Академия Радужный крылья. Сердце мира (СИ) - Пекур Татьяна - Страница 52

Однажды он приехал якобы повидать наследницу. У нас на этаже у него были свои покои, так что он переоделся, оставил багаж и зашёл ко мне.

- Сиятельная! - припал он на колено у моих ног, схватил мою руку и так обласкал её губами, что я дрогнула. По телу прошла дрожь. В душе встрепенулось давнее чувство новой любви, - Как вы? Как моя племянница?

- Мы здоровы, Лааш, - показала, что он может встать.

- Я нарисовал ваш портрет, Эризель, - он подошёл к двери, поднял свёрток, сорвал бумагу. Я ахнула, сердце забилось, как сумасшедшее. Это я и не я. Глаза женщины на портрете сияли от радости, весь её вид выражал немыслимое счастье.

- Лаашш… - заплакала я. Как он может видеть меня такой? Я уже давно печальна, а глаза потухли от переживаний.

- Вам нравится? - спросил он. Тонкое, темнокожее, как и у всех дроу, лицо светилось одухотворённостью и силой, - Вы прекрасны…

Нежные, тонкие пальцы коснулись моего лица. Я закрыла глаза, выдохнула, сглотнула от предвкушения. Трепет этого юноши отозвался в моём теле неистовым огнём. Его робкий протест и лепет о том, что я его не так поняла, был задушен моей жаждой.

- Молчи! - грозно нахмурилась я и толкнула его на диван. Заклятия опутали входы и выходы, окна и зеркала.

Он сдался, он был покорен, отзывчив и нежен. Была ли я первой? Не знаю. Но юный регент Далании несмело подавался вперёд, приходилось всё делать самой. Он совсем не страстная натура. Я накинула халат, налила нам вина.

- Прости, - выдохнула я и подала ему бокал. Лаашш привстал. Хрупкий, юный, такой тонкий, он вызвал у меня что-то вроде чувства вины. Длинные, серебристые волосы волной укрыли узкие плечи.

- Я… не смел и мечтать об этом, - я своё вино выпила залпом, а мой любовник вертел бокал в руках, глаз на меня не поднимал.

- А мне казалось, что ты не хотел этого, - иронично усмехнулась я.

Ярко-золотые глаза распахнулись, излив на меня свет первой любви.

- Это… первый, - пролепетал он. Бедный мой. Прижала его к себе, чувствуя себя просто ужасно. Силой украла первый раз у этого юного парня.

- Если хочешь, мы никому не скажем. Всё будет, как раньше, - предложила я.

Лаашш долго молчал, обдумывая мои слова. Потом сполз мне на живот, прижался так крепко, будто в порыве страха к матери. К настоящей матери, а не стерве - жрице Ллос.

- Я не хочу как раньше, - выдохнул он, - Я люблю вас! Я хочу остаться… - Полежали, я ласкала его, показывая, что он нужен мне. Это делало его счастливым, он тянулся за моей рукой, ловил мои поцелуи. Котёнок…

Мы оделись и вышли в гостиную. День еще не окончился, так что законно, что он принёс еще больше сюрпризов. Меня позвали во двор. Все преподаватели и несколько учеников, оставшихся в Академии, разглядывали что-то в небе. Я тоже подняла голову. И сразу увидела двух золотых грифонов. Каор? Мою нервозность заметил и Лаашш. Он робко спросил, что случилось. Я ласково поцеловала его, похоже привязав к себе ещё крепче, и сказала, что сейчас здесь будет эпическое противостояние между мной и отцом моего сына.

Каор и Киора приземлились легко, как пушинки. С ветром у них всё в порядке. Что, не захотел еще раз поклясться? Я встретила обоих холодом и молчанием. Каор с гордо поднятой головой прошагал ко мне и внезапно склонился в глубоком поклоне.

- Что тебе нужно здесь, Каор? - поднял голову, по глазам было видно, что другого приёма он и не ждал. Настороженный и напряжённый, как натянутая тетива.

- Мне сказали, что у меня родился сын, - ответил он. А я… рассмеялась от его наглости. И Лаашш, и Киора тревожно посмотрели на меня. А Каор дёрнул щекой от этого оскорбления.

- У тебя родился сын? - прошипела я ему в лицо. Небесно красивые глаза грифона, его чудные золотые волосы - ничто из его облика больше не вызывало того волнения, что охватывало меня раньше, - Это у меня родился сын. А ты… возвращайся к себе в горы, Каор. Ты выбрал свою судьбу!

Я развернулась, чтобы уйти. Рука грифона сжала моё запястье. Обернулась и полоснула его своим гневом, болью, той смесью эмоций, которую так и не смогла ни вытравить, ни усмирить за это время. Отступил немного, глаза широко раскрылись, в лице такая растерянность.

- Вы все предали меня, грифон! Ты, Аури, Шаасс, Риэн, Донат. Вы забыли всё, через что мы прошли, выбросили нашу любовь на свалку! А ты отплатил ненавистью за любовь! И теперь заявился сюда повидать сына?! Ты…

- Тише, милая! - поймал мою руку со смертельными чарами Лассер, - Иди с Лаашшем домой! Иди, - муж подтолкнул меня к лестнице.

Лаашш нежно гладил мои руки, что-то лепетал о моей красоте и добром сердце. И вёл меня назад, в наше крыло. Лассер сделал вид, что присутствие у нас в покоях юного дроу - это норма. Он даже ухом не повёл, когда мой юный любовник поцеловал меня перед сном и ушел в свою комнату.

- Эри, - начал эльф. Я не могла встретить его взгляд. Я сама себя осудила, но так будет лучше. Хоть что-то должно помочь мне забыть… - Принц Рассветного клана просит разрешения погостить у нас. Он унижен, милая. Унижен и раздавлен. Мы с Рионом рассказали ему, что произошло с тобой. Он был потрясён. Он думал, что ты по-прежнему окружена мужчинами.

- Мне это не интересно. Я хочу спать! - подбила подушку и сделала вид, что устала до смерти. Лассер навис надо мной, его чудные волосы скользнули по моей груди шёлковым водопадом.

Временно мы прекратили любые разговоры. Я жадно ласкала его плечи, кружила рукой на его достоинстве, вызывая его стоны. Неспешно, давая мне насладиться собою, подавался он ко мне. Я долго не вытерпела и встретила его глаза яростным желанием. Но Лассер не стал послушно исполнять мою волю, он будто наказывал меня. Понял, что между нами с дроу было? Конечно, понял. Поцелуй был весьма однозначным.

- Ты судишь меня? - спросила я.

- Я не смею, - сказал муж и перевернул меня себе на грудь, предлагая задать такой темп, какой захочу. Я не знала, что делать. Настроение заниматься любовью безвозвратно исчезло. Легла на Лассера, показав, что я уступаю, - Эри, - тяжелый вздох, - Я люблю тебя. Так сильно, что иногда думаю, что эта любовь явно за двоих, а то и троих. Ты страдаешь, грустишь, а что мне прикажешь делать? Твоя боль убивает не только тебя, она убивает нас.

Он прав. Чем дольше я буду думать о предавших меня, об ушедших из моей жизни, тем больнее моему любимому, единственному супругу. Легла на сильное плечо, прижалась к Ласси.

- Я постараюсь забыть, Ласси, постараюсь.

С этого дня я решила радоваться жизни, несмотря ни на что. Мой смех находил отражение в глазах мужа, Лаашша, который теперь жил с нами и украдкой бывал в моей постели. Каор преследовал меня по пятам. Его сестра стала смелее, она расспрашивала меня о моей жизни, долго сидела в детской, удивляясь силе моих детей. Она стала возражать брату, удивляясь, как раньше можно было молчать и униженно склонять голову.

Племянника так и вовсе из рук не выпускала. Отдавала только Каору или мне. Сына грифон безумно любил. Золото его волос, мои фиалковые глаза. Он мог часами сидеть с ним на руках, укачивал его и укладывал спать. Грифон мрачнел с каждым днём - он видел мою отстранённость. Иногда ему удавалось сорвать поцелуй, сказать пару комплиментов, но я тут же вырывалась и со смехом убегала прочь.

Прибыл Арандар. С непередаваемым выражением лица он передал просьбу сына о разводе. Спрятав боль глубоко внутри, я при многочисленных свидетелях разорвала разом все три клятвы. Пообещала не препятствовать встречам с сыном, а заодно и деда с внуком. Владыка сказал на прощание, что у него сердце болит каждый день за нас с Аури. Юный Владыка сам не понимает, чего лишается. Девицы его осаждают, но он уходит в свои покои, запираясь иногда на несколько дней.

- А кто это? - спросила я с улыбкой, - Вы уже видели нашу Академию Мастеров? О-о! Сколько же они всего придумали!

Я всё говорила, говорила, рассказывая о чудесах механики и техномагии, дракон хмурился и уже стал разворачиваться, чтобы уйти.