Охота на мудрецов (СИ) - Мор Дэлия - Страница 63

– За нами хвост, – говорит Создатель.

Тяну шею, разглядывая в зеркале заднего вида темный силуэт. Военный внедорожник. Едет, не таясь, позволяя себя заметить. Спазмом перехватывает дыхание. Наилий. Но нет, не может быть.

– Не приближаются, не сигналят, но и не отпускают далеко, – рассуждает вслух мудрец. – Твой почетный эскорт, Мотылёк. Провожают до границы сектора.

Откидываюсь на спинку кресла обратно и тру пальцами глаза, доставая несуществующую соринку. Проклятье, не получается. Слезы катятся – не удержать. Просто так не отпустит? Отпустил. Попрощался. Боль давит тисками, вжимает в сидение. Мечусь раненой птицей. Мотыльком со сломанными крыльями. Создатель бьет по тормозам и меня бросает вперед. Чувствую, как обнимает и гладит по голове.

– Тише, свет мой. Это пройдет. Потерпи.

Перебирает пряди волос, гладит по плечам, а я пропитываю слезами его рубашку.

– Тяжело, я знаю, но это пройдет, – повторяет мудрец. – Терпи.

Глава 24. Четвертый сектор

Светило заливает теплом круглое, как блюдце, плато в горах. Высокая трава тычется колосками в ладонь. Ветер приносит счастливый детский смех и строгий мужской голос.

– Марк, не бегай! Я кому сказал?

Мальчишки в белых штанах. Босоногие и шумные. Все как один бритые налысо. Большие глаза, распахнутые в небо. Раскинутые в стороны руки, чтобы обнять облако. Они прыгают к нему, кто выше.

– Наилий, стой! Упадешь!

Вершина горы теряется в черном облаке. Звериный рык грома долбит по ушам. Будет гроза. Ливень исхлещет голые мальчишечьи спины и забрызгает грязью босые ноги. Мокрая трава заплетет и утащит.

– Друз, иди сюда! Там обрыв!

Земля дрожит и рвется прочь из-под ног. В облаке хищно вспыхивают языки пламени. Вулкан просыпается от спячки. Древний и злой. Жестокий, как все несуществующие боги. Бездна прячется в его кратере.

– Трур, положи камень! Не бросай!

Обрыв так близко. Невидимой чертой маячит за высокой травой с тугими колосьями. Мальчишки увлечены игрой – не видят. Кричат и слов воспитателя не слышат. Гора разламывается на части, истекая лавой. Поднимается визг и голые пятки сверкают. Да куда же вы? Исчезли все. Улетели с обрыва. Рука соскользнула с плеча, а в ней остался белый лоскут ткани. Не поймала. Не сберегла. Отпустила.

– Мотылек!

Сажусь в кровати, комкая в руках одеяло. Зло и очень нервно. Создатель смотрит с испугом и рукой показывает: «тише, тише». Комната бывшего жилого корпуса для офицеров. Мудрецы живут здесь, пока строится научный центр. Все этажи в нашем распоряжении. Обжили только одно крыло третьего. Я здесь третий обитатель после Создателя и Маятника. Нереализованная тройка. Да, мудрецы любят это число. Приехали с Создателем под утро, вымотанные дорогой и досмотром на границе сектора. Документов у меня по-прежнему нет. Нас пропустили только после звонка генералу Гору. Я пришла сюда и упала на кровать, не раздеваясь.

– Так и не решила ничего с кошмарами? – хмуро спрашивает мудрец.

– Нет, Сновидец обещал помочь.

Частица «но» повисает в воздухе. Жив ли еще? Не пытается ли уйти сам? Как он там без Телепата?

– Надеюсь, что поможет, – вздыхает Создатель и встает с кровати. Неловкий оступившись, мудрец запинается об тумбочку. Жду, что будет ругаться и слышу привычную трель коротких слов гнева и обиды. Вот теперь я дома.

– Середина дня, наверное, ты спал так же как я? Не звонил больше, не узнавал про запрос через Совет?

– Звонил. Друз сказал, что приедет к нам и все расскажет. И тебя выслушает, разумеется. Поэтому поднимайся, умывайся, я жду тебя на кухне.

Создатель уходит, а я откидываюсь на спину, натягивая одеяло до подбородка. Месяц назад видела генералов только в телевизионной панели. Скажи мне кто-нибудь, что буду лично знакомиться с третьим – рассмеялась бы в лицо. Третий. Проклятье.

Обстановка в комнате скромная и ненавязчивая. Видно, что мебель старая и здесь изначально был только необходимый минимум. Тумбочка пустая, пыльная, окно грязное, а по углам развешена паутина. После стерильной чистоты медицинского центра и особняка Наилия на грязь я реагирую плохо. Надо будет прибраться. Тупая, монотонная работа хорошо отвлекает и приводит в порядок мысли. Открываю кран в душевой, уже зная, что увижу ржавую воду и услышу характерное шипение воздуха в системе. Кран плюется брызгами в лицо. Отступаю на шаг и врезаюсь спиной в шкафчик. Не развернуться, да. Неустроенный быт во всей красе. Ни виликусов, ни дронов-уборщиков. Хотела, чтобы все сама? Получила.

«Улыбнись».

«Не хочу».

Паразит тих и скромен. Бережет силы, понимая, что остался без ежедневного питания. Не знаю, хватит ли моих воспоминаний, чтобы заряжать его и работать.

«Наладиться всё. Ты только не плачь больше».

«Буду плакать».

Сжимаю в кулаки дрожащие руки. Удушье снова подступает к горлу и глаза щиплет. Дышу ровно и глубоко.

«Вот вы женщины нелогичные существа. Сама же бросила Наилия и теперь переживаешь».

Убила бы или стукнула чем-нибудь тяжелым. Но Юрао и так мертв и бесстыдно бестелесен. Чем ему навредить? Умываюсь, поправляю пальцами прическу, заново заматывая волосы в хвост на затылке. Бледная, страшная, зато тройка. Надеюсь, Его Превосходство не испугается, увидев меня.

Кухню нахожу по запаху свежесваренного кофе. Стол на десяток цзы’дарийцев и целых три плиты. Шумно здесь было раньше по утрам, когда лейтенанты собирались на завтрак. А теперь один Создатель разогревает масло в сковороде.

– Никогда не мог ровно и красиво разбить яйцо, – жалуется он мне, – всегда или желток растекался или скорлупа падала. Вот и сейчас. Тьер.

Подхожу ближе и заглядываю через плечо. Строг к себе мудрец. Приличная яичница.

– Как тебе наша берлога? Не испугалась?

– Прибраться бы, а в остальном нормально.

– Это временно, – вздыхает Создатель, наблюдая, как яйцо из прозрачного становится белым, – научный центр проектируется, площадку уже выбрали. Но сама понимаешь, быстро строительство не ведется. Нужно набраться терпения.

– Меня не напрягает быт, – пожимаю плечами, – лишь бы работать дали спокойно.

– С этим проблем не будет, – широко улыбается мудрец. – Друз лоялен и всегда идет навстречу.

Держу пока при себе прошлые выводы и догадки о генерале четвертой армии.

– Как ты с ним сошелся? Да еще и так близко. Не слышала, чтобы говорил «Ваше Превосходство».

– Расскажу. Садись.

Мудрец несет сковороду к столу и ставит на металлическую подставку. Выдает мне кружку с горячим травяным отваром, а на закуску корзинку с лепешками.

– Ешь. Вчера с Маятником нашли муку и напекли лепешек. Знаю, ты любишь макать кусочки в желток.

Люблю, но в центре не готовили яичницу. Я так делала в детстве и рассказывала Создателю. Помнит. Пододвигаю к себе тарелку, а мудрец садится напротив и рассказывает.

– За три месяца до побега Поэтесса написала странное предсказание: «В скорлупе прозрачной белой прозябаешь ты в неволе, но не хочешь покориться злой проклятой этой доле».

– Мотылька весенним утром ты лови рукой скорее, – подхватываю и тоже цитирую наизусть. – Подарил ей ключ от двери тот, кто в сотню раз щедрее.

– Именно, – кивает Создатель и глотает из кружки обжигающий отвар, – когда предсказание сбывается, то стих кажется простым и очевидным, но в тот момент я ничего не понял. Загадка, ребус, шарада. Ты никуда сбегать не собиралась, и на горизонте не маячило ни одного щедрого цзы’дарийца. Про генерала мы только слышали мельком, никто не предполагал, что он будет приходить лично. Пустота, в общем. Ноль. Головой хотелось об стену биться.

Аппетита у меня нет, но ем, чтобы не расстраивать Создателя. Мудрец погружается в невеселые воспоминания, барабаня пальцами по столу. Дождь за окном повторяет за ним, стуча каплями в стекло.