Серая Дружина-2: Доспехи для шута (СИ) - Кисель Елена - Страница 20

– Они все время забывают, что я придворный. Уж что-что, а слуховые каналы и тайные двери я изучил здесь как следует!

Я посмотрела на трещотки – наверное, они создавали помехи для прослушивания – с суеверным ужасом.

– То есть, это у вас всегда так?

– Почему – нет, – удивился Эдмус и с полным спокойствием плюхнулся на жесткое ложе. – Сегодня их было побольше, гости все-таки. На одного меня обычно хватает и парочки. С некоторыми, бывало, от скуки сыграешь во что-нибудь или шутку расскажешь, невесело же им тут торчать, а они тоже спириты. Или переругаешься, не всерьез, конечно. Но с вами у них расклад будет другой. Вы – чужаки, так что… Оля, дай-ка во-он ту кочергу. Ага, спасибо.

Дверь, в которую уже начало просовываться чье-то любопытное заостренное ухо, поспешно захлопнулась. Спирит взвесил кочергу в руке с видом «ничего, пригодится».

– И, как я понял, другого жилья нам не дадут? – спросил Веслав. Он шатался по комнате, оценивая то шероховатость столов, то наличие вытяжки. – Или у Цепеока – это была твоя очередная шуточка?

– Смеяться будешь – это я серьезно говорил. Ай, Йехар, не надо так на меня смотреть! Не о наших чувствах, хотя… ладно-ладно! Вообще, здесь есть боковые комнатки. Но жить придется здесь. Так… как бы это сказать…

– Безопаснее, – подсказал Йехар ровным голосом.

– И еще хорошо бы выставлять часовых по ночам.

Мы опять не поняли, шутит он или говорит серьезно.

– Спириты что – такие… – начала Бо потом. Эдмус кивнул и защелкал пальцами.

– Такие, – подтвердил он. – У-у-у-у-у, насколько мы такие! Ну, правда, я ж вам говорил… если кто-то, конечно, меня слушал.

– Касательно «не ходить по одному» и «меньше болтать»? – припомнила я. – А ты как же…

– Так я ж знаю, о чем можно болтать, вот и болтаю, – не смутился шут. – А вы осторожнее. Оля и Йехар – вы особенно, к вам тут будут сильнее всех придираться, светлые все же… И о Табу помните.

– Это что про люб… – начала я, но шут шикнул на меня, прижав палец к губам.

– Никаких слов на «лю»! А еще на «дру», «жал» и тому подобное, ясно? Если кто еще сомневается в том, что мои собратья такие очаровательные и гостеприимные, – он понизил голос на этих двух словах, – увидите сегодня на пиру. Быть нам всем нужно обязательно, так?

– Ты слышал сам, – досадливо отозвался Йехар. – И что же там будет, о чем нам следует знать?

– Кроме спиритской кухни, от которой вы наверняка придете в восторг и забудете, о чем я вас предупреждал? Да почти ни о чем! А-а, только вот мелочишка, что нас постараются отравить десятком разных способов – ну, это ж не в счет, нет?

Йехар стал и вовсе мрачнее тучи. С некоторых пор, а точнее, после первого нашего призыва, любое слово на «отр» вызывало у рыцаря неадекватную реакцию. Бо испуганно прижала палец к губам и жалобно захлопала глазами.

– Это зачем? – прохныкала она. – И кто? И за что?

– Да все, - небрежно отозвался Эдмус и все же запустил кочергой в дверь, из которой высовывалось уже какое-то подслушивающее устройство. – Приближенные герцога, и те, кто против герцога, и те, кто в чем-то нас заподозрил, и те, кто боится, чтобы мы не заподозрили их… словом, все. А за что… ну, было б, за что – нас бы на месте поубивали, а так отравят потихоньку, чтобы мы… м-м… не расслаблялись. Меня с вами за компанию, как свидетеля… ну, как вам наш Город? Правда, интересный?

– Но… что же делать? – заныла Бо. – А вдруг у них какие-нибудь страшные яды, и после смерти я буду некрасивой? А если я буду плохо смотреться в гробу, а вдруг я от них потолстею, или облысею, например?

Йехар обвел усталым взором общую панораму: мое растерянное лицо, скучающую физиономию Эдмуса, жалостную Бо – и остановил взгляд на алхимике, который чуть ли не подпрыгивал на месте и был похож на отличника в классе, который единственный знает правильный ответ. Казалось, Веслав сейчас вытянет руку и заканючит правильным голоском: «Ну, Йехар Глэрионович, ну, вызовите меня, пожалуйста…»

Рыцарь тяжело вздохнул.

– Мы в жизни не могли подумать, что скажем это, – пробормотал он. – Ну, хорошо. Развлекайся… но помни: без смертей.

Алхимик просиял, насколько возможно просиять при непрекращающемся нервном тике, и принялся торопливо опорожнять содержимое своих карманов на ближайший стол.

– Я думаю применить базовый антидот, – начал он деловито, излучая всем видом довольство тем, что оказался, наконец, в родной стихии. – Для профилактики, как понимаете: это нейтрализует абсолютное большинство ядов. Но на тот случай, если они применят что-нибудь посерьезнее, вроде тонких, избирательно действующих, или нейротоксинов, – хотя я уверен, что до такого они не додумаются – надо бы еще не забыть вот этот миленький эликсирчик, который связывает большинство соединений…

Оставалось надеяться, что занудство алхимика не убьет нас еще до начала пира.

* * *

К пиру мы, что называется, были «готовы». Во всех смыслах, особенно в моральном. Бо честно призналась, что предпочтет быть отравленной и помереть мучительной смертью, ибо когда на Веслава находил профессиональный зуд… После пятой минуты Эдмус убрал трещотки от слуховых ходов и перестал швыряться чем попало в дверь, мотивируя это тем, что «а пусть помучаются, все равно ничего не поймут». Так что когда мы в полной боевой готовности шествовали к пиршественному залу, нам вслед летели злобные взгляды статуй, картин и прочих предметов интерьера.

– Я не уверена, что смогу есть, – призналась я шепотом по пути. – Во мне столько всего булькает… Весл, ты уверен, что все вот это не опасно?

– На дурные вопросы не отвечаю! – привычно хмыкнул в ответ магистр. – Ну, правда, если там не будет никаких ядов – ваша участь… шутка! Шутка!

Вот после этого мы действительно были готовы ко всему. И к виду пиршественного зала, который оказался простой круглой комнатой без мебели. Даже без стола, так что пришлось садиться на пол. И к тому, что блюда подаются с потолка посредством стихии воздуха. И что напитки разливаются по грубым деревянным чашам тоже с немалой высоты, и как здешние виночерпии умудрялись попадать струей в кубок с такого расстояния – не постигаю. Это можно было списать разве что на зрение спиритов.

К приветствию здешней элиты мы тоже себя морально подготовили. В зале скопилось спиритов пятьдесят, и ни один не соизволил нам кивнуть или улыбнуться. На Эдмуса вообще смотрели, как на холерную бациллу, особенно отличался Д`Каас. Мы же были величинами неизвестными, поэтому, несмотря на то, что на лицах местной знати лежала обычная здесь суровость, открытой неприязни к нам пока никто не проявлял.

Церемония представления нас тоже не удивила: требовалось обойти собравшихся и, пристально глядя в глаза, назвать себя. Ни поклонов, ни рукопожатий, но, когда тебя поочередно пытаются просверлить взглядом полсотни спиритов, – занервничаешь поневоле. Если, конечно, перед этим ты не выпил пять-шесть видов противоядий и не занят мыслями о том, как они поведут себя у тебя внутри.

Дочь герцога все это время сидела неподалеку от него и посылала нам с Бо поочередно типично женские взгляды, но в здешнем суровом оформлении, так что просто стервозными их никак нельзя было назвать. Мы дружно пережили и это.

Казалось, ничего шокирующего с нами произойти уже не может, но к одному мы себя все же не успели подготовить. К местной кухне!

Когда передо мной мягко опустилось блюдо, доверху наполненное чем-то, выглядящим, как слизни, маринованные в собственном, гм, соку, и, по всей видимости, слизнями это и являлось, я немного опешила. Рядом с моим коленом бахнулись какие-то личинки, кажется, живые, и началась следующая стадия: я оторопела. После поочередного приземления в поле зрения змей, пиявок, пауков, чьих-то глаз и вещества, подозрительно напоминающего сырую, но полежавшую пару дней на солнцепеке печень (пахло соответствующе) – я почувствовала, что, если не соберу всю силу воли, противоядия Веслава покинут мой организм несколько быстрее, чем он рассчитывал.