Плохие помощники (СИ) - Лапина Маргарита - Страница 46

Теперь там сидел Геррит Манрос — перебирая бумаги, под лампочкой и девизом. Иона никогда не чувствовала в себе столько решимости. Она всегда разве что не сбивала с петель дверь в кабинет, а сейчас вошла тихонько, но именно теперь нашла в себе настоящую уверенность и силу.

Геррит поднял голову от бумаг и слабо улыбнулся Ионе. Подавил зевок, протёр глаза.

— Я закончил проверку, — сообщил он. — Сдал результаты в город. Другой лагерь очень равномерный, командир остался. Урожай неплохой. Всё стабильно. Работают там, правда, меньше, и револтисты живут свободнее, почти хорошо. Но такое их положение временно, потом всё изменится.

Он её убеждает или себя? Разумеется, в другом лагере процветает равномерность.

— Я думал, ты воспримешь тяжелее, — Манрос задрал брови. — Что ж. Ты приняла решение?

— Приняла.

Сегодня за ужином Иона сидела за столиком полугэллонов. Люди всегда сторонились его, избегали и сегодня, только теперь Иона оказалась на другой стороне. Полугэллоны прятались на своём маленьком островке и в самом деле проявляли к Ионе доброту. Лючия сидела справа от Ионы и следила, чтобы все вокруг хорошо ели. Она ни о чём больше не спрашивала, только убеждала, что нужно хорошо поесть. Иона чувствовала себя с полугэллонами не слишком уютно и в глубине души надеялась увидеть Енса или Дарси, но ни один из них не появился за ужином. Одна только Лючия понимала и интересовалась тем, что происходит с Ионой. И даже сейчас полугэллонка будто бы внимательно смотрела на Иону, ожидая её ответа.

Он ей понравится.

— Я выбираю советницу.

До того Иона не продумывала, в какой форме озвучит решение, и не практиковалась.

Как отчаянно прозвучали три слова, навсегда отрезав, словно конечность от тела, второй выбор. Геррит замер с приподнятой рукой, моргнул, выдохнул с облегчением.

— Ты умница, — Манрос подскочил с кресла, схватил руку Ионы и крепко сжал. Спасибо хоть, воздержался от «я же говорил». — Я даже не брался предугадывать, что ты решишь. Совсем особый случай. Ты согласна, чтобы я тебя учил?

— Да.

— Амна хотела бы этого. Она иногда писала мне. По вечерам. Что, если бы у неё родился ребёнок-телепат, она бы хотела, чтобы я учил его, если она не сможет. Мы с ней учились на телепатов вместе. Она себя не жалела, а я жалел, и вот я ещё огурец, а она недавно и не помнила меня уже. Я буду осторожен, чтобы успеть передать тебе всё, что знаю. До того, как потеряюсь в небесах.

— Но у меня есть условие, — добавила Иона. — Это условие будет выполнено. Ты подумал вслух, что нужно поставить на несколько лагерей по телепату. Я буду советницей на Даскерии. Здесь, в этом же лагере.

Манрос испытующе поглядел на Иону.

— Сперва лечение и обучение на Талерии, и я бы рекомендовал другой…

— Я могу пройти лечение и тут. Лечение и обучение. Одновременно. Ты сильный и опытный, справишься.

— Иона, — Геррит потёр лоб, мучительно подбирая слова. — Суть не только в том, кто, но и в том, где, суть в смене обстановки. Более здоровой для тебя атмосфере. Тебе нужно уехать отсюда, хотя бы на время. От этих людей, этих мест. Это тяжёлое место из-за синей луны, смерти родных, твоих конфликтов с людьми. От меня не будет толку, если мы останемся тут. А уж в этом лагере твоя репутация останется с тобой. У людей в нашем обществе хорошая и долгая память на ошибки. Собственно, на ней оно и держится.

— Я хочу остаться, — надавила Иона и упёрла руки в бока. В животе что-то дрогнуло. Мда, репутация. Ничего. — Хочу делать всё, что смогу. Тут в любые крохи свободного времени я смогу делать что-то полезное. Не машины осматривать, так строить. Будем же мы строить? Не вечно же в лагерях сидеть? У нас как-то в центре сгорело несколько домов, мы все помогали отстраивать, кое-что я умею. Всё лучше, чем слоняться по разным заведениям Талерии. Соглашайся.

— Ты дочь своей матери, хоть и отрицаешь, — Геррит вздохнул и устало улыбнулся. — Упрямая и своевольная. Земля с тобой. Твоя взяла. Прикатим нам сюда комнату на двоих. Будем там жить и учиться. В свободное время, если сможешь каким-то чудом найти его, можешь трудиться как хочешь, если тебе не сидится на месте. Я сгоняю на Талерию за вещами.

Геррит сел обратно в кресло и уставился на руки.

Да у него же на Талерии судьба! Кольцо-татуировка на большом пальце есть, а татуировки с именем на руке нет, значит, судьба жива и ждёт Манроса, если только она не револтистка.

Неужели Иона всегда думает только о себе?

— Твоя судьба, — Иона нахмурилась. Если он скажет, что она останется на Талерии, сможет ли Иона заставить себя последовать туда за Герритом, чтобы не разлучать их из упрямства? У него ведь осталось совсем мало времени, чтобы побыть с ней, пока он не начнёт забывать минуту за минутой, что они пережили вместе.

Геррит криво усмехнулся и выразительно наклонил голову.

— Она будет навещать. Она поймёт. Мы бы только отвлекались. Мы с тобой должны на время сосредоточиться только друг на друге. Я всё равно чувствую её каждую секунду в себе по нашей ниточке. Не переживай. Но спасибо за заботу. Может, из тебя и выйдет что-то толковое. Но не уверен.

— Скажи мне. Пожалуйста. Ещё про ниточку. Каково это?

— А ты не наслушалась ещё за всю жизнь? Скоро всё узнаешь и увидишь. Может, будешь помогать другим находить её. Я бы не советовал тебе сегодня ночевать в своей комнате. Забери вещи и перейди куда угодно, хотя бы сюда, в кабинет, я скажу Главе.

— Ничего, я найду, куда пойти, — она сможет бросить покрывало на пол в комнате полугэллонов. — Завтра начинаем?

Геррит уже погрузился в бумаги и пробормотал что-то неразборчивое, помахал Ионе рукой.

— Выспись хорошо! — крикнул он ей в спину. Иона тоже помахала, не оборачиваясь.

Ближайшие недели она, несомненно, будет спать чудесно и крепко, как честный человек, который не превращает других в овощи.

— Обязательно.

Все, наверно, уже собрались играть, если они теперь вообще играют. Может, боятся в комнату заходить, ждут, когда оттуда уберутся проклятые вещи Ионы?

Иона через силу тащилась по коридору к комнате и массировала лоб, когда кто-то налетел на неё, чуть не сбил с ног и обнял так, что она задохнулась. Кто-то тёплый, сильный, с запахом рабочего пота и кисловатого средства от солнца.

— Иона! Наконец-то! Великие небеса!

Дарси. Она обняла его в ответ не менее крепко, даже губы зачем-то стала кусать. Выступили слёзы напряжения, не выплаканные за безумный день.

Как не хватало ей его неизменного внимания и поддержки!

Может, Дарси всё же станет тем единственным человеком, кто примет и поддержит её, несмотря ни на что, всепрощающей судьбой, которую она так давно ждёт?

— Дарси. Ох, Дарси!

— Где ты пропадаешь? — Дарси отстранился и легко встряхнул Иону. Он выглядел встревоженным. Даже слишком перевозбуждённым, он дрожал. — Я весь вечер тебя жду.

— Тебя не было на ужине, я думала, там увижу тебя, — Иона всхлипнула и улыбнулась. Она цеплялась за его плечи, хваталась, отпускала и снова хваталась.

Складки на лбу Дарси разгладились.

— Мы с Енсом сидели у Амбер. Ждали, что ты придёшь, — холодная нотка в голосе Дарси ударила Иону наотмашь. — Что с тобой произошло? Что ты делала целый день? Что теперь будет? Я затыкал весь день всех отбросов, кто смел говорить гадости про тебя. Они отвратительные, все они.

— А почему на суде ты молчал? — обида больно кольнула в сердце.

Он затыкал их целый день, но ни слова не сказал тогда, когда его слово могло иметь вес.

— Я ничего не мог понять. Думал, это шутка какая-то. Земля знает что, — Дарси скривился, сморщил вздёрнутый нос. — Так ты правда телепат? И до сих пор ничего мне не сказала? Я вот так должен узнавать о таких вещах. Почему не сказала? Я думал, ты будешь моей судьбой. Сколько лет мы знакомы? Девять? А сколько из них уже в паре?

— И я думала, что мы судьбы! — Иона снова попробовала улыбкой прогнать хмурость с его лица. Улыбка вышла дрожащей и не возымела действия. — Мне сложно объяснить, почему я не говорила про телепатию. Но ты не виноват. Дело во мне. Я сама не хотела верить.