Сердце меча - Чигиринская Ольга Александровна - Страница 177

Шастар рассчитался за инфосеть и за обед и вышел с тяжелым сердцем.

Мир был пуст для Морихэя Лесана. Он знал, что переживет и это — пережил ведь смерть Бона — но знание почти не помогало. Мир был пуст и Лесан его за это ненавидел.

Лекарство было известно с тех же времен — рисковать и действовать, действовать и рисковать. Другого способа нет. И чем больше риск — тем меньше боль.

Система водосбросов пронизывала все пещеры Диса. Промытые водой в скале полости тянулись вдоль горного хребта на сотни миль в глубину и тысячи — в стороны. Освоенной людьми оставалась ничтожная часть, причем уже под самым городом начинались места, где жили только генмодифицированные твари вроде капп. И еще кое-кто.

Моро, собираясь, надел полудоспех и, кроме флорда, привесил к бедрам два плазменника. Это был уже третий его выход в подземелья, и он обещал быть таким же бесплодным, как первые два — единтвенным результатом, этих ночных вылазок была безмерная усталость по утрам. Вернувшись в манор, он просто падал трупом.

Впрочем, такой результат его вполне устраивал.

Они нашли уже шесть морлочьих тел — и ни одно из них не принадлежало Порше. Над последним каппы потрудились так, что Моро не опознал бы Порше, если бы то был он — но то был другой: тот, которому в бою отсекли ступню. Эйдетическая память разрешала множество проблем: Моро достаточно было прикрыть глаза и припомнить нужный момент боя, чтобы по характеру ранений сказать, чей труп они нашли в данный момент возле решетки, перегораживающей устье сточного тоннеля. И это опять был не тот. Но…

Кто-то раздел его. Конечно, котту могла смыть вода — допустим, ткань порвалась, когда течение било тело о каменные стены тоннеля. Но вот как могли порваться набедренные ножны для флорда, сверхпрочный материал, который должен выдерживать почти все?

Самым простым, лежащим на поверхности, был ответ «мародеры». Та самая причина, по которой Моро шел сюда в доспехе и вооруженный до зубов, в сопровождении доспешных и оружных Цуруги и Бэнкэя. Нежилые пещеры были прибежищем всех, кто по тем или иным причинам не мог существовать в городе: людей вне закона, беглых гемов с расстройствами поведения, мутантов. Ходили слухи о целом подземном царстве, о народе со смешанной кровью, что-то вроде настоящих морлоков, созданных воображением древнего писателя, у которого взяли название для расы боевых рабов.

Моро знал, что никакого царства нет — для этого «дети подземелий» слишком несоциальны, многие из них просто слабоумны. Но разрозненные банды численностью в дюжину-другую особей вполне существовали. Регулярные облавы не помогали: десятка два банд удавалось истребить, остальные уходили туда, куда военные боялись соваться. Кроме того, «пополнение» сверху продолжало прибывать: безработица и нищета исправно делали свое дело. После Игр банды должы были неизбежно активизироваться: почти два десятка флордов, прибитых течением — не шутка. Кроме того, тела морлоков представляли для многих мародеров и гастрономический интерес. Не все же крысами питаться.

Он больше всего боялся, что Дика первыми нашли эти.

Кстати, наличие у мертвеца всех конечностей кроме той, которую отрубили на арене, наводило на мысль о том, что все-таки не мародеры похозяйничали на трупе. Лемуры? Они отнесли бы тело на бустерные поля. Вольные охотники, еще не скатившиеся до мародерского уровня? Тогда это должны быть очень смелые люди…

— Идем вверх, — скомандовал Моро своим бойцам. — И обследуем боковые ходы. Здесь может быть гнездо отребья. Мы его вычистим, если найдем.

Против течения идти было тяжело: вода набирала большую скорость, пока достигала этого места. Даже морлокам она доставала выше колен. Поэтому Бэнкэй взял хозяина на закорки и двинулся первым.

Моро не нуждался в освещении — его глаза были приспособены под ночное видение, как и глаза морлоков. Свет толко привлек бы тех, кого не нужно привлекать. Моро смотрел прямо перед собой, но видел только воду.

Это было довольно долго: тоннель тянулся вперед и вверх, и конца не видать. Он расширился, поток обмелел и Моро опять спустился на землю и возглавилдл маленький отряд. Впереди возникла развилка. Моро сверился с картой — левый путь вел сейчас в верхние катакомбы и рабочие коридоры. Там ловить было нечего — разве что расспросить лемуров. Правого пути на карте не было — значит, это был спуск в ничьи пещеры.

Моро достал плазменник и выстрелил в стену. Появилась метка — надежная, несмываемая.

— Туда, — он показал на ход, начинающийся под самым потолком тоннеля. — Цуруги, подкинь меня.

Прыжок, подброс — Моро приземлился на корточки в узком и низком лазе и, держа плазменник наготове, продвинулся вперед, чтобы дать место морлокам. Царапнув когтями по стене, наверх запрыгнул Бэнкэй, потом влез более молодой и гибкий Цуруги.

Дальше они продвигались еще медленнее, и Моро смотрел уже не столько перед собой, сколько на сканер. Ход был узким, морлоки продвигались чуть ли не ползком. Место расширения хода идеально подходило для засады, а они шлялись по этим переходам уже третью ночь, и если тут кто-то был — их наверняка засекли. Несколько раз то Моро, то Цуруги с Бэнкэем улавливали сканерами перемещение живых объектов — но те каждый раз удирали. Не обязательно это были мародеры: с куда большей вероятностью — лемуры-мусорщики. Но поберечься стоило. Особенно здесь.

В первом «мешке» не было никого — была только вонь. Запах отходов метаболизма, немытых тел и… да, разложения. Моро спрыгнул на пол — и оказался по колено в воде: во время сброса сюда немного натекло. Что-то толкнуло его в ногу. Присмотревшись, он увидел маленькое тело, покачивающееся на потревоженной глади.

Моро сломал люминофор. Здесь нельзя было ограничиваться ночным зрением — нужно было рассмотреть все подробно и в цвете.

Мародеры были кочевниками — из соображений безопасности от властей и по причине ужасающей нечистоплотности. Загадив одну пещеру, они просто перебирались в другую. Если прежняя пещера очищалась водой — возвращались. А здесь жили совсем недавно и ушли, наверное, как раз потому, что пещеру залило. Труп, наполовину погруженный в воду, был обрезан как кочан — отрублены руки и ноги. Но по тому что осталось, Моро опознал гема, молодого тэка. Наверное, бедняга ремонтник заблудился в переходах.

Останками был завален весь пол. Самые старые и самые свежие плавали на поверхности. Целого тела среди них не было. Фрагментов тела со светлой кожей — тоже.

Моро достал плазменник и поставил метку у входа. Потом пересек пещеру и, пригнувшись, шагнул в лаз-выход: широкую и низкую щель, похожую на улыбающийся беззубый рот. Он больше не намеревался скрываться. Ему хотелось, чтобы его атаковали…

И когда он увидел на сканере собирающиеся у выхода из лаза точки — он улыбнулся и подал морлокам сигнал готовности к бою.

Щель какое-то время шла прямо, а потом загибалась вверх как полоз. Атаковать из такой позиции было неудобно. Среди мародеров — или кто там ждал его? — была как миимум одна неглупая особь. И как минимум одна единица энергетического оружия.

Но вот чего не предусмотрела умная особь — это того, что у нападающих могут быть шоковые гранаты и ловушки-пуккху. Причем шоковые гранаты особенно хорошо действуют на тех, кто затаился в темноте, обострив зрение и слух.

А если бы и предусмотрела — чем бы это ей помогло? У мародеров из рук вон плохо было с техническим оснащением.

Когда визг шоковой гранаты сменился визгом оглушенных и ослепленных тварей и легкими «пыхх!» взрывающихся ловушек — Моро и его бойцы бросили в свалку люминофор и открыли огонь из щели. Ответный огонь заглох после первых же двух выстрелов. Несколько теней метнулось в очередную дыру.

— Бэнкэй! — крикнул Моро. Тот понял сразу и бросился в погоню. Цуруги нырнул в другой проход — уже без команды. Моро разделался с оставшимися.

Их было девятеро, включая двух женщин. Полулюди, полугемы.