё можно пожелать? А мне все равно было жалко человека, у которого практически никогда не было свободы выбора.

Поэтому я просто тихонько наблюдала, как Кьер медленно опустошает бокал, глядя куда-то в пустоту и рассеянно поглаживая-почесывая меня по спине, как пригревшуюся на коленях кошку.

– Все плохо? – Все же решилась я, когда виски было допито и пустой бокал с холодным стуком встал на столик.

– Эдгар в ярости. Сначала выброс в центре столицы, теперь еще и это. От меня требуют немедленных мер. Впрочем, главе полиции и главнокомандующему тоже досталось. Ну а совсем по правде, досталось вообще всем, кто сегодня подвернулся под монаршую руку. В дни, как этот, мне хочется подать в отставку и свалить куда-нибудь к Дьяволу из страны.

Не подаст. И не свалит. И я, и он это прекрасно знали.

Слова поддержки и утешения я озвучить не успела, Кьер заставил меня выпрямиться, чтобы посмотреть в глаза.

– Зачем ты приехала, Эрилин?

– Поговорить насчет убийства, – честно признала я.

Взгляд герцога потяжелел.

– Только не говори, что думаешь, будто Живодер – это я!

– Нет, не думаю, – я успокаивающе погладила его по плечам. – Но я не могу без оснований предположить, что это просто совпадение.