Ледышка или Снежная Королева для рокера (СИ) - Кувайкова Анна Александровна - Страница 51

-  А тебе нет? – и такая улыбка на лице, пакостная, что я невольно заподозрила какой-то подвох в ближайшие несколько минут.

- Я как-то больше к цивилизованным переговорам привыкла, - снова деланно пожав плечами, я  попыталась слезть со стола. Но меня перехватили за талию и усадили обратно.

Олег ещё и встал так, что единственной возможностью нормально разговаривать было отползти назад, ещё больше забираясь на чёртов стол.

- Я цивилизованно пробовал, не прокатит, - хмыкнул Верещагин, наклоняясь ниже, да так что я с удивлением оказалась нос к носу с ним. – С тобой, Ледышка, вообще сложно цивилизованно разговаривать. На свидание звал – отправила меня в далёкие края, открыто предлагал стать моей девушкой, маршрут только заковыристей получаться начал. Даже цветы дарить начать хотел… Но подумал, что розы ты выкинешь, а изысканные букеты вряд ли оценишь по достоинству… Так что да, цивилизованно с тобой вообще не получается.

- Так может дело не во мне? – с вызовом вздёрнула подбородок, чувствуя уже не только возможный подвох, но и то, что вполне могу доиграться.

- А может, кто-то просто трусит? – и такой выразительный взгляд, что я аж задохнулась от возмущения.

Нет, я знаю, что некоторым людям, конкретно одному весьма определённому квартету, удаётся взять меня на «слабо». Я в курсе, что порой позволяю собой манипулировать, когда меня исподволь вынуждают поступать не так как хотелось изначально, а исключительно назло и вопреки. Но почему, с какого перепугу все так свято уверены в том, что я чего-то боюсь?!

- А может, кто-то просто не так хорош, как о себе думает? – сузив глаза, я ехидно поинтересовалась, склонив голову набок.

Олег на такой выпад только снисходительно фыркнул, проведя носом по моей щеке:

- Хочешь проверить?

Вот уж не знаю точно, что на меня влияло больше – Олег, от присутствия которого сдавали нервы и голова отказывалась думать рационально или же вся ситуация в целом, но в который уже раз язык у меня заработал быстрее мозгов. Иначе с чего бы, вместо того что бы попытаться выскользнуть из захвата и благополучно уйти от опасности, я улыбнулась и насмешливо протянула, вызывающе наклонившись вперёд:

- Почему бы и нет?

То, что слова прозвучали напрасно, я осознала буквально в следующую секунду. Когда победно улыбающийся Верещагин сделал то, что, по всей видимости, давно мечтал сделать. Он просто и незатейливо заткнул все дальнейшие возражения поцелуем. И, как показала практика, книги не врут…

Это действительно работает!

Особенно когда тебя целуют нежно, бережно и в тоже время так напористо, что не выдерживают никакие барьеры, а попытки отгородиться, абстрагировать от происходящего кажутся настоящим кощунством.

И я точно могла сказать, меня никто и никогда не целовал ещё так. И вряд ли когда-то поцелует.

Чужие руки скользили по спине, забираясь под безрукавку, обводя линии позвоночника, рисуя незнакомые узоры. Краем сознания я заметила, что меня, собственно, никто и не держит, и я могу освободиться в любой подходящий момент. Вот только желания воспользоваться им у меня не возникло…

Я тонула в нежности, страсти власти, за которую мы всё же соперничали, не надолго уступая её друг другу. Я сама обхватила ладонями его шею, притягивая ближе, обвивая ногами чужие бёдра и прижимаясь крепче. Прогибаясь в спине и подставляясь под поцелуи. И посылая к чёртовой бабушке собственные принципы, правила и ледяные стены.

Всё равно они рано или поздно обрушаться под таким чувственным, нетерпеливым и жадным напором, приправленным долей терпкой, оглушающей нежности и обожанием.

Вот только в тот самый момент, когда я уже готова была сдаться по всем фронтам на милость победителя, этот самый «победитель» не придумал ничего лучше, чем слегка прикусить мою нижнюю губу и отступить.

Ещё и шаг назад сделал, глядя на меня взглядом кота, стащившего котлету с блюда и явно довольного проделанной работой. И это как-то поубавило чувственного пыла, а уж слова, прозвучавшие следом, и вовсе вернули меня с небес на грешную землю:

- И как тебе?

Я выпрямилась, осторожно спрыгнув со стола и одёрнув подол юбки. Поправила безрукавку, провела пальцами по волосам, придавая им более опрятный вид. И машинально облизнув припухшие от поцелуев губы, вежливо, насколько это было возможно, ответила:

- Неплохо, весьма неплохо… По пятибалльной шкале на троечку, с натяжкой. Но можно и лучше, намного-намного лучше, Верещагин. А теперь, прошу меня простить… Но мне пора работать.

И на этой ноте я сделала то, что могла – сбежала из кабинета. Нет, я не бросилась к выходу, а вышла спокойно и даже неторопливо. Но чем дальше я уходила от кабинета Верещагина (а именно туда меня недолго думая притащили), тем больше ускоряла шаг. В душе кипело негодование, обида и жгучее желание поступить в духе одного Рыжего Чудища – разбить что-нибудь об эту глупую, слишком много о себе мнящую голову!

- Идиот, - в кабинет я влетела, с размаху припечатав дверью об стену. И лишь чудом не задев несчастный, нив  чём не виноватый кактус Федю. Выдохнула, закрыв глаза и сжимая руки в кулаки. И добавила. – Тупица! Засранец! Просто феерический засранец… Это надо уметь, Верещагин, так всё испортить!

Сделав пару глубоких вдохов, я всё же добралась до своего стола и не глядя рухнула в кресло, откинувшись на спинку и стараясь не думать о том, как со стороны выглядит моё собственное поведение.

Раздражённо дёрнув плечом, я постаралась не думать об этом, хотя не раз и не два ловила себя на том, что машинально провожу пальцами по губам и улыбаюсь, вспоминая поцелуй. Радовало, что от такого глупого поведения меня успешно отвлекали подчинённые, то и дело, донося известия о мелких проблемах, требовавших моего вмешательства.

Печалило, что я как-то не подумала о том, какую бомбу замедленного действия положила под собственную ледяную крепость парой фраз, брошенных в попытки уязвить брюнета.

А зря! Дальнейшие события как нельзя нагляднее продемонстрировали, что иногда лучше всё-таки от души, но врезать, чем высказаться. Оно как-то для умственной деятельности оппонента полезнее будет.

Глава 11.

То, что мои слова, сказанные на эмоциях и от собственного разочарования, будут иметь грандиозные последствия, я всё же догадывалась. Но в том, какие именно и насколько серьёзные мне удалось убедиться буквально на следующий день, да ещё и не единожды. И мнения моего, конечно, никто спросить даже не додумался…

Но обо всём по порядку.

Прошлый вечер сюрпризов больше не принёс. Разве что несколько клиентов так жаждали продолжения банкета, что пришлось прибегнуть к помощи охраны, дабы всё-таки вывести нетрезвую компанию на свежий воздух и остудить некоторые, излишне горячие головы. Но за неприятности это считать было проблематично, поэтому спокойно обсудив с работниками прошедшую вечеринку и распределив деньги, я с чистой совестью отправилась домой отсыпаться.

Что бы, вернувшись на работу во второй половине дня, увидеть на своём столе огромный букет из крупных алых роз. Красивый, да. Но такой неуместный, что я только глаза к потолку возвела, прекрасно понимая, чьих же это рук дело.

- Как говорил один занятный персонаж, это всё было бы смешно… - задумчиво протянула, продолжая разглядывать заботливо поставленные в вазу цветы. – Если бы не было так грустно! А ну-ка…

Скептично хмыкнув, я переставила большую хрустальную посудину (где ж её только откопать-то сумели?) на пол, ближе к стене, и занялась насущными делами. Вяло отмахиваясь от мысли, что это всего лишь начало и что чутьё на подвох меня всё-таки не подвело. Ведь как любезно пояснила мне Рыж в день моей, так сказать, стажировки, Верещагин был красавец хоть куда, женским вниманием не обделён, деньгами тоже…

А ещё он сволочь. И сволочь упрямая, упёртая, не привыкшая отступать от собственных, намеченных целей. Последнее, правда, уже мои выводы, сделанные на основе рассказов Солнцевой и кратких характеристик, выданных на всю банду Харлея.