Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ) - Кувайкова Анна Александровна - Страница 55

Я с минуту молча смотрела на это удивительное выражение лица, заискивающее и такое милое одновременно. И чем дольше я хранила молчание, тем тревожнее и мрачнее становился взгляд зелёных глаз, а сам его обладатель даже переступил с ноги на ногу пару раз, явно с некой опаской ожидая моего ответа.

- Ледышка, ну… Я… Это…

Весело фыркнув, я обхватила его лицо ладонями, невесомо коснулась губами губ и тихо сказала:

- Прощён. И… Спасибо. Для меня никто такого не делал, правда.

И смутилась от собственных слов и действий. Однако, Верещагин на мои алеющие щёки внимания не обратил. Он схватил меня в охапку, поднял над полом и поцеловал. Коротко, зато крепко. После чего вынес так же, как и занёс в это помещение – на руках. И то, что я была против, а народ тыкал в нашу парочку пальцами, его волновало ну в самую последнюю очередь.

Это нисколько не помешало Олегу донести меня до джипа, усадить на сиденье и забраться следом. Правда, на этот раз он обошёлся без повязок и недосказанности, спросив напрямую:

- Хочешь перекусить?

- А в клубе мы этого сделать не можем? – я иронично выгнула бровь, пристёгивая ремень безопасности и вопросительно на него посмотрев.

- Там нас будут отвлекать, - уклончиво откликнулся Олег, выезжая с парковки.

- Вообще-то, нам платят за то, что бы нас отвлекали, - негромко засмеялась, не испытывая никаких угрызений совести по поводу прогула рабочей смены. – И вряд ли начальство обрадуется, не обнаружив на рабочем месте как начальника службы безопасности, так и администратора клуба.

- Я другого боюсь, - пробормотал себе под нос Верещагин, сворачивая на перекрёстке. – Как бы они там твой любимый кактус не споили… На радостях!

- Ты о чём это? – в груди шевельнулось подозрение, плавно перетекающее в уверенность, что некоторые товарищи пребывали в состоянии очередного сговора.

И оно только крепло от того, как невинно улыбался брюнет, подъезжая к небольшой пиццерии на углу. Но развивать тему я не стала. Только сделала себе мысленную пометку проверить собственные предчувствия, выбираясь из машины без посторонней помощи. И без неё же проходя в гостеприимно распахнутые двери кафе, не обращая внимания на несколько обиженный взгляд Верещагина.

Хватит, он и так меня сегодня  в зоопарк на руках внёс, а из клуба вообще на плече вытащил. Я, в общем-то, не сказать что бы очень уж против такого способа передвижений… Но для меня это было, скажем так, в новинку.

И дико смущало, если честно.

Я едва заметно поморщилась, присаживаясь за свободный столик и расстегивая пиджак. Да, меня трудно чем-то смутить, я бы сказала почти невозможно. Но именно что почти! И как любит доказывать свою правоту Харон, на каждую гайку найдётся свой болт с нарезкой.

Прыснула, весело сощурившись и разглядывая Олега, вставшего перед стойкой и делавшего заказ. Вот уж не знаю, насколько он похож на болт, и в каком именно месте, но благодаря этому представителю хомо сапиенс, подвид байкер упёртый, самоуверенный, я, похоже, много чего ещё неизвестного освоить смогу.

И как бы не в самые короткие сроки…

Поставив передо мною тарелку с горячей, вкусно пахнущей пиццей и большой стакан чая, Олег уселся напротив меня с большим сэндвичем с не менее большим куском мяса в нём. И с кружкой кофе, ага. Почти литровой. На которую Верещагин косился с такой алчностью, которой позавидовал бы и Смауг, стороживший свои сокровища.

Усмехнувшись такому пристальному вниманию к напитку, я обхватила руками кружку с чаем, грея чуть озябшие и подрагивающие от волнения пальцы. Наклонилась вперёд, закрыв глаза и вдыхая аромат бергамота и лимона. Повела носом, фыркнула тихо и отпила, жмурясь от ощущения тепла, прокатившегося по телу.

После чего замерла, недоумённо глядя на уставившегося на меня парня. Олег как завороженный наблюдал за мной, не донеся бутерброд до рта. Я вопросительно вскинула бровь, поинтересовавшись:

- Что?

- Ты когда так улыбаешься… - тут Олег сглотнул и попытался подобрать слова, что бы выразить собственные мысли. – Такая… Милая. Нежная. Ранимая… Женственная, во!

- Комплименты, Верещагин, явно не твоё, - засмеявшись, я покачала головой, взяв кусок пиццы руками и откусив кусок.

- Раньше никто не жаловался на… - тут Олег осёкся под моим насмешливым взглядом и застонал, хлопнув себя по лбу. – Млять… Прости, Ледышка, я не это хотел сказать!

- Ну, я не сомневаюсь, что на твоё красноречие раньше никто не жаловался, - подчёркнуто деловым тоном откликнулась, пряча улыбку за кружкой с чаем.

Верещагин заметно занервничал, явно пытаясь придумать, как бы исправить собственный внезапный косяк. А я ему страдания облегчать не собиралась, с каким-то непонятным азартом ожидая, что он предпримет.

Дождалась. Олежек нервничать перестал, сощурился хитро и… Придвинул мой стул к себе поближе. И пока я удивлённо переварила изменения собственного местоположения, откусил кусок моей пиццы.

- Наглость второе счастье? – фыркнула, отбирая у него свою еду и пытаясь отодвинуться подальше.

Такой финт ушами мне предсказуемо совершить не дали. Поймали за руку, потёрлись щекой о ладонь и заметили довольным тоном:

- В случае с тобой, Ледышка, первое. И да, раньше никто не жаловался…Но раньше у меня никогда не было такой очаровательной и неприступной девушки.

Не выдержав, я засмеялась, щёлкнув его по носу:

- Выкрутился-таки. И комплимент отвесил и себя обелил. Вот в кого ты такой хитрый, а, Верещагин?

- Все претензии к производителям, - невозмутимо откликнулся парень, с азартом отпилив кусок своего бутерброда и положив его мне на тарелку. – Хочешь, познакомлю?

От неожиданности я чуть не подавилась и тихо кашлянула, с подозрением уставившись на довольного жизнью и собой рокера:

- Извини… Что?

- Я говорю, хочешь, познакомлю с производителями?

- Верещагин, я верю, что наглость для тебя первое счастье… Но, давай, ты всё-таки не будешь лететь вперёд паровоза, м? – пододвинув к себе чай, вновь обхватила кружку ладонями, уткнувшись в неё носом.

- Я ещё даже не начинал, - меня дёрнули за кончик косы, улыбаясь при этом так невинно, что парочка посетительниц за соседним столиком чуть не выпала в осадок, глядя на это обаятельное чудо…

Чудовище, в смысле. Обаятельное, привлекательное, но такое невыносимое, что, ни в сказке сказать, ни пером описать. Даже матом и то, сформулировать вряд ли получится!

- Суицидальные наклонности во всей своей красе? – выразительно выгнула бровь, стараясь не улыбаться слишком уж широко и довольно. И да, мне действительно нравились эти беззлобные пикировки.

Особенно, когда чья-то наглая ладонь, недолго думая, поселилась на моей пояснице, забравшись под блузку, и мягко, почти невесомо поглаживая кожу. Вид у Олежека при этом был сама сосредоточенность и серьёзность. Дамы за соседним столиком устроили полноценный обстрел томным взглядами. И мне бы устроить приступ ревности и проявить собственнические инстинкты во всей своей красе…

Но я лишь улыбалась, пила чай, незаметно подсовывала оголодавшему рокеру остатки собственной пиццы и впервые за очень, очень много лет чувствовала себя спокойно. И даже почти не возражала, когда в ответ на мою колкость меня просто чмокнули в щёку и окончательно отобрали еду.

Спасибо, хоть чай оставили!

Из кафе мы выбрались через полчаса, когда чай и кофе закончились, а наглость и упрямство некоторых достигли апогея в попытке затащить меня к себе на колени. Увы, я на провокации не велась и в ответ на умоляющие взгляды и милые улыбки, только иронично выгибала бровь. В душе радуясь такому вниманию и впитывая каждую молчаливую и мимолетную ласку как губка.

Усадив меня в джип, Верещагин залез на водительское сиденье и грустно протянул:

- Впервые в жизни хочу забить на любимую работу.

- Я с удовольствием посмотрю на то, как уважаемый Харлей и его хмурое величество Михаил свет Александрович уточняют, по каким таким причинам у тебя сегодня такая зверская «любовь» к собственной работе… - задумчиво протянула, постукивая пальцами по коленке. И фыркнула, весело улыбнувшись. – Но предпочту обойтись без таких крайностей. Ты мне пока что нужен живой, здоровый и даже относительно целый. Так что вперёд и с песней, Верещагин.  Работа не ждёт.