Пятнадцатый камень (СИ) - Колоскова Елена Леонидовна - Страница 61

— Отец! — одновременно воскликнула мама.

— Молчать! — отрывисто бросил дед по-нихонски и снова перешел на спанглиш. — Мне нужен ответ, что вы планируете делать с моей внучкой. Кто она для вас лично и для вашей семьи? Сколько еще вы будете с ней? В каком качестве и статусе? Не оскорбительна ли ваша связь?

— Тесть! — попытался вклиниться папа, но дед рыкнул и на зятя.

— Я не знаю ваших обычаев, господин посол, — продолжил обличать мой дед, — но в нашей семье никогда не будет позора. Если у вас нет серьезных намерений, то я запрещаю моей внучке видеться с вами.

Глава 15

— Дедушка!

— А тебя никто не спрашивает, — оборвал дед по-нихонски. — Пусть он говорит.

Понятное дело, что я заткнулась. Просто по привычке. Когда старший Нагато говорит, остальные слушают. И потом… Ну, я была в недоумении. Поведение дедушки было неуместным. Не подходило ни к ситуации, ни к собеседнику.

Я вдруг вспомнила, как уничижительно он кланялся, когда проходили смотрины с родителями Тошио. То была подчеркнутая, преувеличенная вежливость и почтение, которое еще сильнее демонстрировало нежелание деда на этот неравный брак. Он знал мое мнение и разделял его.

"Ах, моя внучка совсем не годится в невестки такому блестящему молодому человеку! Думаю, она не сможет соответствовать ему и достойно носить имя Цуда".

Ну-ну… Род деда восходил к воинскому сословию, побочной ветви клана Мори, тогда как в семье у Тошио через одного были крестьяне и торговцы. И в прошлом, и сейчас они не чурались выгодных браков. Кроме того, был еще скандал с гибелью кронпринца из Рюсланд. Один из членов их семьи, совершивший это злодеяние, был сослан, а запятнавшая себя позором семья утратила привелегии.

Минули сотни лет, но для нихонцев это ничего не меняло. Записи в семейном регистре неопровержимо указывали, кто есть кто.

Это было завуалированное оскорбление. Разумеется, потенциальный свекр не стал настаивать на помолвке, и оба старика разошлись, сохранив лицо.

А сейчас дедушка как будто защищал меня, но иначе. Он видел, что я не отступлюсь, но хотел разорвать связь с послом и прекратить это, прежде чем все не зашло слишком далеко. Однако это было проделано чересчур прямолинейно.

— Профессор Нагато, — начал посол. — Позвольте ответить на ваши вопросы.

— Говори.

— Я планирую разделить судьбу с вашей внучкой.

"Э…м… А меня не забыли спросить?" — чуть не вырвалось у меня.

— Объединение состоялось, и теперь она часть меня, — продолжал мой мужчина. — Мы будем вместе столько, сколько она пожелает. Это ее приоритетное право.

При этих словах посол повернулся ко мне и отвесил почтительный поклон. А его лицо! О, боги и богини, ручаюсь, на нем было написано торжество. Я была так удивлена, что сидела как истукан. Хаоли снова повернулся к моему сердитому деду.

— Далее. Статус вашей внучки такой же, как у меня. Поверьте, наша связь не является оскорблением.

— У вас — быть может, — отвесил дед свое суждение.

Хм… Что это за бред про "часть меня"? В смысле, мы неразделимы? Это что, такое поэтическое сравнение? Хотя у посла это звучало просто как констатация факта. И снова он ввернул это странное выражение про "приоритетное право".

— Дедушка, позвольте задать вопрос! — подал голос брат.

— Что еще? — не понравилось тому вмешательство младших в разговор.

— Это все-таки моя сестра. Все, что происходит, касается и меня тоже. Что за приоритетное право, о котором толкует господин посол? — спросил Эрик.

— Я бы тоже хотел услышать ответ, — влез папа.

— И я, раз уж я тут, — ввернул слово контр-адмирал Несс. — Это и моя племянница тоже. Как можно что-то обсуждать, не понимая до конца? Между нашими народами установлены дипломатические отношения и не ведется война, но как знать? Вдруг что-то изменится, — улыбка военного была холодна, как лед. — Что тогда будет с Хельгой?

"О, дядя…"

Да, он прав, как всегда прав. Хрупкий мир может легко смениться войной. Тем более, что уже не секрет, что в интересах торговой ассоциации рассорить нас с пришельцами. Но отчего он и все остальные лезут не в свое дело?! Почему??? Я была против.

Посол переводил взгляд с одного на другого и медленно, неглубоко дышал. Мне даже показалось, что ему нехорошо. Потом я поняла, что он просто старается глубоко не вдыхать. Должно быть, воздух в тесном помещении внезапно перенасытился людскими эмоциями…

— Отвечаю брату моей женщины, — ответил Хаоли Этти. — Женщина решает.

— Решает что? — заинтересованно продолжал допытываться Эрик.

— Все.

Эрик сначала растерялся, а эхом повторил:

— Все-все?

Посол молча кивнул. Кажется, он был чем-то втайне очень доволен. Потом сощурился и, как будто оправдываясь за свой поступок, добавил:

— Такой редкий случай и большая честь! Я просто не мог не воспользоваться. Доктор Рагнарссен всегда может передумать, но я сделаю все, чтобы этого не произошло.

Посол вел себя так, будто сорвал джек-пот в лотерее. Теперь я поняла, почему мой статус неверно перевели в словаре как "трофей". Еще бы повесил на грудь, как орден, чтобы хвастаться перед другими.

— Хельга, — совсем, как в детстве, ткнул меня под бок Эрик. — Кажется, он еще не совсем для нас потерян.

— Эрик! — разозлилась я на свое живое отражение.

— А что? — улыбнулся тот, — Такие преференции…

— Дети! — прервал наш обмен любезностями папа и хлопнул рукой по столу. — Сейчас не время для шуток. Слишком серьезные дела. Я еле уладил дело с Советом и министром после того, как все вскрылось.

Стоило ему напомнить, как я еще больше помрачнела, а брат стушевался. Да уж, скандал вышел знатный. Отчего же все так сложно в нашей жизни? Почему Хаоли не человек? Нелюдь, хотя и гуманоид. Будь он человеком, это бы все упростило для нас двоих.

— Ясно, — подытожил дед, обратившись к послу. — Раз уж все зависит от нее, тогда… я приложу все усилия, дабы моя внучка решила так, как я хочу.

— А чего вы хотите, господин Нагато? — спросил посол.

— Чтобы она наконец остепенилась, вышла замуж за достойного молодого человека из тех, что ей подобрали, и я наконец дождался правнуков, — ответил старик. — Я уже немолод.

— Ясно.

* * *

Обед плавно завершился, а общение сошло на нет. Женщины убирали со стола. Тетушки собирали гостям коробочки-бенто с остатками трапезы. Дядя Бьёрн напросился на ночевку, а женатые пары засобирались восвояси.

Гости, чтобы не мешать, переместились в малую гостиную. Брат неведомым образом сошелся характерами с послом, а вот с Эши Этти, напротив, не нашел общего языка. А посол подружился с Шейдом. Бедный пес в наморднике и на поводке лежал на своей лежанке, ворча и порыкивая на посторонних. Хаоли безбоязненно подошел и присел рядом, опустившись на колени. Он что-то сказал на своем языке и протянул руку к морде пса.

— Осторожно! — предупредила я, но было уже поздно.

Посол ласково гладил большую собачью голову, при этом что-то тихо приговаривая. Опять читал стихи? С него станется. Я невольно улыбнулась. Шейд для порядка приподнял верхнюю губу и сказал: "Р-р-р!", но вырываться или кусать не спешил. А потом, о чудо из чудес, и вовсе застучал по полу хвостом! Хаоли, ободренный благосклонным приемом, продолжил чесать за ухом у пса.

— Ох, Шейд, — я тоже присела рядом и погладила пушистый мех. — Ты меня удивляешь.

Я повернулась к послу. На самом деле это он меня удивлял, снова и снова. Пальцы наших рук, погруженные в мех, на мгновение переплелись. Было в этом что-то на редкость интимное. Близость, не требующая слов, но наполняющая все вокруг доверием и теплом. Пусть весь мир против, пусть между нами стоит война и видовые различия, пусть мы изначально разные — сейчас, в эту секунду все эти препятствия не имели значения. Здесь и сейчас — мой маленький собачий дзен.