Звездная трилогия (СИ) - Кривцун Константин - Страница 258

— Не помню ничего такого! — честно ответил я Спасскому.

— Неудивительно, — брезгливо сморщился тот. — Ты был под воздействием специальных препаратов. Вас из Восточного Альянса щедро всякой дрянью снабжают!

— Какие наркотики? О чем вы вообще? — с усмешкой спросил я, продолжая играть роль невозмутимого мачо, и в то же время тщетно напрягая дар в поисках истины или хоть какого-то смысла в словах Спасского.

— Тише-тише! — шикнул на капитана Председатель. — Не надо давать своих оценок нашим друзьям из восточных краев!

— Простите, товарищ Шпиц. Я не подумал…

— Извинения приняты! А теперь, пожалуйста, оставьте нас! — приказал своему спутнику Петр Николаевич.

— Вы уверены? — покосился на меня Спасский.

— Да, капитан! — кивнул Председатель. — Вы же видите, здесь очень хорошая система слежения, не волнуйтесь.

Спутник Петра Николаевича хмыкнул и вышел из камеры, бросив мне на прощание:

— Посмей только рыпнуться, Антон! Живо приструню!

Я иронично взглянул на Председателя:

— Зачем вы его отправили, если за этой комнатой все равно постоянное приглядывают? Наш разговор запишется и будет доступен любому. В чем смысл?

— У тебя же чувство правды — ты и посмотри! — кашлянул в кулак Председатель.

— Неужели звук отсюда не транслируется? — догадался я.

— Делаешь успехи! — похвалил меня Петр Николаевич. — Да, и еще! При разговоре старайся поменьше открывать рот, есть тут люди, которые умеют читать по губам. Понял?

— Понял, — мрачно кивнул я.

Дальше бравировать своей неустрашимостью не имело смысла, Председатель знал меня как облупленного.

— А понял ли ты, почему капитан Спасский назвал тебя Антоном? — усмехнулся Петр Николаевич.

— Он назвал меня Антоном? — нахмурился я.

— Какой же ты невнимательный! — с укором взглянул на меня Председатель. — Мне стоило таких трудов убедить его, что ты не Сергей, а Антон! А ты даже не заметил, когда тебя окликнули не так!

— Хорошо, — поджал губы я. — Расскажите все по порядку!

Петр Николаевич принялся расхаживать туда-сюда по камере.

— Рассказывать, если честно, особенно и нечего! — четыре шага, разворот. — Ты числишься погибшим уже несколько лет, поэтому твое возникновение в официальных бумагах, — снова разворот, — вызвало бы неприятные последствия и для тебя, и для меня. Поэтому я подменил пробы ДНК из Архива и с места твоей поимки.

— Значит, я никого не убивал?

— Нет, — качнул головой Председатель. — Убийца — Антон Сельский, сумасшедший член Движения Освобождения. Он как раз пробирался через наше оцепление и увидел Валентина, с которым недавно успел крепко повздорить. Решил использовать суматоху. Тебя оглушил, а Геворкяна убил.

— Как он меня оглушил? Бил по моей бедной голове? Опять?!

— Да тебя и бить не пришлось. Луч парализатора вскользь зацепил — ты и отключился.

— У кого-то уже имеются портативные парализаторы? — удивился я.

— Время идет вперед! — пожал плечами Председатель. — Игрушки усложняются. Тем более что за Движение Освобождения в тайне выступает Восточный Альянс. А уж сложную технику там всегда умели делать.

— Это верно, — согласился я. — Но вернемся к тому, на чем вы остановились. Меня оглушили, Валентина убили, потом меня забрали сюда. И что дальше? Буду мотать срок за какого-то Антона?

— Тебе и за самого себя светит немало! — хмыкнул Председатель. — Но я пришел для того, чтобы отплатить взаимностью за твое вчерашнее поведение.

Петр Николаевич сказал это так, что у меня похолодело в животе.

— Отомстить? — сглотнув, поинтересовался я.

— Да, наверное, — кивнул Председатель. — Решил отправить тебя на Полушку. Вместе с твоими товарищами.

— Серьезно? — я удивленно заморгал. — Вы не шутите?

— Я абсолютно серьезен! — устало улыбнулся Петр Николаевич.

— Так значит, мои друзья живы? — с надеждой взглянул я на собеседника. — Они все-таки выбрались из гостиницы перед тем, как вы сожгли ее?

— Не мы, а рыночники, — поморщился Председатель. — Орбитальные излучатели — их оружие, вот они его и применяют где ни попадя! Зря что ли вкладывали деньги налогоплательщиков в эту систему?

— Как-то вы не очень лестно о своем новом начальстве отзываетесь, — заметил я. — Так что там по поводу моих товарищей?

— Шамиль и две девушки попали к нам, — ответил Петр Николаевич. — Теперь сидят в соседних камерах.

— Слава Богу. Они не ранены?

— Нет. Чувствуют себя отлично. Шамилю повезло — он почувствовал опасность и вытащил девушек из здания как раз перед тем, как его спалили.

— Понятно, — кивнул я. — Но почему вы нас отпускаете? Почему просто не убьете?

— Ты ведь не убил меня, — улыбнулся Председатель. — Теперь мы в расчете.

— Как-то это несерьезно звучит, — прищурился я.

— Хочешь серьезных аргументов? — развел руками Петр Николаевич. — Они очевидны. Мы проигрываем, Сергей! Будет Волна или нет — ЗЕФ в полной заднице! Они, — он махнул в сторону двери, явно намекая на капитана Спасского, — они ничего не знают, не видят дальше своего носа. А мы уже давно пытаемся вытащить страну из этой ямы, но, к сожалению, лишь зарываемся глубже. Не избавились бы от овров — АС напал бы всерьез еще тогда, в двадцать втором. Впрочем, нам и шутейная их войнушка обошлась очень дорого. Мне стыдно в глаза глядеть ветеранам той «войны-понарошку»! Люди воевали, калечились, гибли только ради отвлекающего маневра…

— Да уж, — кивнул я, прекрасно понимая это чувство.

— Ну а сейчас, — продолжил Председатель, — если бы мы не пошли на объединение с АС, через три года он сам напал бы на Федерацию. И уже без всяких там театральных целей! Рыночники долгое время вели переговоры с ВА, заранее делили территорию нашей страны после завоевания. Это удача, что нам удалось договориться с АС и поссорить его с азиатами. Как я говорил в нашу прошлую встречу — мягкий переворот и союз с рыночниками представлялся единственной возможностью сохранить в стране порядок. Единственное, в чем мы ошиблись, так это в оценке сил Восточного Альянса. Тихие азиаты, даже лишившись поддержки рыночников, все равно оказались серьезным противником. Узнав, что провидцы ослепли, они сделали несколько неожиданных шагов, сбив к чертям все наши старые точнейшие прогнозы. И принялись вести свои игры. Вот и выловили свою золотую рыбку в мутной воде.

— Почему вы выбрали для объединения рыночников? Почему не Альянс?

— На том этапе нам казалось, что Восточный Альянс недостаточно силен и менее предсказуем. Даже слияние с ним не давало уверенности в том, что АС не станет развязывать войну. Теперь уже понятно, что мы сильно ошиблись.

— Через несколько месяцев ни Земли, ни Экспансии не станет, — задумчиво произнес я. — Зачем сейчас тратить силы на все эти игры?

Председатель помолчал пару секунд, пожевал губами, а потом спросил, чуть понизив голос:

— Знаешь, что сказал мне на допросе господин Хасигава, когда я задал ему точно такой же вопрос?

— Тот самый Хасигава? — уточнил я.

— Да, тот самый. Главный местный шпион, не так давно научившийся усыплять всех подряд на расстоянии.

— И что он сказал?

— Он сказал: «А вдруг пронесет?»

Я усмехнулся. Философия отличная.

— Понимаешь, — продолжил Председатель, — нам-то, может, сейчас уже и все равно, а вот они ничего не боятся! Они верят в свою правоту, в избранность своего народа. Этот Хасигава умеет убеждать, у него есть способности. Мы ведь даже удержать его не смогли — он внушил охране, что его должны выпустить на свободу! Можно ли этому что-то противопоставить? Какая вера сможет тут устоять?

— А как же церковь?

— Что «церковь»? Нынешняя церковь не обязывает, а лишь предлагает верить. Нынешний коммунизм тоже. А для того, чтобы сделать из кирпичиков-людей прочную стену, необходим раствор. И этот раствор — или вера в свою избранность, или вера в вождя. У нас ее не осталось, а у ВА — хоть отбавляй! Уничтожить весь ВА разом наша страна уже не в состоянии. А если не вырезать всех фанатиков под чистую, они все равно выиграют. Это как при игре в шахматы — партия только перевалила за середину, а опытный игрок уже понимает, что ему пора сдаваться, потому что противник объективно сильнее. Так вот и мы — уже несколько дней четко видим, что Восточный Альянс скоро подомнет под себя и нас, и рыночников. Будет паника, бойня, а потом тотальный контроль. И Земля все-таки станет единой! Но не так безболезненно, как мне бы этого хотелось.