Свет в глазах - Рудазов Александр - Страница 78

– Его взял в плен лорд Бураадми. Солнцегляд напал на кого-то из его слуг, и Злой Раджа лично его схватил.

– Он жив?

– Вчера был жив. Сидел в темнице.

Танзен задумался. Нападать с бухты-барахты на приспешника – дело не самое разумное. В отличие от прихвостней, простых граждан Империи Зла, приспешники – существа очень опасные. Одни из них – могущественные волшебники, другие – великие воины, третьи – князья или полководцы, четвертые – вообще какие-нибудь чудовища.

Конечно, с самим Бельзедором ни одному из них не сравниться. Хаштубал Огнерукий наверняка одолеет любого из них с легкостью.

Но Танзен, к сожалению, далеко не Хаштубал Огнерукий.

Тем не менее, хотя бы прощупать почву необходимо. Необязательно использовать силовые методы. Возможно, Танзен сумеет найти иные пути.

Дворец лорда Бураадми оказался не в самом Бриарогене, а в доброй сотне вспашек к югу. На своих двоих Танзен шагал бы двое суток, так что он перешел в форму № 35 (виверна). Благо эти летающие ящеры в Империи Зла не редкость, и удивления ни у кого не вызывают.

На исходе третьего часа волшебник опустился перед огромным разноцветным зданием. Он уже навел справки через Кустодиан и знал, что Бураадми, прозванный Злым Раджой – это действительно раджа, тхарийский принц в изгнании. Дядя нынешнего махараджи Тхарии, он десять лет назад пытался убить племянника и занять престол, но не преуспел и сбежал в Империю Зла. Темный Властелин дал ему убежище и даже сделал своим приспешником.

Здесь лорд Бураадми жил в роскоши. Еще с воздуха Танзен видел цветущий сад с фонтанами, гуляющих по нему павлинов и антилоп, золоченые купола и множество мраморных статуй, изображающих одного и того же полуголого толстяка.

Это оказался сам хозяин дворца. Причем он явно ждал прибытия Танзена и готовился к нему. Волшебник еще не успел приземлиться, а из ворот выбежали орки и ботвинники, с крыши вспорхнули имнии с луками.

– А-ха-ха-ха-а!.. – раздался гулкий хохот. – Вот и он, вот и он!.. Да узрят небеса глупца, что явился прямо в мою ловушку!

Вооруженные до зубов прихвостни расступились, и по дороге засеменили женщины в невесомых струящихся одеяниях. Они разбрасывали лепестки роз, и у каждой в пупке сиял драгоценный камень.

Вслед за ними шагал собственно лорд Бураадми. В одних только шароварах, зато с великолепными густыми усищами. Он держал по сабле в каждой руке и залихватски смеялся.

– Не пытайся убежать, дорогой! – вскричал он, глядя прямо на Танзена. – Мои верные друзья уж донесли, что явился ты вызволить своего сообщника! Я тебе того не позволю!

Танзен не особенно и удивился. Надо думать, Гунявый сразу же доложил куда следует, что кто-то интересуется пленником Злого Раджи.

И расклад сил был явно не в его пользу. Согласно правилам, в таких случаях следует немедленно отступать. Прямая конфронтация с кем-то полномочным, наделенным властью, разрешена только со специальной санкции.

К сожалению, Танзена никто не спрашивал о его желаниях.

Бураадми налетел на него как вихрь. Резанул по крылу, по лапе, закружился смерчем. Для своих лет и объемов двигался он удивительно быстро. Сабли так и порхали, так и летали в смуглых ладонях.

Это походило на какой-то вид волшебства.

Танзен перешел в форму № 22 (акрилианин). Броня этих людей-крокодилов не уступает металлическим доспехам. Танзен клацнул пастью, шарахнул страшным хвостом – и Бураадми лишь чудом успел увернуться.

Но успел. Более того – его аура запылала огнем, глаза явственно засветились. Злой Раджа каким-то образом стал еще проворнее, а его сабли прорезали чешую Танзена, добрались до мяса.

А еще он… запел.

– Солнце восходит, и горы стоят!.. – танцевал Бураадми под играющую откуда-то музыку. – Ринулся в бой прекрасный раджа! Смотрят боги с небес, как прекрасный раджа дерзких плебеев поверг, песню при этом поя! Снова все хорошо, и девы вокруг! Все они очень хотят… раджу-у-у!..

Танзен перешел в форму № 93 (драуг). Став псевдонежитью, он перестал чувствовать боль, обрел почти десятикратную против нормы силу. Обычная сталь перестала его пугать, а серебра при Злом Радже не было.

Однако тот не убоялся и драуга. Крутясь, как волчок, колыша жирным пузом, он увернулся от страшного удара и отсек Танзену руку. Тут же отпрыгнув, он укоризненно воскликнул:

– Эй, дорогой, прояви же уважение! Я спел и станцевал для тебя – теперь ты спой и станцуй! Что за драка без танца и песни, подумай сам!

В подтверждение своих слов он заколыхался всем телом, зазвенел золотыми браслетами на лодыжках и запястьях. Танзен, лишившийся руки, переметнулся в форму № 25 (тигр). Огромный полосатый зверь прыгнул на Злого Раджу, схватил его зубами за плечо – но кожа оказалась прочнее камня!

– Солнце восходит, и горы стоят!.. – пропел Бураадми, с силой ударяя Танзена в нос. – С тигром сцепился прекрасный раджа! Смотрят боги с небес, как прекрасный раджа хищника злого поверг…

Танзен резко перешел в форму № 46 (цанцер) и сомкнул на горле Бураадми клешню. Злой Раджа замолк на полуслове и затрепыхался, царапая карапакс.

Его многочисленные слуги подались вперед. Но Танзен сдавил сильнее, по смуглой коже потекла кровь – и все замерли. Волшебник щелкнул второй клешней у самого живота Бураадми, а торакоподами вырвал из его рук сабли.

Отбросив их подальше, Танзен еще разок встряхнул Злого Раджу, поднял повыше и проскрипел:

– Солнцегххляд. Отпустххите екххо.

Говорить было трудно. Мандибулы и ногочелюсти цанцера плохо справлялись с парифатской речью. У этих людей-раков язык собственный, очень сложный, приспособленный для водной среды.

Кстати о водной среде. Танзен уже начал чувствовать стеснение в жабрах. Цанцеры способны оставаться на воздухе часами, но им это неприятно.

Еще немного, и Танзену станет больно.

По счастью, Бураадми что-то прохрипел, и его слуги помчались выполнять приказ. Уже через несколько минут солнцегляда доставили к воротам.

Это не был брат Массено. Танзену хватило одного взгляда, чтобы это понять. Конечно, он почти ничего не знал об этом монахе, но уж в одном-то факте был уверен.

Брат Массено – мужского пола.

А к нему шагала женщина. Молодая и в общем-то даже привлекательная, хотя и нездорово худая. В отличие от монахов мужеского пола, тонзуры на ней не было, но в остальном все то же самое. Багровая ряса, Ктава на поясе, повязка на глазах.

– Да осветит тебя Солнце, добрый цанцер, – хрипло произнесла она, сразу поняв, кому обязана. – Я не знаю тебя, но прими мою благодарность.

Танзен разжал клешню. Бураадми упал на колени и горестно простонал:

– Вот, проиграл прекрасный раджа, небо упало и море горит… Кто ты, обидчик, ответь громко мне! Имя свое назови и открой мне лицо!

Танзен секунду поколебался, но потом все-таки перешел в форму № 50. Он все равно уже засветил тут целых пять форм, еще одна ничего не изменит.

Глаза лорда Бураадми расширились. Уставившись куда-то на шею Танзена, он пробежал вперед и возопил:

– А-а-а!.. А-а-а!.. У тебя родинка в том же месте, что и у меня! Ты… ты мой потерянный брат!

Прихвостни изумленно ахнули. Оркестр грянул туш. Бураадми затанцевал вокруг Танзена, изящно вскидывая руки.

А волшебник почесал свою родинку, посмотрел на действительно точно такую же у Злого Раджи и сухо сказал:

– Родинки не передаются по наследству. Если у двух людей родинка в одном и том же месте – это ничего не значит. Просто случайное совпадение.

– Ай, ну вот что ты делаешь, дорогой?! – всплеснул руками Бураадми. – Зачем такую красивую историю портишь?! Вот кто ты после этого?!

– Уж точно не твой брат, – холодно ответил Танзен.

– Грубо, дорогой! – рассердился Злой Раджа. – Очень грубо и обидно! Ну и пожалуйста! Иди своей дорогой!

Танзен и пошел. Очень напряженно, спиной чувствуя недобрые взгляды, он зашагал рядом с солнечной монахиней. Та ступала спокойно, уверенно, словно не была слепа как крот.