Тайфун Дубровского (СИ) - Мелоди Ева - Страница 20

Я рисовала его. Много. Снова и снова. Это помогало мне не сойти с ума от тоски. Я прятала эти рисунки в свой чемодан, на замок запирала. Если увидит кто из прислуги — мне точно придется уйти. Впрочем, графиня наверняка уволит меня. Когда же она приедет? Жить в подвешенном состоянии — невыносимо. Это угнетало, давило, как я ни старалась взбодриться. Больше не хотелось порхать по дому, ходила как в воду опущенная. Ни солнце, ни море не радовали. Добрая Дарья Петровна постоянно посылала меня погреться на солнышке, позагорать, поплавать. Но я отказывалась.

Глава 9

POV Дубровский

Глупо было бросаться в драку, не оценив противника, не обратив внимание на оружие в его руках. Тем более, как раз стакан водки залпом в себя влил, когда наблюдал, как Маша танцует с другим… Меня это дико бесило. Даже уйти решил, пожалел, что пришел сюда. А ведь ради нее пришел…

Она невероятно хороша этим вечером. Белое кружевное платье подчеркивает загар, открывает длинные ноги. Она, наверное, накрасилась — не очень понимаю в этих женских штучках. Могу лишь отметить, что глаза какие-то огромные, бездонные. Так и хочется нырнуть в эту бездну, потеряться, или найти утешение.

Девчонка. Слишком юная для меня. Порывистая, наивная. Скачет по танцполу, как коза. Не поймешь, чего в ней больше — детсткости или сексуальности…

Поэтому никак не могу понять — откуда во мне этот бешеный прилив желания, в добавок к неконтролируемой ревности?

Когда увидел ее позже, на улице, испуганную, дрожащую, как осиновый лист, в меня врезавшуюся, и мужика, за ней несущегося, думал только о том, что убью сейчас этого урода. Не разбираясь убью, вот прям своими руками задушу. Отодвинул Машу и на цель двинулся. Инстинкты обострились, адреналин подскочил. Но злость плохой советчик, именно она подвела меня. Уроду удалось меня ранить. Я все равно его обезвредил, но боль меня отрезвила, иначе убил бы козла. А так — лишь придушил до нужной кондиции, обездвижил, пока полиция не приехала.

Вот только крови много потерял, и был слишком слаб, чтобы протестовать, когда в больницу отвезли. Слуги, конечно же, сразу старшему брату доложили, тот бросил все приготовления к свадьбе и через пару часов уже перевозил меня в частную клинику на личном самолете, не слушая протестов.

На следующее утро я потребовал вернуть меня домой. Точнее, сначала я врачей убеждал, что мне с братом переговорить необходимо. Ну и о выписке, заодно, врачу намекнул.

— У вас операция длилась десять часов. Давайте я сам решу, когда вас выписывать, — заявил хмурый доктор.

Я все равно мог с легкостью покинуть это заведение. Но тогда дошло бы до матери, а я этого не хотел. Примчится, начнет причитать… Поэтому лучше вести себя прилично.

Брат, зная мой характер, и что только страх приезда причитающей матери может на меня повлиять, первые трое суток не навещал и не звонил. На четвертые появился в дорогущем деловом костюме с иголочки.

— Прервал подписание какого-нибудь контракта ради меня? — не могу удержаться от ехидного подкола.

— Хуже. Я с репетиции собственной свадьбы, — отвечает хмуро Николай.

— Не стоило ради меня отменять, ты совсем с ума сошел.

— Переживал за тебя, братишка.

— Это твоя клиника, твои врачи, ты был в курсе каждого укола, так чего переживал.

— Меня волнуют причины. Опять за старое взялся? Зачем в драку полез? Тем более видел, что у противника нож.

— Соскучился по острым ощущениям…

— Вот именно это меня и пугает! Твоя скука, тоска. Жениться тебе надо…

— Не суди по себе, — начинаю ржать как конь.

— Зря смеешься, — обиженно отвечает Николай. — Я очень счастлив.

— Рад за тебя, братишка. Но это не по мне.

— Ладно, закроем бабскую тему, — вздыхает Коля. — Объясни лучше, что ты не поделил с этим уголовником.

— Не поверишь, за прислугу заступился, — улыбаюсь.

— Шутишь?

— Нисколько.

— Это… уже совсем, Володь. Надо было вызвать полицию.

— Не по мне, ты же знаешь. Сам разобрался. А что в плечо пырнули, фигня. Заживет.

— Ага, вот только если мать узнает об этой фигне, мало тебе не покажется, — усмехается Николай. — Мигом примчится…

— Не смей ей говорить, — резко дергаю раненой рукой и морщусь от боли.

— Тогда договор — ты лежишь, как послушный мальчик, пока врачи выписку не разрешат, не рвешься в свой замшелый замок. А я молчу и ни словечка маман. Она сейчас кстати неподалеку, в Монте-Карло. Прискачет, оглянуться не успеешь.

— Согласен. — Вырывается у меня излишне поспешно.

— И на свадьбу придешь. Она через две недели.

— Я так долго тут валяться не собираюсь! Не отпустят — сам свалю…

— Лежишь не меньше недели. Потом так и быть, самолет к твоим услугам. Но на свадьбу…

— Договорились. Ты это… извини, глаза слипаются.

— Конечно, братец. — Николай подходит к постели и заботливо поправляет мне подушку. — Еще что-нибудь нужно?

— Нет… если что, медсестру позову.

— Ага, точно. — Брат подмигивает мне. — Они тут очень симпатичные. Как на подбор.

— Из нас троих бабником вроде Сашка всегда числился, — не удерживаюсь от шпильки. — Или перед свадьбой накрывает?

— Кто разберет… Но у меня-то с личной жизнью все в порядке, Сашка — неисправим, а вот за тебя — волнуемся.

— Все у меня отлично.

— Ага, уже за прислугу в драку кидаешься.

— Ну а кто тебе сказал, что она хуже твоих медсестричек?

— Да ты что? — глаза Николая загораются любопытством. — Так, с этого места поподробнее.

— Ни за что. Ты уходил. Мы обо всем договорились. У меня тихий час, — выразительно показываю глазами на медсестру, и правда довольно хорошенькую, нерешительно переминающуюся с ноги на ногу в дверях.

— Считай, что тебе повезло, — недовольно ворчит Николай. — Но мы еще вернемся к этому разговору.

Брат уходит, мне делают перевязку и укол антибиотика, а я прокручиваю наш разговор с братом. Что-то покоя мне не дает, гложет. То, что про Машу проговорился? Ника заинтересовал? Это неприятно, да. Будет продолжать расспросы. Но нет, не это. Тогда что меня так заело? Неужели, что прислугой Машку назвал?

Заступился за прислугу.

Некрасиво прозвучало. Грубо. Мария этого не заслуживает. Да и не в этом даже дело. А в том, что сам себе солгал. Ведь никогда к ней, как к горничной, наемной рабочей силе, не относился…

Черт, почему я не могу перестать думать о ней! Как будто она постоянно рядом, как когда‑то было с Изабеллой. Ее образ захватил меня целиком. Могу врать себе, что она просто забавляет меня, что странная… И эта вечная ее манера попадать в идиотские неприятности… манит меня. Я в ней словно душу родственную почувствовал, такую же безбашенную. Я сходил с ума от ее внешности. Эти черные волосы, глубокие, как два таинственных колодца, карие глаза, острый подбородок, высокие скулы. Рост, гибкость, кошачья грациозность. Она слишком хороша, а потому опасна. Лучше держаться от Маши подальше. Может, уволить ее к чертовой матери?

Но понимал, что не смогу. Не готов отпустить ее.

Через неделю я уже выть был готов от тоски. Не мог дождаться, когда меня выпустят, хуже тюрьмы мне эта больничка, поперек горла встала.

Наконец, на самолете, как и обещал старший брат, меня отвезли домой. Брат не смог приехать, и его терзали угрызения совести. Звонил мне каждый час в результате, пока до самолета добирался, когда сели уже на родине, пока ехали до замка… Я уже психануть был готов и съязвить что одной матери-наседки с меня достаточно. И разговоры про торжество близящееся раздражали. Ведь лучшая подруга будущей жены Николая — Изабелла. Брат понимал, что если приеду — встреча будет для меня болезненной. Но все равно настаивал. Его позиция: расстался с бабой — забудь, вычеркни. Никаких сожалений. Он так и с первой женой расстался. Не говоря уже о многочисленных любовницах. Он считал, что я склонен к излишней драматизации. И всегда критиковал меня за это.