В мире будущего - Шелонский Николай Николаевич - Страница 115

Прошло около часа. Сэр Муррей начал приходить в нетерпение. Он подошел к окну и не увидел перед собой ничего, кроме высокой стены.

Хорошо ли он поступил, что, несмотря на предупреждения, вернулся в Англию?

Конечно, было бы благоразумнее остаться там, где его встретили, как родного, где люди стояли на неотразимо высшей ступени цивилизации. Но он не мог отказаться от мысли увидеть родину. Отторгнутый от нее, он терял всякий смысл в жизни.

Да, наконец, очевидно, он стал жертвой простого недоразумения. Действительно, все его приключения так несбыточны, фантастичны, что всякий вправе был усомниться в его личности.

Но, наверное, предприятие Марковича наделало в свое время много шуму. Он помнит волнение, охватившее всех, когда экспедицией был разрешен вопрос о воздухоплавании. Английские корабли, которые он видел, сильно напоминают «Марс». Следовательно, предприятие Марковича составило эпоху в науке и в жизни людей. Забыть о нем не могли и через тысячу лет. Можно будет доказать, что и он, Муррей, был одним из участников экспедиции.

Эти размышления были прерваны вошедшим в комнату офицером.

- Следуйте за мной! - приказал он англичанину.

Через несколько комнат, в которых помещалась, по-видимому, канцелярия, сэра Муррея привели к затворенным дверям, у которых стоял служитель в расшитой ливрее.

Офицер оправился, подтянул шпагу, взял по форме в левую руку каску, отворил дверь и, пропустив вперед узника, пошел за ним сам.

Сэр Муррей очутился в роскошно убранном кабинете.

Прямо против него, за письменным столом, сидел пожилой человек в хорошо знакомом сэру Муррею мундире английского адмирала.

«Теперь все выяснится»! - невольно подумал пленник.

- Мне передали ваш рассказ, - обратился к нему адмирал. - Согласитесь сами, что он чрезвычайно неправдоподобен. Вас нельзя счесть за сумасшедшего, а потому необходимо предположить, что вы не тот, за кого себя выдаете, и что ваше прибытие в Англию в сопровождении людей враждебной нам нации может казаться подозрительным, особенно теперь… по некоторым причинам.

- Я сказал совершенную правду, - отвечал Муррей. - Экспедиция, в которой я принял тысячу лет тому назад участие с разрешения правительства и по поручению Королевского общества, должна быть вам известна…

- Мы уже сделали необходимые справки, - перебил его адмирал. - Действительно, в архиве Лондонского Королевского общества нашлись известия, подтверждающие ваш рассказ. Но лорд Муррей не возвратился из этой экспедиции: он погиб во время ее, - и, за его самоотверженную любовь к науке и плодотворную деятельность на пользу просвещения, английская нация воздвигла ему памятник, который вы и теперь можете видеть перед зданием Лондонской академии.

- Мне - памятник! - дрожащим голосом воскликнул сэр Муррей.

- Не вам, а лорду Муррею.

- Так вы не верите мне?

- По крайней мере, весьма сильно сомневаюсь.

- Но мой паспорт?

- Это документ не подложный, но он мог попасть к вам в руки различными способами…

- Тогда у меня есть еще доказательство.:.

- Какое?

Сэр Муррей вынул из бумажника несколько английских банковых билетов и подал их адмиралу.

- Этим билетам - сказал он, - более тысячи лет.

Адмирал подозвал к себе стоявшего позади пленника офицера, и они несколько минут со вниманием рассматривали полуистлевшие бумажки.

- Вы можете, - сказал наконец адмирал, - получить по ним деньги…

- Я не говорю об этом…

- Да, потому что в вашем багаже нашли на значительную сумму золота в слитках…

- Но откуда же я мог бы взять все эти вещи, несомненно древнего происхождения?

- Не знаю.

- За кого же вы меня принимаете?

- Этого пока мы вам не скажем.

- Но я свободен?

Адмирал с секунду колебался.

- Да, - сказал он наконец, - я только предварительно попрошу вас написать ваше показание. Но при этом вам нет нужды употреблять устаревший язык, наоборот, вы говорите…

- Но я не знаю другого…

- В таком случае, как хотите, - пожал плечами адмирал. - Кроме того, позвольте мне дать вам один совет…

- Пожалуйста!

- На вас одежда, принятая в России и Франции. Появившись в ней на улицах Лондона, вы подвергнетесь весьма многим неприятностям.

- Но у меня нет другой.

- Когда вы напишете ваше показание, вы можете послать купить платье и переодеться здесь…

- Но у меня нет денег - только золото.

- Я с удовольствием разменяю вам один из ваших старинных билетов.

Часа через два после этого разговора сэр Муррей проезжал уже в кебе по улицам Лондона.

Теперь он чувствовал себя в Англии: серые громады зданий, высившиеся по сторонам, грохот экипажей, снующая по всем направлениям толпа, - все представляло для него давно знакомую картину.

Но он не узнавал улиц, по которым проезжал: в его время, насколько он мог ориентироваться, здесь были открытые местности, далекое предместье Лондона.

- Куда ехать, сэр? - обратился к нему кучер.

- В гостиницу!

- В какую?

- Одну из лучших!

- Но где?

- То есть как где? В Лондоне.

- В каком месте Лондона?

- Я никогда не был в Лондоне.

Кучер проворчал что-то себе под нос и, проехав несколько улиц, остановился перед зданием, поразившим ученого своими непомерно громадными размерами: это было пятнадцатиэтажное здание, в котором легко могло поместиться население небольшого города.

Сэру Муррею отвели роскошное помещение. Не прошло и часа после его прибытия, как в двери его номера постучались.

- Войдите, - сказал сэр Муррей.

Он увидел перед собой средних лет господина, во фраке и белом галстуке.

- Арчибальд Хойланд, корреспондент «Всемирной газеты»! - отрекомендовался он.

Сэр Муррей пригласил его сесть.

- Я решился обратиться к вам, милорд, - начал репортер, - так как ваши необычайные приключения…

- Позвольте, - с удивлением перебил его Муррей, - откуда вы могли узнать о моем прибытии и тем более о моих приключениях?

- Но, милорд, ваше письменное показание, данное в бюро обороны…

- Оно секретно: мне сказали, что его будут держать в строгой тайне…

- О милорд! - улыбнулся репортер. - Это тайна не для нас…

- Почему?

- У нас есть везде свои служащие…

Вошедший слуга подал Муррею сразу четыре визитных карточки. Сэр Муррей, взглянув на них, увидел, что на каждой под именем и фамилией стояло слово: «корреспондент».

- Прошу подождать! - сказал он слуге.

- Милорд! - воскликнул Хойланд, лишь только слуга вышел. - Редакция «Всемирной газеты» предлагает вам десять тысяч фунтов с тем, чтобы вы не принимали других корреспондентов, кроме меня…

- Но, сэр…

- Двенадцать тысяч, милорд! Двенадцать!

- Позвольте, сэр, я вовсе не намерен…

- Милорд, если негодяй Холь был уже у вас…

- У меня никого не было…

- Пятнадцать тысяч фунтов, милорд! «Всемирная газета» печатается в десяти миллионах экземплярах, годовая цена…

- Мне нет дела до годовой цены. Я не могу отказать…

- Сэр, ни одна газета не может заплатить вам столько, как наша…

- Что вам от меня угодно?

- Милорд, вы напишете ваши воспоминания для нашей газеты…

Муррей не успел ответить: снова появился слуга и подал ему на подносе целую кучу карточек.

- Они вас дожидаются, сэр, - прибавил он уходя.

- Милорд, откажите им!

- Не могу.

- Двадцать тысяч!

- Я попрошу вас уйти.

- Вы прогадаете, милорд.

Сэр Муррей встал с своего места.

- Но вы согласны дать ваши воспоминания для нашей газеты?

- Согласен.

- Когда?

- Позвольте подумать…

- Через час, милорд. Через два часа выйдет особое прибавление…

- Через неделю, сэр.

- Вы шутите.

- Нисколько.

- Хорошо, милорд. Вот чек!

Мистер Хойланд быстро вырвал из книжки чек и положил его на стол.

- Зачем же? Я не возьму!

- Ваша выдумка гениальна, милорд!

С этими словами, прежде чем Муррей успел опомниться, репортер скрылся.