Рубежи свободы - Савин Владислав - Страница 50

Пиндосы и в той реальности готовились сыграть с нами в "бранденбург". Основу их спецназа (того, который против нас — в США есть подобные в/ч, нацеленные на каждый регион планеты) составляли потомки русскоязычных эмигрантов. Предполагалось, что они станут зародышем "повстанческих армий" — набранных уже на месте, из числа антисоветски (после, антироссийски) настроенных, прошедших военную подготовку в нашей армии, но бывших врагами нашей страны[26]. Еще в составе их спецуры были так называемые "роты по связи с местной администрацией" — грубо говоря, это те, кто умел давать взятки и владел навыками "штирлицев", умел притвориться своими. Они готовили почву — в идеале, собственно боевики даже лезть не должны туда, где прежде не парализована местная система управления, военная и гражданская. Их учили диверсионной войне. Но главное их умение, это провокация. Как например, в деревню (татарскую, грузинскую, дагестанскую, украинскую) заехали пьяные русские солдаты, и устроили то, что проходит по докладам как "бесчинства над местным населением". Пострадавшие даже не сомневается, кто виновен, пишут жалобы властям, а власти болт забили на их нужды. Тогда люди приходят к выводу: русские оборзели и их пора ставить на место — а раз этим не хочет заниматься власть, то займемся мы сами. И это, по мысли американцев, идеальная операция спецназа на вражеской территории. Все должны сделать аборигены. А белый человек должен только максимально пользоваться результатом затеянной им заварухи.

В этой реальности и времени, как нам известно, у ЦРУ уже есть эти батальоны. И тоже укомплектованы в большинстве эмигрантами, носителями языка и культуры. Вот только, существенно, что негде этим подразделениям чисто боевой опыт приобретать, если нет пока в СССР (при всех американских мечтах) ни американской оккупации, ни гражданской войны. Потому, конкретно этот кадр отметился в Аргентине, в Мексике, на Кубе, в Испании — о том его еще расспросят подробно, но как я понял, работал он там чистым боевиком, тебя доставили, ты пострелял, тебя вывезли. Противники там были соответствующие — отсюда и самоуверенность, а еще, "я был чемпионом моей роты по скоростной пистолетной стрельбе". Вот только хладнокровие в боевой обстановке, умение нервы не перетягивать, холодную голову сохранить — оно лишь с опытом приходит, причем не с всяким, а с тем, что "на грани". А таких дел у тебя, чемпиона, не было еще никогда! Зато самоуверенности — выше крыши. И результат…

Ну хоть стой, хоть падай! Он, по его словам, к этой шлюшке, неровно дышал! Восхищался, еть твою мать, "этой героиней украинского Сопротивления". И под дверями болтался, еще не штурмом нас брать, но "посмотреть, а вдруг что-то удастся" — в принципе, допустимо! Представляю, как бы я иную особу, в том сорок четвертом, из гестапо бы вытаскивал — тоже бы, по грани шел, на риск лично для себя наплевав. Вот только сыграло тут, что нервы у тебя были напряжены выше предела, и (вишенка на торте!) тебя в натуре зовут Джонни, так удачно совпало — а тут я тебя этим именем, да на твоем языке, вот и сорвался в боевой режим, когда совершенно этого было не надо!

А еще (тут я снова на миг балдею) он искренне верит, что к нему сейчас положено, по какой-то Конвенции!

— Я и мои коллеги пока не причинили вашей стране никакого ущерба! Наши страны сейчас не воюют, и мы были союзниками в той войне. Потому я настаиваю, чтоб мне при первой возможности была предоставлена встреча с консулом США.

Пой, пташечка, пой. Но на консула не шибко надейся — я бы на месте пиндосов, тебя живым закопал. Или, что реальнее, заявил бы, что данное лицо, это наглый самозванец, никакого отношения к США не имеющее! Однако что ты сказал — поддержу!

— Пока не причинили? Хорошо. Но ты понимаешь, Джонни, что если твои коллеги успеют что-то сделать, то будет совсем другой разговор? Кто они — имена, приметы, в каких каютах?

— Если вы даете слово оставить им жизнь. И еще… у этой девушки, мы приняли присягу гражданки США. Значит она тоже попадает под наш договор!

Это когда мы успели договор заключить? И насколько я знаю, Присяга, что произносят при вступлении в их гражданство, самостоятельной юридической силы не имеет — требуется еще признание этого факта их правительством, с выдачей документа. И очень может быть, что про присягу ты придумал. Вот что бывает, когда в спецгруппе оказывается самоуверенный идиот, да еще влюбленный. Но нам ведь это на руку!

— Мы это учтем. Обещаю, что если ваши коллеги не будут сопротивляться, жизни их ничего не грозит. Так имена, приметы, каюты?

Обещать можно — не сказав лишь, "при задержании". Ну а после, по приговору — решаю не я. Вполне можете сгинуть бесследно, как те пиндосы, что мы из китайского рейда, пленными дотащили — насколько я знаю, ни один из них после американской стороне выдан не был.

И мудр все ж был товарищ Сталин! Ведь для миссии, как эта, идеальной кандидатурой были бы не такие вот американские мальчики (пусть и русскоязычные), а кто-то из бывших власовцев, полицаев, карателей, красновцев — бывалые головорезы, которым абсолютно нечего терять. Однако при капитуляции Рейха, Сталин потребовал от союзников выдать нам всю эту мразь, и те согласились. Теперь те из предателей, кто не был повешен, в лагерную пыль превращаются — а у американцев кадров не оказалось для своего "бранденбурга".

Брать американцев выдвигались по всем правилам — это не какие-то лесовики, а хорошо обученные профи. Первая штурмовая группа все та же — я, Мазур, Кот, Репей, Шолом, между собой сработаны, не раз вместе тренировались. И Юрка соизволил присутствовать, вместе со своей итальянкой, а с ним Рябой (из "воронежских" старичков), Нукер, Акула, Гвоздь, Дед (эти из здешнего времени — но проверенные). И на подхвате еще "песцы" из молодых (уже послевоенного набора) и группа поддержки из отпускников. И Мария — а ты что тут делаешь? Мы сейчас самых настоящих американских шпионов будем брать — а ну брысь и сиди в каюте! А она головой мотает и санитарную сумку показывает.

— Да пусть в коридоре будет — сказал Репей — она девочку ту считай, с того света вытянула. Медицину лучше под рукой иметь, мало ли что.

Заткнулся бы! А ты, ладно, оставайся. Но за угол отойди — вдруг гранату кинут?

Матросик из экипажа нам издали на нужные двери указал. Подошли, готовимся вскрывать — и тут за ней шаги, затем распахивается, и тот кто за ней, по приметам (от первого из американцев полученных) похож. Я ему ствол в грудь — тихо, без глупостей! Левой рукой выдергиваю в коридор — Мазур и Репей принимают, передают подскочившим Нукеру с Акулой. А мы с Котом рвем в каюту — на диванчике второй сидит, руки вверх, не шевелиться! Так же взяли и третьего, в соседней каюте, тоже сопротивление не оказал. И это хваленый американский спецназ?

Документы у всех в порядке — на имя наших, советских граждан. В Севастополе разберемся по полной, благо на вас прямые показания есть. Но уже при поверхностном обыске нашли в чемоданах два автомата — чешские "холечеки", предки знаменитого "узи", даже внешне на него похожи. И пистолеты, наши ТТ — ну это оружие законное, а вот автомат при себе простой советский гражданин иметь не может никак, закон не дозволяет!

Выбираю подходящего по приметам, и говорю по-английски — вы можете хранить молчание но каждое ваше слово может быть использовано против… Ну ту лабуду, что в их кино полицейские арестованным говорят! Слышал, что вроде это у них с более позднего времени пошло, но на разрыв шаблона, что выйдет? Так их старший дернулся, услышав — а затем ответил, тоже по-английски.

— Капитан Добрушефф, Армия США. Требую относится ко мне, как подобает к военнопленному.

И это их спецура? Даже в это время, когда никакой "политкорректности" и разложения еще нет? Разочаровали вы меня! В наручники всех — не штатный полицейский инвентарь, а название узла из обычной веревки, две петли на руки за спиной, свободные концы спереди на поясе мертвым узлом завязать, и хрен теперь освободишься самостоятельно, если ты не фокусник Гудини и не индийский йог. И в темпе тащим наверх. Мимо наших женщин — Лючия глазами сверкнула, люгер наготове держит, вот пристрелит сейчас любого американца, прояви они хоть какую враждебность. А Мария смотрит на пойманных диверсов с удивлением, как на экзотических зверей.