Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ) - Кувайкова Анна Александровна - Страница 65

Умом-то я это понимаю, да. Вот только отголоски случившегося нет-нет, но всё же напоминают о себе. И совершенно машинально, непроизвольно я вжала голову в плечи, опустив взгляд и стиснув крепко почти остывшую кружку в руках.

Что бы едва не выронить её, когда мимо просвистела книжка в мягком переплёте, врезавшаяся в стену аккурат над головами парней. А Харон, скрестившая руки на груди и смерившая троицу нечитаемым взглядом, тихо, но очень весомо произнесла:

- Ещё раз повысите голос, и мне будет плевать на голос разума, в лице моего обожаемого отморозка. Я вам гарантирую, в таком случае, мои профессиональные навыки и таланты вы оцените по достоинству!

- Да мля! – Харлей всплеснул руками и взъерошил волосы. – Мы ж не ругаться пришли! Мы пришли узнать как её самочувствие! И вообще, понять хотим, что могло привести её в такое состояние!

Вторая книжка едва не попала прямо в лоб моего непосредственного начальства, в последний момент успевшего пригнуться.

- Последнее китайское,  - ядовито уточнила Женька, забираясь с ногами в кресло и подтягивая к себе сборник сочинений Толстого, за каким-то чёртом вытащенный ею из книжного шкафа. – А вчера произошло нападение, спровоцировавшее паническую атаку и воспоминание из прошлого! Вот и всё.

- Да как бы поподробнее хотелось, - протянул Михаил, постукивая пальцами по колену. – И да. Харлей прав. Какого чёрта, Эльза? Тебя никто не собирается увольнять и уж точно не считает виноватой. Откуда вообще такие дурные мысли-то взялись?!

- Оттуда откуда надо, - снова влезла Харон, взвешивая на руке одну из книг, кажется первый том «Войны и мира». – А свои желания, насчёт «поподробнее» засуньте туда, куда проктолог ещё не смотрел. Если что, могу даже посоветовать специалиста!

Я же, не слушая ворчание подруги, сделала небольшой глоток почти остывшего мятного чая, сглотнула подступивший к горлу горький ком и медленно, едва слышно проговорила:

- Откуда…  Я бы очень хотела, что бы им неоткуда было браться, - вымученно улыбнулась, всё же посмотрев на резко замолчавших байкеров. – Только у каждого из нас свои демоны… И своё прошлое. Которое и рад бы забыть, вот только… Не получается.

Снова замолчала, пытаясь подобрать слова. Олег открыл, было, рот, намереваясь что-то сказать, но я, приняв для себя решение, подняла руку, останавливая его. И глубоко вздохнув, закрыла глаза, заговорив снова:

- Мою мать расстреляли из автомата на оживлённой улице посреди бела дня. Машина просто проехала мимо, выдав очередь, попутно собрав ещё нескольких жертв. Им повезло, они отделались ранением. Моей матери – нет. Её убило на месте, - глубоко вздохнула и медленно выдохнула, едва заметно поведя плечами. – Мы вдвоём возвращались из школы. Она работала учителем истории и в пересменку решила проводить меня до дома. Я не видела, что с ней случилось…- горько усмехнулась, качая головой и пытаясь хоть как-то абстрагировать от собственных чувств и эмоций. Получалось хреново. – Меня вырвали из её рук за несколько минут до этого, насильно затащив в микроавтобус. На улице было полно людей. Но никто не попытался остановить их. Никто не попробовал меня спасти. Никто не  помог моей матери. Такова жизнь… Своя шкура, она ближе к телу, да…

Отставив кружку в сторону, зябко передёрнула плечами, обхватив себя руками и опустив голову ещё ниже. Голос неожиданно охрип, вот только начав говорить, я уже не могла остановиться, впервые за десять лет рассказывая в общем-то чужим мне людям то, что до этого дня не удалось вытянуть никому. Даже врачам.

- Мне было пятнадцать. Я была напугана, я не знала, кто эти люди и что они от меня хотят… Я билась в истерике и пыталась вырваться, просила меня отпустить и звала маму и отца, - машинально потёрла здоровую щёку, по которой в тот раз прилетел пудовый кулак. – Мне быстро объяснили, что за мной никто не придёт. Быстро, болезненно и жестоко. Но я всё равно надеялась, как и все дети, веря в силу своих родителей. Они заперли меня в подвале, посадили на цепь и весело объявили, что пока мой отец не согласиться на их условия, придётся мне побыть их комнатной зверушкой… После чего иначе никто меня уже не называл.

Замолчала, собираясь с духом и медленно цедя холодный чай. Харон не проронила ни слова, сцепив зубы и явно припоминая в уме все способы расчленения человеческого тела. Рокеры же замерли в одной позе, сжав кулаки и стараясь на меня лишний раз не смотреть.

Одно хорошо. На их лицах я не видела жалости. Это добило бы меня окончательно.

- Это кажется безумным… - я говорил медленно, пытаясь подбирать слова. – Но мне повезло. Мой отец, в то время работавший в тесном контакте с отделом по борьбе с организованной преступностью, оказался им нужен. Поэтому они ломали дочь мента, да, но не пытались насиловать или убить. Издевались. били, давили морально и психологически… - тут я цинично усмехнулась. – Но не ставили себе целью меня убить или использовать для собственных утех. Так что да, мне повезло. Но спустя два дня после того, как меня заперли в подвале, они привезли ещё одну девочку. Мою ровесницу, может на год меня младше. Её звали Марина, она была дочерью начинающих, но успешных предпринимателей. И за неё запросили выкуп…

Ещё одна пауза. Тошнота подкатила к горлу, но я проигнорировала её, сцепив пальцы в замок и наконец-то посмотрев прямо на своих гостей. И улыбнулась, горько, едко, цинично:

- Мы провели вместе несколько недель. Мы верили, что нас спасут. Но её родители опоздали с выкупом всего на один час… Один, грёбанный час. Её выволокли в центр комнаты, где нас держали, изнасиловали и забили насмерть арматурой и битами, с металлическими набалдашниками. Со смешками и шуточками, на тему свежего мяса. Я не помню, что было дальше. Всё, что я запомнила – это дикие, мёртвые глаза на залитом кровью лице, а дальше один большой, зияющий темнотой провал, - глубоко вздохнув, я потёрла плечи ладонями, пытаясь избавиться от фантомной боли, сковавшей тело и отдававшейся в висках и душе. Сгорбилась, издав тихий, почти истерический смешок, качая головой. – О том, что было дальше, мне рассказал отец. Ворвавшись вместе с группой захвата, он увидел меня, стоящую на коленях и обнимающую мёртвую девочку. Один нападавший был мёртв, второй ранен… А третий стоял рядом со мной, замахнувшись арматурой. Если бы они задержались или замешкались на пару минут, я бы тоже осталась там, в этом подвале.

Сглотнув, нервно заправила прядь волос за ухо, ёжась под пристальными взглядами и вновь переживая неприятную для себя беззащитность и непривычную открытость. И тихо, почти неслышно добавила:

- Первый срыв случился спустя месяц, полтора. Мне вылечили синяки, переломы и сотрясение. Подтянули до приемлемого уровня истощённый организм. И вызвали на очную ставку с задержанным. Её я провела как в тумане, отвечая на вопросы следователя, дала показания и указала на того, кого нужно. А когда ехали обратно в больницу меня накрыло. Да так, что врачи определили меня в психоневрологическое отделение, накачав сильнейшими транквилизаторами. На обычные седативные, как оказалось, я не реагирую совершенно. Оттуда отец с братьями забрали меня через две недели, когда однажды, придя меня навестить, Димыч просто не смог до меня дозваться. Он же послал по пешему эротическому маршруту врачей, больницу и их рекомендации, вместе с диагнозами. Меня выхаживали дома. Димка, Веня и Харон попеременно дежурили рядом, не давая скатиться в депрессию и заставляя двигаться дальше. Они же помогали учиться заново жить и общаться с людьми, справляться с эмоциями и подавлять накатывающие порой приступы паники.

Взяв подрагивающими пальцами кружку, я допила чай, повертела в руках керамическую чашку с морозным узором по бокам…

- Меня называют отмороженной, ледяной, Снежной Королевой и много как ещё. Те, кто со мной встречается впервые, считают, что я просто высокомерна или же бесчувственная напрочь. А может и то и другое вместе. Вопрос в том, что тогда это был мой единственный шанс жить нормально, не просыпаясь каждую ночь с криком от очередного кошмара, не мучаясь бессонницей и не дёргаясь от любых резких звуков или жестов. Чем объяснять кому-то почему я так реагирую, мне было удобнее заморозить собственные чувства и эмоции, держать их под контролем и не позволять себе лишнего. А потом, это просто стало привычкой, - едва заметно пожала плечами, устало закрыв глаза и качнув головой. – Привычкой, ломать которую больно и сложно, хотя я всё же пытаюсь… Вы хотели знать, что вчера произошло? Ответ прост. Меня просто вернули в прошлое, когда боишься лишний раз вздохнуть или шевельнуться. Когда страх так велик, что сковывает всё и оставляет одно единственное желание – выжить. И если ради него мне надо подчиниться нападавшему – я подчинюсь. Поэтому я не кричала. Поэтому не смогла сопротивляться. И только когда он ударил Катю… Тогда во мне что-то сломалось. И только тогда я смогла хоть что-то сделать… В отличие от того раза.