Не единственная (СИ) - Миленина Лидия - Страница 57

Посыльные от поклонников приносили цветы и записки с изъявлением надежды на скорейшее выздоровление Аньис и близкую встречу с этим поклонником. Это тоже было приятно, ничего не скажешь. Но теперь, более, чем когда либо, для нее существовал лишь один мужчина. Тот, что почти постоянно был рядом, и звался Хранителем Вселенной.

Новость о том, кто он такой, Аньис восприняла совершенно спокойно. Конечно, теперь как никогда ей стало понятно, что он живет на каком-то другом, совершенно ином уровне бытия. И она не сможет понять его до конца.

Она для него — быстротечный момент, человечек, наделенный краткой и хрупкой жизнью, которая пройдет, а он останется в вечности. Все еще молодой, полный сил, и с памятью о сотнях таких человечков. Но почему-то это не унижало Аньис. Обострившимся шестым чувством, она ощущала, что эта разница делает ее скорее особенно ценной для него, и уж точно не лишает индивидуальности в его глазах. Может быть один человек — только искра, но искра, наделенная своим собственным, особым светом, отличным от света других.

Видимо, мысль о том, что она могла измениться, пришла в голову и господину Рональду. Однажды, когда она вроде как окончательно выздоровела (спустя месяц после инцидента с Эдором), он попросил ее сделать странную вещь.

— Послушай, Аньис, — улыбнулся он. — Я хотел бы кое-что проверить… Дело в том, что все это не могло пройти для тебя бесследно. Как ты считаешь, что не могло пострадать в тебе в этом эпизоде?

Аньис задумалась лишь на мгновение.

— Думаю, та самая часть архоа, что есть во мне, — уверенно предположила она.

— Я тоже так думаю. Ее стало больше относительно человеческого, и она может проявиться сильнее. Если ты не против… Это магический светильник, в котором закончилась магия. Попробуй зажечь его, вот так, — он поставил на стол небольшой шар и приложил к нему руку. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом он мягко разгорелся, все ярче и ярче.

— Но как я сделаю это, если вы уже зажгли его! — рассмеялась Аньис. Попробовать ей было интересно! И ведь даже не приходило в голову, что у нее могут быть магические способности.

— Я потушу, — улыбнулся он и светильник так же плавно и мягко погас. — Приложи руку и представь, что внутри тебя рождается, словно ниоткуда магический свет. Не думай, что такое «магический свет», просто представляй. Пусть он заполнит тебя, а дальше передай его светильнику через руку…

— Я попробую, — согласилась Аньис, устроилась в кресле поудобнее, приложила руку…

— В первый раз закрой глаза, — посоветовал господин Рональд. — Не играет никакой роли, но поначалу так легче представить что-либо. И расслабься, представляй без напряжения, не делай усилия над собой…

Аньис сомкнула веки, постаралась расслабить тело, руку, протянутую к светильнику… Потом вообразила себе, как чуть ниже груди вспыхивает искра, разгорается, и мягкий свет заполняет ее внутри…. Позволила ему потечь по руке.

— Открой глаза, Аньис, — услышала она. — У тебя получилось,

Черные глаза улыбались за едва-едва горящим светильником. Аньис рассмеялась и мысленно направила в него больше света — он разгорелся ярче.

— Так что же, я теперь маг, господин Рональд? — спросила она. Нет, пережитое — слишком большая цена за то, чтобы стать магом. Но если уж так произошло…

— Не очень сильный, но у тебя открылись некоторые магические способности. Если хочешь, ты можешь многое освоить…

— Конечно хочу, вы меня научите?

— Кое-чему научу я, — улыбнулся господин Рональд. — Но… моя магия не такая, как у большинства в вашем мире. Большая часть моих способностей, которые считаются магическими, — совсем другое. Поэтому ты можешь позаниматься с одним моим старым знакомым…Это учитель бытовой магии в моем корпусе магов. А вот основы боевой магии, если захочешь, я преподам тебе сам…

— Боевой магии? — изумилась Аньис.

— Да, Аньис, если хочешь. Вряд ли ты достигнешь того уровня, чтобы на равных противостоять кому-то вроде меня или архоа. Но уровень Кирри, например, тебе вполне доступен. И мне будет спокойнее… Но все это в ближайшее время. А еще, Аньис… я хотел поговорить о твоем будущем…

Сердце сильно ударило и горькой струей потекло в пол в предчувствии чего-то нехорошего. Они ведь так и не поговорили о своих отношениях. Но Аньис казалось очевидным, что они теперь вместе, так или иначе… Что господин Рональд только ждет ее полного выздоровления. «Может быть, стоило все же сказать ему, что я поняла картину, — подумалось ей. — Он ведь не знает, что я больше не считаю, что он играет со мной! Вдруг он не понимает…»

— Аньис, послушай — начал он, прежде чем она ответила, охваченная расстройством и смятением. — Мне сложно говорить это, потому что я… привык к тебе. Ты — самое лучшее, что есть в моей жизни. Но мне кажется, с тебя достаточно. Все, что произошло с тобой — продажа в рабство, новая жизнь, потом пламя дракона — выдернуло тебя из обычной нормальной жизни, к которой тебя готовили. И пока не поздно, я думаю, стоит вернуться к чему-то нормальному. Тебе нужна семья, Аньис. И я думаю, тебе следует выйти замуж… Учиться магии это не помешает, как и наоборот. Альбенийцы, даже из самых высших слоев общества, с их мужским шовинизмом, вряд ли подойдут. Но ты можешь поехать за границу. Будет много путешествий, много свиданий, и в итоге выберешь того, кто понравится…

Сердце захлестнуло волной горечи. «Опять пытается избавиться от меня», — пронеслось у нее в голове.

— Я не хочу замуж, — тихо, но твердо сказала Аньис, не дожидаясь конца его речи.

— А чего ты хочешь, Аньис? — мягко спросил он, вглядываясь в ее лицо.

— Я поеду за границу, господин Рональд. Самостоятельно. Если… если я не нужна вам. Но я не выйду замуж, я не хочу этого! Брак с нелюбимым не для меня. Вы знаете, я всегда хотела лишь одного! — она вскочила со стула. Все, что жило в ней эти годы, прорвалось наружу. Неуправляемое, горькое, сильное. Как река взламывает лед, заставляя огромные глыбы лететь к океану. — Быть с вами — во всех смыслах, какие можно придумать! Я хочу разделить вашу жизнь, хочу дарить вам себя… — Аньис посмотрела ему в лицо сквозь слезы, ощутила, что ее начинает трясти от волнения и бессилия. — Поэтому не будьте так жестоки! Если вам я не нужна, то хотя бы не требуйте, чтобы я вышла за другого! — с горьким упреком добавила она.

…И стояла, качаясь, как в тот первый раз, когда он ее увидел. Но ждала ответа, глядя в глаза, не опуская взгляд.

— Хорошо, моя девочка, — вдруг сказал он. Стремительно, словно нельзя было медлить ни секунды, обошел стол, что разделял их, и Аньис даже не заметила, как оказалась в воздухе. Он подхватил ее на руки и сел в кресло. Вгляделся в ее лицо, отвел с него упавшие пушистые пряди, и, собирая пальцем ее слезы, повторил: — Хорошо, моя девочка, я тоже очень люблю тебя, — и коснулся ее губ горячими губами. Нежно, легко, пока что целомудренно, ненадолго… Но Аньис вдруг залило неожиданное счастье, как будто солнце выглянуло после грозы. Как в тот день, когда она бежала к нему, получив в подарок картину. И сквозь нежность она уловила что-то более горячее, более живое, запрятанное глубоко на годы, но прорывающееся в едва ощутимых мелочах. — Ты просто не дослушала, я ведь не все еще сказал… Аньис, я могу сам жениться на тебе.

Аньис подумала, что ослышалась, слишком нереальным, слишком долгожданным было то, что он сказал. Ведь на это она почти не надеялась… Голова закружилась от фантастической, неземной радости.

В его черных глазах вдруг сверкнула молния, он чуть подался лицом к ней, словно собирался поцеловать по-настоящему. Но внезапно отпрянул, и смуглое лицо стало серьезным. А Аньис ощутила тревогу: вот сейчас может все сорваться, сейчас он сделает шаг назад, разрушит все какой-нибудь дурацкой причиной…

— Я сам хочу этого. Но я не уверен, что это хорошо для тебя, — сказал он. — Пойми, Аньс, я тоже хотел быть с тобой с того момента, как ты взорвала мою душу в праздничном зале. Я мог относиться к тебе, как к ребенку, но это всегда было во мне… Ты и мое сокровище, не только драконье, — он слегка прижал ее к себе, заставляя горячую волну резко, неуправляемо пробежать по телу. — И я сделаю все, чтобы тебе было хорошо — со мной или без меня. Но… со мной у тебя не будет детей. Мой народ не может иметь потомство с людьми. Мы можем взять сколько захочешь приемных, но родить от меня ты не сможешь. Подумай об этом… Моя голова вечно забита вопросами мировой гармонии, — усмехнулся он, — и я часто уезжаю в командировки… А еще…