Никому не позволю (СИ) - "Рада Девил" - Страница 176

– Вы не предполагаете, что это связано с ухудшением самочувствия директора Дамблдора? – Аддерли плавно перевел всех к рассмотрению очередного пункта обвинения.

– Протест! Суд не оперирует такими понятиями, как предположения и догадки, нам необходимы факты, – сделала замечание Багнолд.

– Профессор МакГонагалл, это было связано с болезнью директора? – перефразировал Аддерли свой вопрос, недовольно покосившись на адвоката.

– Альбус Дамблдор тогда ничего не говорил о своем здоровье, но, возможно, его специально…

– Протест! – снова вклинилась Багнолд, перебивая МакГонагалл. – Защита напоминает, что суд не интересуют домыслы.

– Профессор МакГонагалл, вам известны случаи, когда мистер Снейп занимался целительством? Расскажите о них.

– Иногда он варил для коллег лекарственные зелья, – МакГонагалл на миг замолчала, но потом все же уточнила, не желая быть необъективной: – Если его просили.

Аддерли произнес вдохновенную пятиминутную речь, сводившуюся к тому, что он обладает неопровержимыми сведениями о случаях применения незаконного целительства мистером Снейпом, а затем вызвал для дачи показаний мадам Помфри.

– Будьте добры, сообщите высокому суду, кого лечил мистер Снейп, нарушая установленные правила.

– Профессор Снейп регулярно, не советуясь со мной, давал студентам своего факультета – слизеринцам – витаминные составы, чтобы они, вынужденные проживать в подземельях, меньше болели. Насколько я слышала, он в октябре снабжал какими-то зельями мистера Поттера, – мадам Помфри зыркнула на Гарри, вероятно, намереваясь убедиться, что он не целится в нее волшебной палочкой, как когда-то в гриффиндорской спальне. – А еще в течение года он занимался лечением профессора Дамблдора.

– Остановитесь подробнее на истории с зельями для мистера Поттера, – Аддерли светился так, точно он напал на важный след.

– Я не знаю, что именно варил профессор Снейп, но мистер Поттер наотрез отказался обратиться в больницу Святого Мунго, а вскоре уже не выглядел больным. За обеденным столом кто-то упоминал, что его лечил профессор Снейп, которому, видимо, удалось подобрать для мистера Поттера действенное снадобье.

– Это ваш личный вывод или, может быть, профессор Снейп вам или в вашем присутствии об этом рассказал? – Багнолд лениво перекладывала свои бумаги, словно ее не очень и интересовал ответ на вопрос.

– Нет. Он ничего не говорил. Но такое состояние, какое было у мистера Поттера, само по себе не проходит. Его показатели указывали на серьезные отклонения. Поэтому напрашивается заключение…

– Высокий суд, прошу взять во внимание, что обвинение нам усиленно навязывает субъективные данные, озвученные его свидетелями, – подняв руку, предлагая мадам Помфри замолчать, отчеканила Багнолд. – К тому же я не получала запроса на разрешение обсуждения здоровья мистера Поттера, являющегося свидетелем защиты.

– Мадам Помфри, что вы можете сообщить о лечении директора Дамблдора? – мысленно ругаясь, задал очередной вопрос Аддерли. Он же битый час вбивал Поппи в голову, как она должна отвечать, а та все равно его подвела. – Поясню для высокого суда – год назад профессор Дамблдор был поражен проклятием… – Аддерли, заглянув в записи, зачитал сложное название вредоносных чар. – Сейчас его самочувствие крайне неудовлетворительное. Разрешение на разглашение целительских выводов без озвучивания данных диагностики получено, – бросив злобный взгляд на Багнолд, уточнил он. – Итак, мадам Помфри, вам слово.

– Профессор Снейп ни разу за год не пришел ко мне хотя бы за консультацией, занимаясь лечением директора самостоятельно. Профессор Дамблдор утверждает, что ему требовалось сохранить свое состояние в тайне, но ведь нужно было только попросить – и я бы никому ничего не рассказала, зато помогла бы ему сберечь здоровье.

– То есть вы считаете, что мистер Снейп намеренно не принимал необходимых мер? – Багнолд склонила голову к плечу, ожидая ответа.

– Нет, я не думаю, что он делал это специально. Но он не целитель, он – зельевар. Он не имел права лечить. Ему следовало обратиться к профессионалам, – стояла на своем Помфри.

– Кому «ему»? Профессору Снейпу или профессору Дамблдору?

– Д-директору, я полагаю, – мадам Помфри заметно нервничала, когда вопросы задавала Багнолд. Однако, похоже, получив от Аддерли, на которого все время смотрела, какой-то знак, она заявила: – Но я уверена, что если бы я занималась лечением, то сейчас профессор Дамблдор не лежал бы при смерти, – по залу пронеслись возгласы отчаяния – большинство судей не знали, что дела обстоят настолько плохо.

– Мадам Помфри, вы можете конкретно указать, что неверно делал профессор Снейп, давая советы и изготавливая лечебные составы по заказу профессора Дамблдора? Может, назовете зелье, которое ни в коем случае нельзя было рекомендовать, или наоборот – то, что справилось бы удачнее, чем предложенные профессором Снейпом?

– Я… Нет, не назову что-то конкретное, но я бы профессиональнее проследила за состоянием пациента. Зелья были правильными, но…

– Мадам Помфри, вы признали, что лечение, выбранное для себя профессором Дамблдором, было верным. Зелья для Больничного крыла Хогвартса уже на протяжении многих лет варит профессор Снейп. Из этого следует, что вы пытаетесь нам доказать, будто, спаивая профессору Дамблдору те же зелья, которые он до сих пор и принимает, сваренные тем же профессором Снейпом, смогли бы добиться лучших результатов? Иными словами, в ваших руках любое снадобье становится панацеей, способной поставить на ноги умирающего? Вы чем-то так особенны, чтобы именно ваше присутствие при равенстве всех других обстоятельств повлияло на качество исцеления больного? – Багнолд не таила торжества, заметив, как помотала головой Помфри, отказываясь озвучивать свой ответ. – Защита требует приобщения протокола допроса профессора Дамблдора по рассматриваемому вопросу, проведенного следователем мистером Аддерли и по каким-то причинам скрытого от суда. Вот его копия, – Багнолд протянула секретарю свиток. – В нем четко зафиксировано, что профессор Дамблдор предпочел заниматься самолечением, советуясь с зельеваром. Таким образом, действия мистера Снейпа нельзя квалифицировать как нарушение закона о целительстве.

– Несмотря на то, что его советы привели профессора Дамблдора на смертное ложе? – Аддерли мог сколько угодно провоцировать Багнолд – та оставалась спокойной и уравновешенной.

– Для этого вам придется доказать, что мистер Снейп имел умысел на причинение вреда профессору Дамблдору. Однако, учитывая правильность выбранных средств для поддержания здоровья, что только что засвидетельствовала мадам Помфри, подобное предположение даже звучит абсурдно, – не сдавалась адвокат, не позволяя сбить себя с толку.

– Мистеру Снейпу не терпелось занять должность директора Хогвартса. Мы уже слышали мнение его коллеги, подтверждающее это допущение, – взгляд Аддерли выдавал его жажду поквитаться с Багнолд, позабыв о самой причине их спора.

– Вы сами признаете, что это – допущение, не имеющее под собой никаких реальных оснований, – парировала адвокат.

– Для дачи показаний вызывается главный целитель Сметвик, – отвернувшись от Багнолд, объявил Аддерли.

Спустя десять минут, когда Сметвик поделился с судьями объективными данными по заболеванию и лечению Дамблдора, Аддерли спросил:

– Как специалист, скажите – было ли правильно с самого начала выбрано лечение мистером Снейпом?

– Я не располагаю материалами динамики воздействия проклятия в течение всего периода недомогания. Но на текущий момент профессор Дамблдор принимает верный состав зелий, и дополнительные средства для стабилизации его состояния не требуются, – Сметвик по большому счету не понимал, зачем его позвали в суд – все, что он рассказал, было и в его отчете.

– То есть вы признаете, что если бы целители приступили к лечению сразу после поражения профессора Дамблдора проклятием, то результат мог бы быть иным? – Аддерли даже задержал дыхание – ему нужно было услышать такое необходимое «да».