Осторожно, женское фэнтези - Шевченко Ирина - Страница 147

Утром он зашел ко мне до обхода. Положил на тумбочку ключи от моей квартиры. Те самые, которые я с вечера бросила на полочке в прихожей. Сказал, что там их и нашел. Сообщил, что, судя по тому, что телевизор и компьютер на месте, ограбить меня не успели. А кота он нашел под дверью. Предъявил соседкам и, после того как те опознали в нем Графа, забрал к себе. Но, чтобы окончательно удостовериться, что обогретое и накормленное животное не самозванец, мне продемонстрировали фото довольной кошачьей морды, сделанное моим же телефоном, который Олег захватил из квартиры на случай, если я решу все-таки кому-нибудь позвонить. А еще он привез мою зубную щетку и тапочки…

Первая мысль после всего этого: я слишком сильно ударилась головой, и простым сотрясением не обошлось. Потому что если и бывают такие мужчины, то обитают они, наряду с эльфами и единорогами, где-то в параллельных вселенных, и появление одного из них в моей жизни можно объяснить только посттравматической шизофренией.

Когда он признался, что съел не дождавшуюся меня пиццу, потому что она вкусно пахла, а он проголодался после работы, я на время пришла в себя и почти уверовала в его реальность. Но взамен пиццы он привез мне картофельное пюре и овощные котлеты. И суп в термосе.

Нужно было как-то отреагировать на все это, и я не придумала ничего лучше, чем спросить, как его жена относится к тому, что он привозит домой незнакомых котов и подкармливает пациенток. А когда невероятный доктор ответил, что не женат и «до вчерашнего дня не планировал», я сошла с ума окончательно. Даже признание, что провиантом он запасся в кафе, потому что сам умеет готовить только яичницу и бутерброды, меня не исцелило.

Но, с другой стороны, ничего безумного в случившемся и не было. Мне понравился мужчина, а я, несмотря на свое сотрясение, понравилась ему. Остальное — нюансы. Кто придумал, что отношения должны развиваться постепенно и неспешно? Что нужно тратить недели, а то и месяцы, чтобы узнать человека и понять, хочешь ли ты быть с ним? А если тебе хватило нескольких дней, что, все равно тянуть и ждать чего-то, потому что так положено?

Нам хватило. И ждать мы не собирались.

В первый день Олег заходил несколько раз. До обхода, во время обхода, само собой, через час, чтобы узнать, как я себя чувствую, и после обеда — с тем же вопросом, а еще забрать посуду. Спросил, чего бы я хотела на ужин. Мне хотелось сухого вина, жаренного на костре мяса, бродить босиком по теплой кромке прибоя и любоваться звездами. Но я согласилась на творог со сметаной. Олег принес заказ, когда его рабочий день уже закончился, и мы проговорили до позднего вечера. Я ела творог под присмотром лечащего врача, а он пил кофе из автомата в вестибюле. Потом прибежала взволнованная медсестра и затараторила, как хорошо, что Олег Евгеньевич еще здесь, потому что привезли мужчину, которого сбила машина, и случай очень тяжелый. Я думала, Олег напомнит ей, что он свое сегодня отработал, а в отделении есть дежурный врач, но он извинился — передо мной извинился — и пошел переодеваться в свой голубой костюм.

Домой он тогда так и не попал. Спал после операции на диване в ординаторской и на утреннем обходе выглядел немного помятым. Но вполне довольным. И щетина ему шла…

Я позвонила все-таки Лене, и, хоть мы не были близкими подругами, скорее, приятельницами по институту, она примчалась уже через час. Привезла мандарины и упаковку йогурта. Сама вызвалась съездить ко мне домой и собрать все необходимое.

А Олег по-прежнему заходил, когда у него было время. Разговоры, еда из кафешки, кофе из автомата…

К вечеру третьего дня на меня уже приходили посмотреть. Просовывались в приоткрытую дверь любопытные носы и морщились брезгливо: «Что он в ней нашел?» Сама я этим вопросом не задавалась. Главное, что нашел.

Я рассказала ему о родителях. Они работали в другой больнице, но город-то один, а мир вообще тесен, особенно медицинский, и Олег, оказалось, был когда-то знаком с отцом.

И о себе я рассказала. Так легко получилось, без слез. Только боялась, что он станет меня жалеть. Не стал. Сказал, что у него институтский товарищ в третьей гинекологии работает, хороший специалист. Фамилию назвал знакомую — мне этого врача Света советовала, она сама у него наблюдалась.

Ей я тоже позвонила. Извинилась за запоздавшее поздравление. Обещала сразу после выписки приехать, с малышом познакомиться…

А позавчера у Олега было ночное дежурство, на диво спокойное, и он, сделав вечерний обход, сидел у меня в палате. Сначала просто сидел. Потом мы поцеловались. Как-то само собой получилось. Через несколько минут оказались в темной перевязочной, где никто не стал бы нас искать и дверь, в отличие от палатной, закрывалась на ключ. Стекла в окне белые, непрозрачные, и подоконник широкий.

И никаких сомнений. Иначе и быть не могло. Не случись этого ночью, с утра я набросилась бы на него прямо во время обхода. Или он на меня. В любом случае неудобно получилось бы. Неудобнее, чем на подоконнике…

— Мариш, что-то не так? Голова закружилась?

— Нет. Все хорошо.

— Хорошо — это хорошо, — вывел Олег серьезно. — Но если ты собираешься сбежать, пока я буду ходить за куртками, напоминаю: у меня в заложниках твой кот.

— Дурачок.

— Кот?

— Ты. Куда я от тебя сбегу? Тем более без куртки?

На улице все еще была зима. Я поежилась от холода, невыносимо резкого после тепла палаты, и натянула капюшон почти до подбородка, рискуя навернуться на ступеньках и вернуться в отделение, откуда меня еще даже не выписали.

— В машине согреешься, — пообещал мне лечащий врач и любимый мужчина в одном лице. — Я специально поближе припарковался.

Я выглянула из капюшона и ошарашенно замерла: рядом с больничным крыльцом стоял ярко-красный «Porsche».

— Ух ты, — выдохнула, не сдержав восторга. — Не знала, что врачи у нас столько зарабатывают.

Олег загадочно улыбнулся и под руку повел меня к чуду автомобилестроения.

— К огромному моему сожалению, — говорил он при этом, — врачи у нас столько не зарабатывают. Зарабатывают они приблизительно столько, — обогнул по дуге блестящую отполированными боками машинку, и моему взору открылся стоявший за ней черный «Hyundai». — А если не зарабатывают, берут в кредит.

— Какое разочарование, — пробурчала я, устраиваясь на пассажирском сидении. — Думала, что закадрила преуспевающего нейрохирурга, а у него кредит.

— Кредит я уже выплатил, меркантильная моя, — успокоил Олег, заводя мотор. — И у меня осталось достаточно денег, чтобы угостить тебя ужином.

Замечательно. Значит, с меня завтрак.

Светловолосый паренек в черной футболке, сунув руки в карманы широких джинсов, бродил по засыпанному снегом газону, невзирая на мороз и срывающийся ветер. Его необычный вид не привлекал внимания прохожих, и за все время, пока подросток топтался тут, им заинтересовался только старый бродячий пес: подошел, обнюхал протянутую руку, вильнул хвостом и потрусил дальше по своим делам. Даже молодая женщина, к которой парнишка приблизился вплотную, чтобы заглянуть под капюшон, его не заметила. Может быть, потому, что смотрела только на своего спутника.

Мальчишку это не расстроило. Он проводил взглядом выехавший со двора больницы автомобиль и пошел к стоявшему у ограды мотоциклу.

— Видел? — спросил у сидевшего на мотоцикле человека.

— Видел. — Байкер стащил с головы черный шлем, украшенный изображением серо-стальной головы волка, и тряхнул светлой челкой. На открытом молодом лице светилась улыбка.

— Ничего не меняется, — усмехнулся мальчишка. — Предпосылки она создала! Как не умела писать, так и не научилась. Ну да ладно, и так неплохо вышло. В конце концов, не в «поршах» счастье.

Он устроился за спиной вновь надевшего шлем байкера, и мотоцикл сорвался с места. Рев мотора не испугал копошившихся рядом голубей, и птицы продолжали деловито выискивать что-то в снегу, на котором не осталось следов протекторов…