Сердце меча - Чигиринская Ольга Александровна - Страница 178

С той стороны, куда убежал Цуруги, раздались три выстрела. Один — из чужого плазменника.

— Хозяин, здесь чисто! — крикнул морлок.

Моро направился туда, куда убежал Бэнкэй. Там была тупиковая пещера, «карман». Беглецы ни на что не рассчитывали — просто удирали в панике. Это была женщина и двое детей. Бэнкэй даже не тратил на них плазменных зарядов.

— Здесь большое гнездо, — сказал он. — Посмотрите, сколько костей набросали.

В углу действительно лежали кости. Грудой. В том числе и совсем свежие. Обглоданные так, что опознать их не было никкой возможности. Но вываренный череп, еще с кусками плоти на костях, принадлежал молодому мужчине с евроазиатскими чертами — и Моро вынул из поясной сумы пластиковый мешок, растянул горловину. В маноре Эш сможет провести генетическое сканирование.

Вдвоем с Бэнкэем они принялись за работу.

…Синоби отправил свою пленницу в глайдер-порт закрытым наглухо портшезом в сопровождении Монтега. Констанс не разговаривала с ним ни по дороге в манор, ни в самом маноре. Ей было совсем не до этого — когда маленький Джек услышал, что Дика убили, с ним случилась истерика.

— Зачем ты сказала ему? — с укоризной спросил лорд Гус после того, как ребенка все же удалось напоить мягким успокоительным и уложить в постель.

— Он спрашивал бы каждый день, — вздохнула Констанс. — Я не смогла бы каждый день ему врать.

Гус обнял ее и погладил по волосам.

— Я, наверное, ужасный человек, Стаси, — сказал он. — Но я не ощущаю никакой боли и скорби. Только огромный стыд от того, что я, взрослый мужчина, ничего не смог сделать и ничем этому не помешал. Там, на корабле, я мог бы, наверное что-то изменить — но я и сейчас не вижу, что. Стаси, мы должны попытаться бежать отсюда.

— Как? — слабо улыбнулась она.

— Пока не знаю, но я решил думать только над этим. Я хорошо изучил дом. Понимаешь, меня здесь совершенно не принимают всерьез. Я брожу где вздумается, как будто бы я погружен в себя… Ну, часто я и на самом деле погружен в себя, но я смотрю и вокруг. Завтра или послезавтра вода отступит и я начну так же исследовать окрестности.

Констанс опять улыбнулась и кивнула брату. На его наивные экспедиции она не возлагала никаких надежд. Даже если им удастся сбежать и добраться до космопорта Лагаш, даже если удастся раздобыть денег на перелет — кто возьмет на борт имперских беглецов? Моро, отыскавший их в доме Нейгала, сумеет отыскать их и во второй раз.

Прошла неделя. Моро ночами где-то пропадал, днем спал — и это Констанс полностью устраивало. Она не могла за себя поручиться. Но с ним пропадали и морлоки. Они возвращались под утро и шли спать. Собственно, пленников незачем было стеречь — те никуда не могли деться с острова.

Монтег, напротив, целыми днями пропадал в лаборатории. Постепенно этот человек начал интересовать леди Констанс. От Плутона она узнала, что Монтег был с Моро еще тогда, когда поместье принадлежало Бону. Он был корабельным врачом на прежнем корабле Лесана. Он вытащил Моро из-под огня, когда тот страшно обгорел, и остался, когда он расформировал свой наемнический отряд.

Как-то под утро в доме возник переполох. Констанс прислушивалась, не выходя из своей конаты. Она не знала, где пропадал Моро, но знала, что Эш неуклонно запирает свой и его кабинет. Слуги не говорили о том, что там происходит.

Стоя у дверей, она услышала, как Монтег кому-то скомандовал: «Сюда!» — и мимо ее комнаты пронесли и со стуком опустили на стол в гостиной что-то тяжелое. Дверь тут же заперли. Констанс вышла из комнаты — и увидела свет, падающий из приоткрытой двери в служебные помещения.

Потом она увидела тень. Высокая, худая фигура, проскользнувшая в приоткрытую дверь, могла быть только ее братом.

— Гус! — тихо позвала она. Знак рукой, который он сделал в ответ, был совершенно недвусмыслен: уходи, скройся!

Констанс подчинилась. Она не привыкла подчиняться приказам Гуса, но в его жесте на этот раз было что-то такое…

Минут через пятнадцать он появился — возбужденный и вспотевший.

— Монтег так спешил, что не запер свою лабораторию, — тихо сказал он. — Стаси, дай мне попить. Это просто ужас.

— Что там?

— Человеческие кости. Груды. Можешь думать, что я свихнулся, но… тут творится что-то жуткое. Какие-то дьявольские эксперименты или…

Констанс сразу поняла, в чем дело. Ночные отлучки, отсыпающиеся по утрам морлоки — все встало на свои места.

— Нет. Не эксперименты, Гус. Он собирает в Пещерах Диса отбросы. Ищет Дика. Его тело. Уже несколько дней.

— Но… почему все эти кости в таком виде?

— А в каком виде они должны быть? Что здесь принято делать с телами казненных?

— Понятия не имею. Но почему ты думаешь…

— Что-то случилось, Гус. Они сегодня вернулись слишком рано и Монтег так волновался, что не запер свое хозяйство. Может быть, Моро ранен. Может быть, даже убит…

— Жаль, что это ничем хорошим для нас не кончится, — Августин сел рядом с сестрой и взял ее за руку.

Наутро в разговоре с Монтегом все разъяснилось.

Море обступило дом. Усадьба Моро находилась немного в стороне от пути Великой Волны, но и здесь прилив был сильным. От воды тянуло холодом — весенние ветры пригнали талый лед Арктики. Констанс куталась в плащ. Монтег по лестнице поднялся на стену и молча встал рядом. Его острый профиль и широкий плащ делали его похожим на птицу, очень по-свойски оглядывающую территорию охоты.

Чуть поодаль виднелись купольные строения, похожие на термитники — генератор энергии, отопительный и водоочистительный узел, маленький перерабатывающий заводик для «гаса» — модифицированных водорослей. Как она поняла из объяснений Плутона, эти водоросли размножались в чеках, которые заполняла вода прилива, потом чеки высыхали естественным порядком, и высушенные водоросли после какой-то обработки продавались на фабрики тканей — они были водным аналогом льна. Там же, в этом строении, жили еще рабы Моро — около двадцати тэка, с которыми Констанс не могла вступить ни в какой контакт, потому что ни астролатом, ни гэльским, ни аллеманским они не владели.

— Сударыня, — сказал Монтег, первым нарушив долгое молчание. — Мне кажется, вы должны это знать… Морихэй сегодня ночью был ранен, и довольно тяжело.

— Не могу сказать, что мне его жаль.

— Я не прошу вашей жалости. Я просто предупреждаю, что в ближайшее время нам будет очень трудно. Морихэй любил мальчика… Я видел его в таком состоянии только однажды — после смерти Бона.

— Постарайтесь понять, — тяжело вздохнула Констанс, — что мне безразличны душевные терзания вашего… друга. Если это раскаяние, то оно слишком запоздало и проявляется не в той форме, в какой Господь мог бы его принять. Так что цель вашей апологии мне совершенно непонятна…

— Ваша безопасность, — верный визирь Моро встал совсем рядом, плечо к плечу. — Лесан сейчас совершенно неадекватен. Он не нашел тела этого юноши, а ваш не в меру любопытный брат пролез в мою лабораторию. Вам лучше знать правду…

— Я ее знаю. Я догадалась, что вы не едите людей, а подбираете остатки чужих пиршеств. Кстати, чьих?

— Под городом живут деклассированные элементы. Морихэй вычистил два гнезда. На третьем нарвался. Не очень серьезно — но я постараюсь продержать его в постели хотя бы неделю. Несколько швов, большая потеря крови — настоящая опасность исходит с другой стороны. Леди Альберта желает ему смерти, и теперь у нее появился хороший повод выпросить у сына его голову. Командир жив по трем причинам, и эти причины — Рихард Шнайдер, Солнце Керет и вдовствующая императрица-мать государыня Иннана. Каждый понимает, что виновник смерти Лесана навлечет на себя вражду этих троих. Но если Лесана убьет кто-нибудь, не связанный ни с чьей группировкой…

— Боже мой, — Констанс смотрела на горы в зеркале вод. По-нихонски «горы и воды» означает «пейзаж»… — А сколько было красивых слов! Верность стае… взаимное благо… клятва… Да у скорпионов в банке больше заботы о взаимном благе, чем у вас.