Владыка башни - Райан Энтони - Страница 101

Одна из скорчившихся теней согнулась пополам, судя по звукам её тошнило. Вновь наступила тишина, лишь время от времени раздавалось тихое поскуливание, звяканье цепей и натужный скрип дерева. «Никакая это не пещера. Это корабль».

— Ага, — тихо проскрипела тень слева от Лирны, — крикунья таки очнулась.

Она вгляделась в полумрак, силясь рассмотреть лицо, но увидела лишь массивные очертания бритой головы, которая поблёскивала в пробивающемся снаружи свете. Голова склонилась и проворчала:

— А сейчас ты не кажешься помешанной. Впрочем, скоро ты очень пожалеешь, что не сошла с ума.

Лирна попыталась заговорить, но вновь обнаружила, что ей мешает кляп, удерживаемый кожаными шнурками, завязанными на затылке. Опустив взгляд, она увидела тусклый металлический отблеск на своих запястьях. Дёрнулась — и почувствовала, как натянулись цепи кандалов, они уже натёрли ей кожу.

— Надсмотрщик вообще хотел швырнуть тебя за борт, чтобы не донимала, — продолжал голос, — но хозяин не позволил. Мой воларский оставляет желать лучшего, но, насколько я разобрал, речь шла о племенном разведении.

В тоне мужчины не было злобы, лишь спокойная констатация. Лирна сморщилась от вернувшейся боли и прикрыла глаза, по щекам потекли слёзы. Боль волнами накатывала на лицо и всю голову. «Моя кожа, волосы, жжёт...»

Она затряслась от рыданий, скорчившись на влажном дощатом настиле и захлёбываясь слюной. Лирна не знала, прошли часы или дни, прежде чем она впала в забытье, прежде чем с благодарностью провалилась в темноту, где её не беспокоили никакие сны.

Внезапно она проснулась от того, что кто-то потянул у неё изо рта кляп, да так, что вывернул шею и принудил подняться на колени. Перед ней стоял крупный мужчина в чёрном кожаном жилете. Наклонившись, он оценивающе смотрел на неё, потом удовлетворённо крякнул, протянул руки и развязал кожаные шнурки. Она закашлялась, давясь и задыхаясь, но тот быстро закрыл ей рот рукой и заставил посмотреть ему в глаза.

— Нет... кричать, — произнёс он на ломаном языке Королевства. — Ты. Больше не кричать. Или... — Он поднял другую руку, в которой было зажато что-то длинное, свёрнутое кольцами и с железной рукояткой. — Понимать меня?

Лирна торопливо закивала.

Верзила хмыкнул, отпустил её и отошёл, разбрызгивая сапогами воду, скопившуюся в трюме. Остановился, ткнул рукоятью кнута скрюченную фигуру, устало выругался и рявкнул что-то через плечо. Из темноты возникли двое мужчин помельче, подхватили тело и потащили к трапу, который был почти над головой Лирны — единственное пятно света в темноте трюма. Подняв глаза, она заметила в просветах между ступеньками женское лицо, уже поблёкшее, с обмякшими чертами, но Лирне показалась, что когда-то его обладательница должна была быть красивой.

Верзила — надсмотрщик, как верно догадалась Лирна, — обнаружил среди множества скорчившихся фигур ещё два трупа. Их также унесли наверх, по-видимому, чтобы выкинуть за борт. Лирна не могла сказать, сколько скованных людей находилось в трюме: дальние его уголки терялись во тьме. Рядом с собой она насчитала двадцать голов. «Двадцать человек на десяти ярдах. Среднее воларское работорговое судно насчитывает восемьдесят ярдов в длину. Значит, здесь примерно сто пятьдесят человек».

Где-то в темноте снова заскрежетал ключ, послышались испуганные всхлипывания. Надсмотрщик потащил за собой на палубу спотыкающуюся худенькую девушку, её тёмные волосы свешивались, закрывая лицо. Было слышно, как она плачет.

— Ишь, уже третий раз её волокут, — проговорила бритоголовая тень. — В таком месте плохо быть красавицей. Ну, зато нам с тобой лучше, верно?

Лирна хотела заговорить, но горло так пересохло, что она не смогла выдавить ни слова. Закашлялась, собирая во рту слюну, и попыталась вновь.

— Когда? — прохрипела она. — Как давно мы покинули Варинсхолд?

— Если не ошибаюсь, четыре дня назад, — ответил голос. — Наверняка проплыли не меньше двухсот миль по Бораэльскому океану.

— Как ваше имя?

— Имя? Да, когда-то у меня было имя, но здесь имена не требуются, госпожа. Вы ведь из благородных, верно? Таких платьев на улицах не встретишь, да и говорите вы по-другому.

«Улицы. Я бежала по улицам и кричала, ничего не соображая от боли, хотела лишь убраться подальше от дворца, там везде было пламя и смерть, а я бежала, бежала...»

— Нет, я — дочь к-купца, — сказала она дрожащим голосом. — Мой муж тоже купец. Но мы надеялись когда-нибудь возвыситься милостью короля.

— Сомневаюсь, что кому-нибудь теперь это удастся. Наше Королевство пало.

— Целое Королевство? За четыре дня?

— Королевство — это только король и ордена, а их больше нет. Когда нас вели в доки, я своими глазами видел, как пылал Дом Пятого ордена. Они все там погибли.

«Все погибли. Мальций, его дети... Давока».

Услышав шаги сверху на ступеньках, Лирна подняла взгляд. Помощник надзирателя привёл в трюм стройного молодого мужчину и посадил его на свободную цепь в нескольких футах от Лирны.

— Ещё один красавчик пользуется тут спросом, — пробормотал бритоголовый.

— Нужда — мать долготерпения, брат, — ответил юноша беззаботным тоном, покоробившим Лирну. Парень был действительно миловиден, с тонкими чертами лица. Чем-то он напоминал Алюция — до того, как тот побывал на войне и начал пить.

— Грязный развратник, — буркнул бритоголовый.

— Ханжа. — Молодой человек улыбнулся Лирне. — Вижу, наша крикливая дама пришла в себя.

— Ну какая я дама, — хрипло отозвалась она. — Простая купчиха.

— Жаль, жаль. А я-то надеялся на благородную компанию. Ладно, неважно. Фермин Аль-Орен, к вашим услугам, сударыня. — Парень наклонил голову.

Аль-Орен. Имя было незнакомым.

— У вас владения в Варинсхолде, милорд?

— Увы, нет. Дедуля пустил по ветру все фамильное состояние ещё до моего рождения, оставив без гроша мою бедную овдовевшую матушку. Так что мне пришлось завоёвывать себе место под солнцем исключительно ловкостью и обаянием.

Лирна кивнула. «Значит, вор». Повернулась к бритоголовому:

— Он назвал вас братом.

Тень промолчала, но тут же встрял Фермин:

— Мой друг больше не пользуется заступничеством Ушедших, сударыня. Повергнут в прах за дерзкое посягательство на...

Бритоголовый рванулся к нему. В свете, падавшем сквозь решётку над трапом, обрисовались его грубые, звериные черты и кривой нос.

— Заткнись, Фермин! — рявкнул он.

— Или что? — рассмеялся вор-аристократ. — Что ты мне сделаешь, Илтис? Это тебе не в кутузке из-за объедков драться.

— Так вы вместе сидели в тюрьме? — догадалась Лирна.

— Именно, сударыня, — кивнул Фермин и усмехнулся, когда Илтис вновь исчез в сумраке. — Наши с вами нынешние хозяева пришли туда на следующее утро после падения города, убили охранников, начавших по глупости сопротивляться... впрочем, та же участь постигла и большинство заключённых. В живых оставили только самых здоровых, — он подмигнул ей, — и красивых.

«Рабыня, — подумала Лирна и наклонилась, чтобы рассмотреть скобу, к которой была прикреплена цепь. — Я теперь королева-рабыня». Эта мысль заставила её нервно хихикнуть, причём она едва не сорвалась на крик. Кое-как сдержавшись, Лирна ощупала скобу. Она представляла собой подкову с железной пластиной, крепилась вся конструкция к дубовому брусу двумя болтами. Не было никакой надежды их расшатать, разве что только открыть ключом надсмотрщика.

— А как ваше уважаемое имя, сударыня? — спросил Фермин, когда она в изнеможении привалилась к одному из столбов, поддерживавшему трап.

«Королева Лирна Аль-Ниэрен, дочь короля Януса, сестра короля Мальция, повелительница Объединённого Королевства и хранительница Веры».

— К чему здесь имена? — прошептала она.

На следующий день надсмотрщик не обнаружил новых трупов. Видимо, это явилось сигналом для того, чтобы кормить пленников получше: вместо жидкой каши-размазни им дали овсянку с ягодами. «Отсеяли слабейших, — поняла Лирна. — А истощенные рабы им не нужны».