Осколки зеркала Вечности и тропы искателей (СИ) - Линтейг Алиса "Silent Song" - Страница 113

— Скорее всего, это оригинальное заклинание на эвелийском и тавелийском языках, а то был перевод, — решил Алекс, сравнивая две записи, примерно одинаковые по размеру. И действительно, сразу создавалось такое ощущение: листы явно специально лежали вместе, а основное заклятие вряд ли было на понятном им языке. Похоже, Элвин Найтон ещё долго и старательно переводил его, чтобы прочитать и понять весь смысл древнего высшего ритуала.

А Эдмунда неожиданно стремительной молнией ударила внезапная мысль. Он вспомнил похожие слова, вспомнил, где видел их, где случайно прочитал много лет тому назад.

— Алекс… — затуманенно начал он. — Кажется, я знаю, где, вероятно, можно найти продолжение заклинания.

— Что? И где же? — Найтон посмотрел на него с каким-то скептическим сомнением, похожим на то, что читалось недавно во взгляде его отца.

— На поверхности осколков. Ещё давно, когда я рассматривал зеркало своей сестры, я увидел какие-то слова. Они были размыты, но, насколько я помню, чем-то похожи на эти.

— Ты видел какие-то слова на поверхности осколков? — Теперь глаза приятеля раскрылись от внезапно охватившего его изумления.

— Да, там точно были слова. — Эдмунд ловким движением вызволил уменьшенную сумку из кармана мантии, заклинанием вернул ей настоящий вид и осторожно достал первый попавшийся фрагмент зеркала. — Вот, посмотри. — Он протянул осколок Алексу, а сам затем вытащил ещё один и тоже принялся его разглядывать.

Сначала стекло оставалось таким же чистым, прозрачным, и только лишь показывало его собственное отражение. Но он помнил, что и почти пять лет назад оно тоже не сразу раскрыло перед ним свою тайну, а потому с упорством рассматривал его, пытаясь словно прочитать изнутри.

Через некоторое время отражающая поверхность неожиданно помутилась, как тогда, подернулась лёгкой пеленой. Эдмунд крепче схватил осколок и особенно напряг глаза, силясь на этот раз не просто увидеть туманные очертания, но и разобрать сам текст, насколько это было возможно.

И вот на дымчатом мареве, застелившем вдруг магическое стекло, снова появились те слова. Загадочные, неизвестные, вычурные речи на незнакомом языке, что будто что-то говорили ему или призывали его к себе. Какое-то время он заворожённо наблюдал, как постепенно проявлялся колдовской текст, как раздвигал собою помутившуюся отражающую поверхность.

— Вот, смотри! — Неожиданно опомнившись, Саннорт сразу же с тихим восхищением показал своё открытие Найтону.

Чуть прищурившись, Алекс пристально всмотрелся в таинственный фрагмент — и разглядывал так долго, тщательно, но в лице все не менялся. Оставался таким же настороженным, сосредоточенным и явно что-то недопонимающим.

— Я вижу только самого себя, — недоумевающе произнёс он после нескольких тщетных попыток.

— Смотри внимательнее. Там точно есть текст. И на твоём осколке есть, я вижу его. Кажется, он везде одинаковый. Я тоже сначала не видел, он открывается постепенно.

Эдмунд достал ещё три осколка, и они ещё несколько часов смотрели в проклятое стекло, но по-прежнему видели разное: Саннорт все чётче разглядывал древние слова, везде одинаковые, но такие же непонятные, проявляющиеся на затуманенной поверхности, а Найтон продолжал видеть лишь собственное отражение. И как он ни смотрел, что ни делал, все равно не озаряло его лицо восхищение от внезапного открытия.

Вот уже зашагали за стенами комнаты эльфы, собирающиеся на полуночные концерты, вот послышалось тихое, мелодичное пение, а юноши так и не поняли друг друга. И ничто не способно было передать видение Эдмунда Алексу. Только лишь слова, но от них не так много смысла, они вполне могли быть пустыми, бесполезными, как и то заклинание могло оказаться в итоге обычной галлюцинацией.

— Ты действительно ничего не видишь? — уже с нотками обречённости спросил Эдмунд.

— Да. Только самого себя. И, кажется, уже не увижу, — Алекс снова с несколько скептическим видом протянул осколок искателю.

— Может быть, это была моя галлюцинация… — вслух предположил Саннорт. Теперь ему уже показалось откровенно странным, что Найтон, так долго и тщательно рассматривавший, не увидел даже очертаний тех слов, а сам он сумел рассмотреть целую фразу, что теперь силуэтами букв упорно крутилась в его голове.

— Нет, — твёрдо ответил Алекс. — Либо я настолько прекрасен, что затмеваю собой даже древние магические символы, либо часть меня просто не живёт в зеркале и не даёт мне подсказок, в отличие от твоей.

— Скорее первый вариант… — сдавленно усмехнулся Эдмунд.

— Конечно, это очень лестно, но все же я больше склоняюсь ко второму.

— А если серьёзно: ты когда-нибудь слышал, чтобы Равенсы общались с мертвыми и могли видеть альфоров, когда те с ними связывались мысленно? — неожиданно нашёлся Саннорт.

— Нет, но я сомневаюсь, что это как-то связано. Причины того, что ты видишь альфора и мертвых, явно другие.

— А вот здесь я бы поспорил… Это вполне может быть связано с моей семьёй, — возразил Эдмунд.

— Так или иначе, тебе в любом случае нужно как можно скорее узнать хоть что-то о своей семье. И не стоит так однозначно отрицать, что ты не наследник Равенсов. А ещё я попрошу тебя записать все, что ты увидишь на осколках, когда мы уйдём из этой комнаты.

— Да, хорошо.

Ещё некоторое время они поизучали записи Элвина Найтона, его старые дневники, где описывал он в красках свои захватывающие приключения, его ценные вещи с тех времён, которые он хранил в этой странной темноватой комнате, черновики его книг о зеркале Вечности. И нашли ещё один осколок — такой маленький, неприметный, затерянный, он лежал среди дневниковых заметок. Как только Эдмунд обнаружил его, он сразу же взял его в руки и снова принялся рассматривать, искать те таинственные письмена.

На этот раз они появились сразу. Не успел Эдмунд даже разглядеть своё отражение, как снова затуманилось проклятое стекло и вновь на нем начали проявляться злосчастные слова.

— Я снова их вижу, — приглушённо произнёс он.

— Я уже не удивляюсь, — с невозмутимым видом отозвался Алекс. Потом на всякий случай взял из рук Саннорта его находку, немного посмотрел в неё, но быстро отложил, как и ожидалось, ничего не увидев.

***

Исследовав хранилище Элвина и больше ничего не найдя, Эдмунд и Алекс отправились в библиотеку. Они на время забрали записи Найтона-старшего с заклинанием, чтобы переписать его, лучше изучить и, похоже, дополнить теми загадочными письменами, что увидел Саннорт на стекле.

Эдмунд снова достал осколки, взял чистые листы бумаги, ручку и чернильницу, стоявшие на столе, и увлечённо принялся за дело. Алекс в это время подобрался к одной из книжных полок, быстро нашел там какую-то очень древнюю, толстую, ветхую книгу и, сев напротив приятеля, стал что-то сосредоточенно искать. При этом периодически он поглядывал на записи отца, словно сравнивал их с чем-то.

Между тем переписывание древних символов оказалось не такой лёгкой задачей, как виделось сначала: иногда буквы словно меняли очертания, искривлялись или просто ускользали в туманной дымке. Один раз они настолько потускнели, что Эдмунд снова не смог ничего разобрать. Он принялся упорно выжидать, но древние письмена все не открывались ему, и только лишь смотрело на него его собственное растерянное отражение, запелененное легким магическим туманом.

И вот он уже почти отчаялся что-то найти, почти отложил осколок, но речи снова проявились, словно насмехаясь над ним. Теперь они были гораздо более яркими, четкими, будто неведомая магия сумела невидимым лезвием распороть дымчатую пелену и вырваться на первый план. Саннорт принялся буквально строчить все, что видел, боясь вновь потерять заветные символы.

В скором времени те неведомые слова уже расположились на бумаге, не так чётко и аккуратно, как на зеркале, но настолько понятно, насколько в силах был это передать сам Эдмунд.

— Я все переписал, — сообщил он Алексу. Тот сразу отвлёкся от книги, поднял голову, взял в руки исписанный лист бумаги, лежавший напротив Саннорта, и занялся его тщательным изучением.