Никому не позволю (СИ) - "Рада Девил" - Страница 175

– Не печалься, Гарри. Такова жизнь. Одной рукой она одаривает, а другой что-то отбирает, – Дамблдор прекрасно понял, что Поттер расстроен не из-за их обедов, а из-за того, что отныне они будут меньше времени проводить вместе, ожидая возвращения Северуса, который обоим был по-своему очень дорог.

***

Учащиеся, казалось, не особенно обратили внимание на то, что за преподавательским столом в Большом зале не было Дамблдора, зато отсутствие Снейпа обсуждалось вовсю. Рита Скитер своими статьями здорово подогревала интерес обывателей. МакГонагалл, похоже, довольно успешно справлялась с управлением школой, открывая очередной учебный семестр.

Позавтракав в понедельник вместе со всеми, Гарри возвратился в директорский кабинет – невзирая на выпады своего декана, он и эту ночь провел на диване в компании портретов давно почивших руководителей Хогвартса. Идти на занятия он не собирался, и Дамблдор его в этом не винил, ведь всего через несколько часов начнется второе заседание Визенгамота по делу Снейпа. Хоть Гарри и признал у МакГонагалл недостаток чуткости, но его едва не покинула сдержанность, давая выход негодованию, когда сразу после окончания первого урока та буквально ворвалась в директорские покои и, обнаружив его беседующим с Дамблдором, подняла крик, требуя не игнорировать лекции и не нарушать школьных правил, пользуясь своим статусом героя.

– Сегодня суд над профессором Снейпом, я выступаю на нем в качестве свидетеля, – попробовал успокоить разбушевавшуюся учительницу Поттер, стараясь не думать, что у нее есть какие-то другие причины, кроме желания заставить студента вернуться в класс.

– Я об этом уведомлена. Но слушание назначено на два пополудни, – профессор МакГонагалл глядела почти безразлично – не холодно, не недовольно, а так, словно ее эмоции высохли, превратившись в пыль, и она просто забыла, что людям положено сочувствовать или хотя бы пытаться сопереживать попавшим в неприятность. Лишь легкий налет странной брезгливости демонстрировал, что она все-таки не бездушный голем. – Так что, мистер Поттер, вы вполне в состоянии посетить еще пару уроков до того, как отправитесь в Министерство. Альбус, как ты можешь потворствовать такому безответственному поведению? Я сейчас вызову Поппи, она присмотрит за тобой…

– Нет! – прервал ее Гарри. – Не нужно никого звать. Мадам Помфри уже была здесь и дала свои рекомендации. Скоро придет миссис Уизли. А мне необходимо подготовиться к суду, поэтому на занятия я не пойду, – Гарри сжал пальцы в кулаки, чтобы не сорваться – он и так был на пределе, но пить успокаивающее зелье сегодня не рисковал. Он опасался влияния на свою сопротивляемость Веритасеруму – мадам Багнолд поступил предварительный запрос от стороны обвинения о его согласии на применение сыворотки правды.

– Почему же вы не предупредили меня заранее?

– Но вы сами только что сказали, что знаете о заседании, так зачем бы я еще что-то говорил? – удивился Гарри. – Профессор МакГонагалл, простите, но я не понимаю, почему вы не даете мне вздохнуть?

– Потому что вы забросили учебу, возомнив себя спасителем всех обиженных и угнетенных. Профессор Снейп вполне способен ответить за свои проступки и без вас.

– Проступки? Он спас всех от Волдеморта! – Поттер неверяще уставился на поспешно ретировавшуюся МакГонагалл, которая держалась так, словно уличила его в чем-то предосудительном.

– Гарри, мальчик мой, нам не стоит отвлекаться, – подал голос Дамблдор. – Боюсь, до Минервы дошли какие-то пересуды, – сделал он вывод, проводив пристальным проницательным взглядом коллегу. – Она всегда была нетерпима к однополым отношениям. Помню, как она мне в прошлом устроила знатную выволочку за мои предпочтения. Сейчас у нее выражение лица точь-в-точь такое же, как и тогда.

– Считаете, кто-то намекнул ей, что мы с Северусом… – Гарри, осознав признание Дамблдора, не договорил фразу. Он лишь задумался над тем, что же их ожидает впереди, если даже теперь, когда еще ничего между ними не было, на него собственный декан взирает как на уродливую букашку.

– Люди бывают жестоки. Но ты ведь не… – Дамблдор замолчал, понимая, что Гарри сам должен выбрать свой путь.

– Я не брошу его, если он позволит мне оставаться рядом с ним, – заверил Поттер, постепенно приходя в себя после открывшейся ему «обратной стороны» счастья, к которому он стремился. – Не все же будут себя вести как МакГонагалл.

– Конечно, нет. В мире полно прекрасных людей, и они примут тебя таким, какой ты есть, – Дамблдор тепло ему улыбнулся, вселяя надежду на лучшее.

========== Глава 91 ==========

Второе заседание Визенгамота по делу обвинения мистера Снейпа в целом ряде преступлений началось в срок. Окинув зал сосредоточенным взглядом, Гарри заметил новые лица. Мадам Багнолд и Дамблдор, проанализировав итоги первого слушания, не посчитали необходимым вносить изменения в состав свидетелей, а вот Аддерли поступил иначе. Он вызвал других, тех, кого не было в прошлый раз, и это несколько настораживало, особенно учитывая личности приглашенных – мадам Помфри и профессор МакГонагалл. Если увидеть школьного колдомедика большим сюрпризом все же не оказалось, принимая во внимание ее дальнее родство с Аддерли, то вот застать декана Гриффиндора на стороне обвинения стало для Гарри почти ударом. МакГонагалл, зная, как важен этот процесс для Дамблдора, и словом не обмолвилась о том, что будет присутствовать на суде, к тому же не воспользовалась камином (единственный, связанный с общей сетью, находился в кабинете директора), а ушла из школы через Хогсмид, будто специально скрывала этот факт. А уж то, с каким гордым и независимым видом МакГонагалл смотрела перед собой, и вовсе выбивало из колеи. Даже мадам Помфри, столкнувшись с Гарри глазами, виновато потупилась, хотя и прекрасно осознавала его неприязнь к себе. Зато МакГонагалл, сжав губы в куриную гузку и задрав подбородок так, словно ей давил ворот мантии, сохраняла видимость абсолютного спокойствия, как человек, твердо уверенный в том, что поступает правильно.

– Думаешь, ее пригласили, чтобы дать оценку профессиональным качествам Снейпа? Они же вечно конфликтовали, – заметив, куда уставился Поттер, шепотом поинтересовалась Гермиона. – Может, и нам следовало позвать кого-нибудь из профессоров?

– Вряд ли речь пойдет о том, какой Снейп язвительный и предвзятый, – покачал головой Рон, услышав слова подруги. – Здесь это ничего не даст. Скорее, она подтвердит, что в начале года Снейп был фактическим директором, а следователь из этого сделает вывод, что тот вошел во вкус и теперь жаждет занять директорскую должность, в чем ему мешает Дамблдор.

– Не исключено, – Гарри тяжко вздохнул. – Только что-то мне подсказывает, что это еще не все, она… – договорить он не успел – секретарь заседания призвал всех к тишине, открывая слушание.

Сперва Аддерли поднял вопрос об участии подсудимого в гонениях на магглорожденных студентов и установлении в Хогвартсе несправедливого режима, при котором многие учащиеся были лишены возможности получать образование в полном объеме. Как и предполагал Рон, МакГонагалл выступила свидетелем наравне с Захарией Смитом и Теодором Ноттом. Смит рассказал, как его чуть не покалечили профессора Кэрроу, подчинявшиеся Снейпу, но после вмешательства Багнолд признал, что не видел документов и не слышал объявлений о том, что профессор Снейп ответственен за действия других преподавателей – одним словом, все его показания основаны на личных домыслах. Нотт подтвердил, что факультет Слизерин имел привилегии вплоть до лучшего качества питания, однако под давящим воздействием взгляда адвоката Снейпа уточнил, что разнообразие блюд на их столе обеспечивалось родителями по специальному разрешению Попечительского совета, а не школой. МакГонагалл заявила, что некоторые преподаватели абсолютно не повиновались директору Дамблдору, слушая лишь распоряжения Снейпа, в этом учебном году назначенного заместителем директора.

– Как мистер Снейп реагировал на подобное?

– Профессор Снейп не возражал против данного положения дел, зачастую он просто игнорировал присутствие директора Дамблдора, присваивая себе его полномочия, – МакГонагалл старалась не встречаться взглядом ни с Поттером, ни с прочими свидетелями защиты. К тому же по сути ее показания являлись правдой, а то, что ей недосуг было задуматься над причинами – это останется на ее совести.