Время вьюги. Трилогия (СИ) - "Кулак Петрович И Ада" - Страница 156

  Обследование, к которому Рейнгольд относился исключительно как к формальности, длилось несколько дольше, чем он ожидал. Доктор почему-то стал задавать вопросы не только о рационе питания, но и на какие-то вовсе отвлеченные темы. Его интересовало наличие мигрени, болей в суставах, головокружения, а также каких-то странных вещей, о которых Рейнгольд в жизни не слышал. Зиглинд монотонно отвечал, что ничего, кроме сыпи и медленно заживающих ожогов, его не беспокоит, и отчего-то чувствовал глухое раздражение. Он с детства не терпел разговоры о болезнях. В отличие от Дэмонры, в лечебные свойства даггермара и других спиртосодержащих напитков, избавляющих от всех скорбей разом, Рейнгольд не верил, и медицину он воспринимал вполне серьезно. Но из какого-то подсознательного страха не хотел знать о ней ничего сверх необходимого минимума.

  Врач озабоченно нахмурился и протер очки, вероятно, уже в третий раз за час.

  "Да что ж он тянет?" - с невольным раздражением подумал Рейнгольд.

  - Это аллергия? - в лоб спросил он.

  Таррье задумчиво поглядел на него и сообщил:

  - Не исключено. Правда, я такой аллергии давно не видел. Но я не аллерголог. Мне, знаете ли, чаще приходится надломленные души вправлять. Скажите, - врач замялся, но все же четко договорил, - скажите, ни у кого из ваших родственников не было... проказы?

  Вопрос доктора прозвучал настолько чудовищно, что поставил Рейнгольда в тупик. Зиглинд дико взглянул на специалиста, сцепил руки на коленях и уже хотел ответить: "Конечно, нет!", как вдруг понял, что ответ ему неизвестен. Если у кого-то из кесарского семейства и была в крови такая пакость, это непременно скрыли бы. Нежелательные родичи Зигмариненов, случалось, гибли на охоте, тонули в море и даже травились игристым. Но проказа - это выходило как-то слишком омерзительно. Болезнь социальных низов, пережиток Темных веков, в конце концов, просто вещь, сама мысль о которой вызывает у любого нормально человека отвращение.

  - Нет, - твердо ответил Рейнгольд. - Никогда, - зачем-то добавил он.

  - Я так и думал. Не берите в голову. Действительно, где бы в наше время можно такое подцепить. Она мало контагиозна...

  - Извините?

  - Ей трудно заразиться. Даже не знаю, почему мне в голову пришло. Думаю, все же аллергия, но вам бы следовало на всякий случай сдать анализы. Конечно, в столице медицина лучше...

  - Да, - механически кивнул Рейнгольд, думая о своем. Все это выглядело слишком мерзко. Не могло такого быть. - Спасибо, господин Таррье. Всего доброго.

  До дома Зиглинд решил пройтись пешком. За время прогулки можно было привести в порядок мысли, увериться, что вопрос врача не имеет никакого отношения к реальности, а также потренироваться в придании лицу самого безмятежного выражения. Крайне подозрительная в служебных делах, в вопросах отношений между людьми Дэмонра оставалась наивной, как только что выпустившаяся гимназистка с примерным поведением и отличным прилежанием. Обмануть ее труда не составляло. Именно по этой причине Рейнгольд старался ей лишний раз не лгать, но другого выхода не видел.

  В том, что с проказой врач ошибся, у Зиглинда не имелось ни малейших сомнений. Родичу кесаря, пусть и дальнему, просто негде было подцепить эту довольно редкую болезнь. Последний столичный лепрозорий переоборудовали в богадельню еще лет сто пятьдесят назад. В Каллад-на-Моэрэн случались вспышки тифа - одну Рейнгольд даже застал, хотя и в очень юном возрасте - но вот о проказе он разве что в исторических романах читал. Но вряд ли опытный врач перепутал бы такое серьезное заболевание с обыкновенной аллергией. Как прямое следствие, клубника здесь, скорее всего, оказалась бы не при чем.

  "Каждый адвокат - немного актер", - повторил про себя Рейнгольд одну из усвоенных в институте прописных истин профессии, шагая по каштановой аллее к дому. Дэмонра, читавшая в кресле на веранде, приветственно помахала ему рукой и поднялась.

  Женщине с такими сияющими глазами лгать было грешно. Но волновать ее раньше времени тоже не следовало. Рейнгольд заставил себя беззаботно улыбнуться:

  - Кажется, аллергия.

  - Безобразие! Клубники не получишь, - с шутливой угрозой сообщила нордэна.

  - Но пока анализы не будут готовы, я лучше переберусь на нижний этаж, - развил успех Рейнгольд.

  В глазах нордэны мелькнуло подозрение:

  - На нижний этаж? Рэй...

  - Все в порядке. Скоро придут анализы.

  Светлые брови Дэмонры сошлись в одну линию. "Не верит, - сообразил Рейнгольд. - Конечно же, она знает, что аллергия незаразна".

  - Это просто для моего успокоения. И только, - как мог искренне заверил Зиглинд. - Совсем ненадолго.

  Дэмонра пристально смотрела ему в лицо, как будто надеялась увидеть там какую-то подсказку. Но, конечно, ничего не высмотрела. Профессиональный адвокат и она находились в неравных условиях. Нордэна отлично умела выдерживать чужие взгляды - Дэмонра мужественно не отвела глаза даже при встрече с матерью Зиглинда, а уж эта дама могла кого угодно заставить потупиться - но совершенно не умела читать по глазам. Рейнгольд это знал и не боялся, спокойно стоя под подозрительным серым взглядом. Подозрительный взгляд довольно быстро сделался беспомощным.

  - В такие минуты я искренне хочу тебя поколотить, как последняя мещанка, застукавшая благоверного с горничной. А заодно серьезно побеседовать с вашим Создателем, дальновидно разрешившим вам лгать во спасение направо-налево, - пробурчала Дэмонра, отворачиваясь.

  - Когда ты умудрилась ознакомиться с этим любопытным постулатом? - удивился Рейнгольд. Широкий и совершенно бессистемный набор знаний нордэны не в первый раз ставил его в тупик.

  - Когда мать с отцом скандалили. Ты удивишься, узнав, сколько интересного о жизни я услышала под звон бьющегося фамильного фарфора. Думаю, именно тогда я получила свое самое практическое и приближенное к реальности образование, - доброжелательно пояснила Дэмонра. - Не хмурься. Мой папа, напоминаю, был министром просвещения. Он всегда употреблял только парламентские выражения. А мамины мне тоже пригодились в жизни.

  - Мы с тобой никогда не будем бить фарфор, - пообещал Рейнгольд. - И нашим детям мы все объясним каким-нибудь более банальным, но и более педагогичным способом.

  Нордэна вздохнула и махнула рукой:

  - То же мне два мудреца нашлись. Ладно, пойдем в дом, тебя ждет сюрприз.

  Рейнгольд с некоторой опаской прошел в гостиную. Слово "сюрприз" в устах нордэны редко означало что-то такое, что могло бы понравиться калладцу. Но нет, отпиленная голова Эйвона Сайруса не висела прибитой к стене над любимым креслом Рейнгольда. Да и новомодного трехногого пулемета в комнате не появилось. Но из этого еще не следовало, что стоило ожидать чего-то менее живописного.

  - Сначала я хочу, чтобы ты заглянул в кухню, - туманно заметила Дэмонра.

  Он не без опасений исполнил эту невинную просьбу. Кухня находилась в состоянии полного беспорядка. Насколько Рейнгольд знал, такой разгром мог остаться только после панического бегства наголову разбитой армии или "тихого и мирного торжества в узком кругу сослуживцев". Вместо традиционного чулка на люстре сиротливо висело условно белое полотенце, как знак окончательной капитуляции порядка перед хаосом.

  - Ладно, Рейнгольд Зиглинд, видимо, по-хорошему мы не договоримся. Ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры и нарушить кодекс Клодвига, - многозначительно произнесла Дэмонра.

  Упомянутый кодекс первые триста лет своего существования запрещал применение пыток по отношению к аристократам, а оставшиеся двести - и ко всем прочим. И кодекс Клодвига можно было бы смело считать самым гуманным изобретением калладской юстиции с момента ее появления, если бы не тот факт, что к нему прилагалось три тома различных поправок и исключений. В институте Рейнгольд немало времени пробился над тем, чтобы хоть как-то систематизировать данные поправки, но сдался после первых четырех килограммов просмотренных текстов. В процессе работы он уяснил, что при желании из-под действия кодекса можно вывести кого угодно, вплоть до дальних родичей кесаря и внезапно спорхнувших с фрески Заступников.