Осторожно, женское фэнтези - Шевченко Ирина - Страница 146

Логично. Если во всем этом вообще есть логика.

— Я ждал удобного случая, — сказал Мэйтин. — Повезло, что кот вылез на крышу, Марина пошла искать его и упала…

— Я все-таки упала?!

— С лестницы, — успокоил бог. — Небольшое сотрясение, ничего серьезного. Зато ты… или она… Короче, все потеряли сознание, и я смог вытянуть тебя в терминал. Но ты слишком многое успела взять от Марины. Даже то, что я вернул тебе прежнюю память, не помогло. И подсказки ты игнорировала.

— Твои подсказки больше похожи на загадки.

— Да? Ну и ладно, — отмахнулся он. — Зато неплохо провели время. Спасли мир и все такое.

— А как же Саймон?

— Его не забудут, если ты об этом.

— Не об этом. Он…

— Вы больше не встретитесь. Это исключено.

Я тяжело вздохнула.

— Но у него все будет хорошо, — улыбнулся бог. — Где-нибудь. Или когда-нибудь.

— А у меня?

— Не знаю. Помнишь гадание Сибил? Выбор. Никто, кроме тебя, его не сделает.

— А как же Марина? Ты говорил, что вернешь меня в ту жизнь, когда все закончится.

— Разве все уже закончилось? Я думал, все только начинается. Но я не сделаю тебя прежней Элси. Ты многое пережила там, и этот опыт останется с тобой. Но это ведь неплохо, да? А Марина… однажды ты проживешь ту жизнь. Или уже прожила. Я говорил: между мирами не существует понятия времени и какой-либо последовательности. Но та твоя жизнь никуда от тебя не денется, не волнуйся.

Было бы о чем волноваться. Разве только о Графе.

— Ох, Марибет, — лукаво усмехнулся Мэйтин, — пользуешься ты моей добротой.

Передо мной появилась знакомая книга.

— Читать?

Бог вынул из кармана ручку и протянул мне:

— Писать. Но то, что уже прожито, переписать нельзя только наметить дальнейшее развитие сюжета.

Писать?

Я замерла над чистой страницей. Вдруг опять что-нибудь не то сочиню, и придется еще в одной жизни мир спасать? А мне бы спокойного такого счастья… Точнее, Марине… Которая тоже я, но другая…

Боже, я правда не сошла с ума?

— Не-а, не сошла. Тебе твой доктор это уже сказал.

Мой доктор. Мой…

Это снова была подсказка?

— Скажем так, — проговорил Мэйтин неторопливо, — есть миры, где вы никогда не встретились. Есть такие, где, встретившись, по каким-то причинам разошлись. Есть несколько, где вам не повезло родиться в одну эпоху. Но если брать полную статистику, то… да, можешь расценивать как подсказку.

Хорошо, так и буду расценивать.

Я шумно выдохнула, придвинула к себе книгу и начала писать. Ничего конкретного. Намеки, наброски, полутона…

— Ничего себе полутона! — присвистнул Мэйтин, заглянув мне через плечо.

Ну, такие вот полутона.

А что-то можно и поконкретнее написать.

Во как!

Довольная собой, я захлопнула книгу и вместе с ручкой отдала Мэйтину.

— Точно все, что нужно, написала? — спросил он.

Я кивнула. Не все, конечно, прямым текстом, но создала предпосылки к счастливой и безбедной жизни. Следующей. Или предыдущей.

Нет, однозначно пора возвращаться в настоящую, пока я с ума не сошла.

Мэйтин услышал это желание и поспешил его исполнить…

День еще не закончился, а суета, связанная с внезапным возвращением людей, о которых все успели позабыть, только начиналась, но мы с Эдвардом решили, что дальше обойдутся без нас, и пошли домой.

Мне нужно было многое ему рассказать: о себе, о Саймоне, о богах, драконах и других мирах. И спросить нужно было. О нас.

— Мы будем жить долго и счастливо, — сказал он уверенно.

— Нет, — не согласилась я. — Мы будем жить счастливо и всегда.

ЭПИЛОГ

— Дурочка ты, Маринка. На голову больная. О чем только думаешь?

Я отчитывала себя уже минут пять, но безрезультатно: в зеркале вместо унылой физиономии со следами глубокого раскаяния отражалась довольная улыбка.

Ну, больная. Ну, на голову. Что с того? У меня и справка есть.

— Мариш, готова? Поехали.

— А выписка?

— Какая выписка, Марина Сергеевна? Вы до конца недели числитесь на дневном стационаре.

М-да… Нет у меня справки.

В коридоре Олег поймал меня за руку и отобрал пакет с вещами.

— Куда рванула?

— К выходу. На улице тебя подожду. Это… конспирация…

— Какая же это конспирация? — усмехнулся он. — В кино про шпионов не так было. Учись.

Притянул меня к себе и поцеловал. Прямо в коридоре, рядом с манипуляционной, на глазах у троицы молоденьких медсестер и угрюмого мужика с перебинтованной головой.

— Я дежурство сдал и до среды могу делать что хочу, — сказал строго — уже не мне, а заулыбавшимся от увиденного сестричкам. — А у вас тут что за несанкционированный митинг?

Через секунду под дверью манипуляционной остался только угрюмый мужик, ждущий, когда его позовут на уколы.

Ох, Маринка, вновь воззвала я к себе мысленно. Одумайся, дурочка без справки. Оно тебе нужно такое? Такой? Ты же у него по квартире строевым шагом ходить будешь и тапки в зубах носить! И это в самом лучшем случае, если выйдет что-нибудь из этого сумасшествия.

И тут же сама себе сказала, что выйдет обязательно. А тапки у меня требовать — так можно ими же в лоб получить, и Олег это прекрасно знает.

Откуда ему это знать, когда мы познакомились только на прошлой неделе, я понятия не имела, но в том, что он знает, ни капельки не сомневалась. Ни в чем не сомневалась с той минуты, как его увидела.

Сцена, конечно, была — внукам не расскажешь. Хотя, если правильно подать…

Зимний вечер. Приемный покой нейрохирургии. Красавец-доктор, словно со съемок какого-нибудь буржуйского сериала про скорую помощь: серьезное лицо, внимательные серые глаза, светло-голубой медицинский костюм, ручка с погрызенным колпачком в тонких пальцах. И я — только из скорой, совсем не сериальной: на голове далеко не живописный беспорядок и огромная шишка, куртка поверх домашнего халата и сапоги на босу ногу. Зато цвет лица с докторским костюмом гармонирует.

Смотрю на него — на доктора, не на костюм, — в ушах гудит, голова кружится, мыслей ворох, но всего одна связная: как объяснить, что я не всегда так выгляжу, а только когда по чердакам за котами лазаю? А все остальное время я — красавица писаная, и вещи у меня приличные есть, платья всякие. Могу даже белое найти… с фатой…

Потом он что-то спрашивал. Голову ощупал. Руки теплые, ласковые, одним касанием лечат. В таких руках забыться и уснуть, а я вспомнила о коте, и меня накрыло. Что квартира нараспашку — заходи любой, бери что нравится, — даже не думала, а Графа, грелку эту мохнатую, до слез жалко: как он там один будет, кто накормит, кто за ухом почешет. Разревелась, идиотка… А Олег — я, правда, тогда еще не знала, что он Олег, — достал из стола упаковку салфеток, пододвинул ко мне и поинтересовался, по тому же адресу, что я при поступлении назвала, сбежавший кот проживает, или нет. Я сказала, что по тому же, и на этом вроде как тему кота закрыли.

Меня переодели в казенную рубашку и отволокли на томографию. Потом в палате устроили. Вкололи что-то. Доктор зашел. Сказал, что у меня сотрясение мозга и еще что-то там ему не очень нравится, поэтому нужно меня недельку-другую в отделении подержать, и неплохо было бы кому-нибудь об этом сообщить, чтобы мне привезли предметы первой и второй необходимости и регулярно подкармливали, ибо кухня в больнице, конечно, есть, но «сами понимаете»… И я опять чуть не разревелась, потому что сообщать о своем сотрясении мне было некому. Только директору — предупредить, что с аудиторами придется разбираться без меня. А кому еще? Лене, с которой мы с осени не виделись? Светлане, которую я уже два месяца забывала поздравить с рождением ребенка? Бывшему мужу, которого тоже скоро забуду поздравить с таким же событием? В общем, был у меня повод оплакать свою никому не нужную жизнь, но голова кружилась, глаза слипались, я их закрыла и уснула. А Олег Евгеньевич так и сидел на стуле рядом с кроватью.