Благие намерения - Лукина Любовь Александровна - Страница 365

- То есть как это не будет? - оскорбилась Светлана. - А как же Воннегут взял своего героя и…

- Воннегут - фантаст.

- А-а… - Светлана сочувственно покивала. - А вы, значит, реалист? - Она со вздохом оглядела забегаловку и вдруг оживилась. - Так это вы из-за меня тут приборку устроили?

Мужчина не ответил. Некоторое время он сидел отдуваясь, потом с силой вытер ладонью внезапно вспотевший лоб.

- М-да… - сказал он наконец. - Трудно с вами, Светлана. Очень трудно… То есть никогда не знаешь, что вы отколете в следующий момент…

- Да я и сама не знаю, - утешила она.

- Вот видите… - с упреком сказал мужчина. - А у меня весь сюжет по швам затрещал, когда вы ушли жить к Лидочке.

- Как Татьяна у Пушкина, - преданно глядя на собеседника, подсказала Светлана. - Взяла и выскочила замуж, да?

- Слушайте, да что это вы меня все время в краску вгоняете? - возмутился незнакомец. - Сначала - Воннегут, а теперь вот - Пушкин!..

Он насупился и принялся хлопать себя по карманам.

- Ну вот… - раздосадованно сообщил он. - Конечно, забыл курево на машинке!.. Угостите сигаретой, Светлана. У вас там в сумочке болгарские…

Светлана оторопела, но лишь на секунду.

- А вы видели, как я их покупала, - с вызовом объявила она. - Видели-видели, не отпирайтесь! Я вас тоже, кстати, тогда заметила! Еще подумала: что это за придурок на той стороне в шлепанцах… Ой! - Она запоздало шлепнула себя по губам. - Не обижайтесь… Ну, соврала, ну, не видела я вас… Правда, не обижайтесь, возьмите сигарету… Только спичек у меня нет. И здесь не курят.

- М-да… - мрачно повторил мужчина и оглянулся. - Валя! - позвал он.

- Маша, - поправила его Светлана.

- Что?

- В прошлый раз вы назвали ее Машей, - тихо пояснила Светлана.

- Серьезно? - Мужчина подумал. - А, ладно! Потом вычитаю и выправлю… Маша, огоньку бы нам…

Официантка беспрекословно принесла пепельницу со встроенной в нее зажигалкой.

- Сколько вы им заплатили? - с любопытством спросила Светлана, когда официантка ушла. - Слушайте!.. - ахнула она. - А как же вы с Игорем-то, а? Только не вздумайте рассказывать, что он тоже взял на лапу! Он хоть и крохобор, а принципиальный!..

- Давайте помолчим, Светлана, - попросил мужчина. - Закурим и помолчим… Такой хороший был задуман диалог - и что вы с ним сделали?

Они закурили и помолчали. Светлана изнывала, влюбленно глядя на незнакомца, и все ждала продолжения. А тот хмурился - видно, приводил мысли в порядок. Сигарета его заметно укорачивалась с каждой затяжкой.

- И как это меня угораздило вас такую выдумать! - раздраженно сказал он. Затем передохнул и продолжал более спокойно: - Видите ли, Светлана, по замыслу это должна была быть… А, черт! Словом, повесть о трудностях и проблемах молодой семьи, из которых семья, естественно, выходит окрепшей… ну, и так далее. Причем вам, учтите, отводилась роль отрицательной героини…

- Да я думаю! - с достоинством сказала она. - Я ж не мымра какая-нибудь!

Мужчина крякнул и погасил сигарету.

- Вот… - стараясь не выходить из себя, продолжал он. - Я даже выдам вам один секрет: у вас был прототип, Светлана. Моя бывшая жена… Да нет, вы не улыбайтесь, вы не улыбайтесь, вы слушайте!… Может быть, я поступил наивно, не знаю… Словом, я собрал воедино все качества моей бывшей супруги, из-за которых я с ней развелся, и слепил из этих качеств вас. Что же касается Игоря… Ну, здесь прямо противоположный случай! Я наделил его теми чертами, которыми хотел бы обладать сам: деловит, подтянут, принципиален…

- А я в конце перековываюсь? - жадно спросила Светлана.

- Да, - как-то не очень уверенно ответил мужчина. - Во всяком случае вы должны были понять, что ведете себя неправильно… Черта лысого вы поняли! - взорвался он вдруг. - Вы оказались чуть ли не единственным живым человеком во всей повести! Причем настолько живым, что я уже и не знаю, как с вами быть…

- А как с Анной Карениной, - подсказала Светлана. - Раз - и под поезд… Ой, простите, опять я… Больше не буду! Честное слово, не буду!..

Но, к счастью, мужчина ее просто не услышал. Уныло вздымая неухоженную бровь, он поигрывал соломинкой в нетронутом фруктовом коктейле.

- Вот такая получается чепуха… - мрачно подытожил он. - Хотел выявить негативное явление, а в итоге… Смешно сказать, но я вас где-то даже полюбил…

"Ага, - удовлетворенно отметила про себя Светлана, - давно бы так. Только не в моем ты вкусе, дядя. И вообще ни в чьем…"

- Но вы не поверите, Светлана, - с неожиданной силой в голосе и с ужасом в глазах проговорил вдруг незнакомец, - как мне осточертел этот Игорь! Этот ваш супруг! Вчера я поймал себя на том, что уже нарочно его уродую. Вы вспомните, ведь вначале он был даже красив, черт возьми! А теперь?

- Д-да, действительно, - ошеломленно поддакнула Светлана, впервые ощутив некий холодок под сердцем. - На богомола стал похож, шею тянет…

- Вот видите, - удрученно кивнул автор. - Значит, и вы заметили…

"Эй, Светка!" - испуганно одернула она себя и оглянулась по сторонам, словно ища поддержки. Забегаловка была как забегаловка, разве что вот непривычно чистая…

- А это ничего не доказывает, Светлана, - заметил незнакомец, внимательно за ней наблюдая. - Литературный персонаж воспринимает литературу как действительность…

Светлана порозовела и закусила губу. Купилась! Один-единственный раз - и все-таки купилась!

- А вы?

- Я в данном случае тоже персонаж…

- Докатились! - мстительно сказала Светлана. - А еще реалист! Себя-то зачем было в действие вводить?

- А! - Мужчина с отвращением отодвинул стакан. - Запутался - вот и ввел. Думал: поговорю - может, и прояснится хоть что-нибудь… Потом прием, знаете, оригинальный…

- И как? Прояснилось?

У незнакомца был несчастный вид.

- Пойду я, Светлана… - со вздохом сказал он. - Вам ничего не нужно?

- А ну вас! - отмахнулась она. - Я вот потоп просила - вы не сделали.

- Нет, кроме потопа.

- О! - выпалила Светлана. - Сделайте так, чтобы этот зануда ко мне не приставал. Хотя бы полмесяца…

- Полмесяца?.. - Мужчина в сомнении взялся за волосатое ухо, а губы выпятил хоботком. - Многовато, знаете… Полмесяца - это ведь пятнадцать суток… - Тут он запнулся и вытаращил глаза. - Мать честная! А усажу-ка я его, в самом деле, на пятнадцать суток!