Свидание у алтаря - Максвелл Кэти - Страница 8

Когда он узнал, что женщина уже не живет на Малбери-стрит, ей не хотелось больше с ним видеться. И слышать его высокомерный тон. И его вопросы, которые он не имел права задавать.

Его не касается, как она живет. Может, он полагает, что раз Шарлен вышла замуж за его брата, то теперь он имеет право вмешиваться? О нет, вовсе нет.

Сара сунула руки в карманы пиджака и продолжала идти, спотыкаясь и наступая босыми ногами на все, что только могло быть на уличной мостовой. Оказавшись наконец дома, она первым делом как следует отскребет подошвы…

Частый стук копыт и грохот колес по мостовой дали ей понять, что Бейнтон не собирается оставлять ее в покое.

Пропади он пропадом, этот Бейнтон.

Хотя, по правде говоря, она знала, что герцог последует за ней. Он был упрям – это качество часто соседствует с властностью.

Экипаж подъехал ближе. Стоящий на подножке герцог Бейнтон спрыгнул рядом с ней, не дожидаясь, пока экипаж полностью остановится, и вышел вперед, преграждая ей путь.

Саре пришлось остановиться, но она намеревалась обойти его. Однако, прежде чем она успела это сделать, он подошел и, резко распахнув пиджак, просунул руку в верхний карман, расположенный как раз у ее груди. Коснувшись ее тыльной стороной ладони, он вынул из него маленький кошелек с монетами.

Бросив его возничему, Бейнтон снова плотно запахнул на Саре пиджак.

– Все в порядке? – спросил он.

Возничий открыл кошелек и довольно промычал.

– Тут больше, чем мы договаривались, сэр.

– Тогда поезжайте за нами, но не слишком близко, – приказал герцог.

– Да, сэр.

Сара раздраженно тряхнула головой и снова двинулась вперед. Бейнтон пошел рядом, приноравливая свой шаг к ее прихрамывающей походке.

– Вам следует уехать в этом экипаже, – сообщила она. – Я в него с вами больше не сяду.

– Вам и не нужно этого делать. Я с удовольствием пройдусь. В конце концов, я же обут.

– Вы можете пройтись хоть в преисподнюю, меня это не волнует, – пробормотала она и тут же подпрыгнула, наступив пяткой на что-то острое.

Он чуть коснулся ее локтя, помогая ей удержать равновесие.

– Так вот куда мы идем? В преисподнюю? – невозмутимо спросил он.

Она отдернула руку.

– Куда я иду, вас не касается.

– Нет, касается. Я – глава семьи. Мое дело – заботиться обо всех моих родственниках, даже самых дальних. Ваша племянница замужем за моим…

– Я знала, что вы это скажете, – набросилась на него Сара. – Но вы ошибаетесь, – подняв указательный палец, произнесла она, делая ударение на каждом слове. – Я принадлежу самой себе. Вы не имеете надо мной никакой власти. Так что можете влезать в экипаж и отправляться куда вам угодно.

Вместо гневных оскорбительных слов, которые она ожидала в ответ на свое заявление, Бейнтон произнес извиняющимся тоном:

– Я не могу. Я нанял экипаж на всю ночь и, кажется, заплатил кучеру столько, что хватит еще на семьдесят ночей. Я не могу оставить вас одну в темноте, когда на вас толком ничего нет, кроме моего пиджака. Либо мы будем петлять по всему городу, либо я провожу вас домой, где вы будете в безопасности. Подумайте, – добавил он, слегка опередив ее и повернувшись к ней лицом. – У вас есть выбор – петлять или ехать домой. Что вы выбираете?

У Сары болели ступни. Ноги под тонким платьем совсем промерзли. Она начинала терять силы… И сейчас ей хотелось одного – забраться в постель, укрыться с головой и до завтрашнего утра не волноваться о том, что скажут Джефф и Чарльз по поводу бедлама, который она устроила в театре.

И потом, Бейнтон был сейчас вовсе не таким надменным и властным, напротив – добрым.

– Я бы хотела поехать домой.

На его лице не было никаких следов триумфа или выражения наподобие «я так и знал». Он просто дал знак возничему остановиться и открыл перед ней дверь. А потом протянул руку, чтобы помочь взобраться в экипаж.

Сара вложила в нее свою ладонь. Она могла поклясться, что за этот краткий миг успела почувствовать даже в легком прикосновении жаркое биение его пульса. Все-таки она всегда была к нему слишком чувствительна. Слишком настроена на него, слишком внимательна.

Однако Сара осознала еще и то, что, хорошо понимая, чего хотят от нее мужчины, она не умела достаточно верно о них судить. О, это понимание далось ей нелегко…

Герцог взобрался вслед за ней в экипаж и спросил:

– Где вы живете, миссис Петтиджон?

– На Болден-стрит.

– Болден? Я не слышал об этой улице.

– Возничий должен ее знать.

Бейнтон открыл дверь, высунулся наружу и сказал:

– Отвезите нас на Болден-стрит.

– Вы уверены, сэр? Нету там ничего хорошего, на Болден-стрит.

– А что в ней плохого? – спросил герцог.

– Да там хуже, чем у дьявола в преисподней, – последовал ответ.

Герцог минуту подумал, а потом постучал в крышу.

– Что ж, тогда нанесем визит дьяволу.

И, закрыв дверь, он откинулся на сиденье.

Возничий что-то пробормотал своей лошади – Сара не расслышала, что именно, – и колеса экипажа загрохотали по мостовой.

Они с герцогом сидели бок о бок. Сара старалась не обращать на него внимания, но это было трудно: его нога касалась ее бедра, и вообще, его массивная фигура заняла почти все место в узком экипаже.

Сара ждала, что Бейнтон начнет ее расспрашивать. Она понимала, что у него много вопросов. В конце концов, это Бейнтон. Высшее олицетворение моральности и истинности. Она точно знала, как поставит его на место.

Но он ни о чем не спрашивал.

Проходили минуты.

Он подвинулся. Сиденья были обиты жесткой кожей, но, кажется, под ней была хорошая вмятина. Из-за тряски Сара оказалась чуть ближе к Бейнтону. Она старалась не дышать, чтобы чувствовать аромат его мыла. Он ей нравился. Сара уже забыла, как хорошо могут пахнуть мужчины.

Казалось, герцогу нравилось их безмолвное путешествие – да и Сара предпочитала ехать молча… Если бы только его молчание не так ее беспокоило. У него должны были быть вопросы. Настойчивые попытки выяснить, что происходит, – это в его характере.

Наконец, не в силах больше терпеть молчание, Сара повернулась к Бейнтону.

– Я потеряла этот дом на Малбери-стрит. Просрочила арендную плату. И прежде чем вы начнете разнюхивать, должна предупредить вас, что дочь леди Болдуин запретила своей матери иметь ко мне хоть какое-то отношение, и та должна повиноваться, если хочет иметь крышу над головой.

Сара снова повернулась вперед.

– Очевидно, ее дочь, как и многие другие, считала, что, выбрав другого жениха, Шарлен бросила вас, хотя вы двое не давали друг другу никаких клятв. И я не понимаю, почему все считают своим долгом в это вмешиваться, – с жаром говорила Сара. – Что бы ни произошло – это касается только вас и Шарлен, а не Шарлен и всего Лондона.

– Наверное, я знаменитость? – предположил герцог.

Сара бросила на него презрительный взгляд, и он рассмеялся. Этот смех прозвучал как-то неловко и резко, словно Бейнтон смеялся редко.

Женщина опустила взгляд и недовольно умолкла. Рукава пиджака были слишком длинны для нее, и из них виднелись только кончики ее пальцев.

– Но вам пришлось уйти с Малбери-стрит не из-за меня, правда? – спросил Бейнтон не без участия.

– У нас были проблемы и до вашего знакомства с Шарлен. Однако, когда с ней стали связывать ваше имя, арендодатель готов был пойти на уступки касательно платы за дом. Он позволил нам заплатить позже. А потом, когда Шарлен вышла за лорда Джека, он выставил счет, который оказался мне не по карману.

– Вы могли обратиться за помощью ко мне.

– Я не принимаю благотворительности.

– Да, но в некотором смысле я – член семь… – Он умолк, заметив ее взгляд.

Сара подняла шторку, закрывающую окно с ее стороны, и сказала:

– Мы почти приехали.

Герцог тоже выглянул в окно. И нахмурился еще больше.

– Это не похоже на безопасное место. Особенно для женщины.

Теперь настал ее черед промолчать, и она была немного польщена, увидев, что ее упрямство действует ему на нервы так же, как его молчание заставляло ее беспокоиться.