Тайфун Дубровского (СИ) - Мелоди Ева - Страница 19

Но, похоже, я переоценила свои таланты. Танец заканчивается, иду к столику с бешено хлопающей в ладоши компанией, мельком оглядываю все помещение — Дубровского уже нет. Покинул кафе в разгар моего танца. Этого следовало ожидать… Ну разве может такой, как он, восхититься служанкой? Глупо было рассчитывать на это. Чувствую себя полнейшей идиоткой.

Веселье тем временем продолжается, Зоя невероятно мила со мной, подливает вина, говорит, как я красиво двигаюсь. Вся наша компания снова бежит на танцпол, я одна за столом. Почему-то все становится безразличным, хоть и понимаю, что глупо. Дубровский ушел, ну и ладно, подумаешь! Так ведь даже лучше, я свободнее себя почувствовать должна! Так вот нет… И танцевать больше не хочется, пить тоже.

Оглядываю зал в поисках именинницы — хочу попрощаться и уйти. Она разговаривает с каким-то мужчиной, крупным, высоким брюнетом. Он выглядит неприятно — что-то в лице, сужу с точки зрения художницы, черты лица отталкивающие, еще и шрам на щеке. Неожиданно он поворачивается ко мне — до этого я разглядывала его профиль, и впивается цепким изучающим взглядом. Опускаю глаза в пол. Мне не хочется подходить к Зое пока он рядом. Глупость конечно, но предпочитаю доверять своим инстинктам, и оказывается, не зря.

Иду в дамскую комнату, а возвратившись, вижу, что Зоя освободилась. Подхожу, прощаюсь, сказав положенные: «все было великолепно», «очень весело», «очень вкусно». Объясняю, что раскалывается голова. Зоя долго уговаривает, но я непреклонна. Выхожу из кафе, глотаю воздух: свежий, морской, с привкусом скорого дождя… Отхожу чуть в сторону от входа, чтобы сориентироваться, какой дорогой пойти. Возможно, следовало вызвать такси — ведь темно уже и идти пешком страшновато, хоть и дорогу знаю отлично… Почти решив вернуться, и спросить номер такси, делаю шаг обратно ко входу. И тут чью-то руки хватают меня за талию и резко дергают в сторону. Открываю рот чтобы закричать, но грубая ладонь зажимает рот. Я в панике, из глаз брызжут слезы, пытаюсь лягнуть ногой нападавшего, извиваюсь как змея, вырываюсь, бегу, он за мной. Падаю на влажную от росы траву, и тут тяжелое тело прижимает меня к земле. Мне удается крикнуть, но это слишком слабый и короткий вопль о помощи… вряд ли кто-нибудь услышит.

И тут узнаю нападавшего — собеседник Зои, со шрамом. Именно по изуродованной щеке узнаю…

— Что вам нужно от меня? — шиплю со злостью, потому что крикнуть не получается, воздуха не хватает.

— А как ты думаешь? — скалится мужчина.

— Вы же понимаете, это уголовная статья!

— Да что ты говоришь! А подружка твоя сказала, что ты обожаешь погрубее, да пожестче.

— Нет! Вас обманули! И нет у меня тут никаких подруг! — ору в панике. Если этот громила уверен, что я сама не прочь поиграть в такое, мне конец. Как переубедить его? Как могла Зоя так подставить меня? И за что?

Мне удается каким-то чудом выскользнуть из-под насильника, из последних сил ударив его в нос кулаком. Он издает жуткий рев, а я на четвереньках ползу от него. Встаю на ноги, начинаю бежать, и слышу его шаги за мной. Тяжелые, гулкие. Я в диком ужасе от происходящего, ничего не вижу перед собой и врезаюсь… Во что-то мягкое, но в то же время огромное и твердое. Оно издает глубокий ох, а я понимаю, что это мужчина, еще один. Собутыльник? Помощник? Сейчас для меня все враги, начинаю еще отчаяннее вырываться из рук, схвативших меня.

— Маша! Что случилось? — слышу голос Дубровского. Поднимаю глаза и поверить не могу. Он же ушел! Но нет, стоит передо мной, глаза смотрят тревожно. Но тут он отрывает от меня взгляд и смотрит куда-то позади меня. Его лицо темнеет, Дубровский хмурится.

— Что происходит? Тебя обидели?

— Нет! — восклицаю почему-то. — Все хорошо! Пойдемте обратно.

— Почему обманываешь? Это твой знакомый? Выясняли отношения?

— Я хочу зайти в кафе!

Не знаю, почему вру. Наверное, меня охватывает нехорошее предчувствие. Но Дубровский выглядит сейчас охотником, взявшим след. На его лице пугающее выражение. А обернувшись, вижу, что мужчина со шрамом тоже стоит и лицо его не предвещает ничего хорошего. Он медленно движется нам на встречу.

Дубровский отодвигает меня осторожно.

— Хорошо. Иди внутрь. — Кидает мне коротко и холодно.

— Ну уж нет! Только вместе.

— Внутрь! — рявкает Дубровский, и я, подпрыгнув от хлещущего тона, бегу и правда к входной двери, не зная кого бояться сильнее.

Надо вызвать полицию — бьется у меня мысль. Надо позвать на помощь.

Наверное, хорошо, что Дубровский так сурово прикрикнул на меня, напуганная, я не посмела ослушаться, побежала внутрь кафе. Заикаясь, подбежав к своим, на Зою смотреть не могла, к Кате и Дарье Петровне обратилась. Позже они рассказывали, что на мне буквально лица не было, я вся тряслась. А на улице, тем временем, завязалась кровавая драка. Была вызвана полиция, приехали они довольно оперативно, вот только мужчина со шрамом нож вытащил, и успел ранить Дубровского. Увидев его в крови, понимая, что это из-за меня, я умирала от чувства вины. Подбежать к своему спасителю хотела, вот только не пустили. А потом в меня словно бес вселился, вцепилась в волосы мерзкой Зои, и посетители злосчастного кафе стали свидетелями еще одной драки. Женской.

Нас, конечно, разняли, у меня в руках клоки волос Зоиных остались, она мне руки поцарапала, повезло, что не лицо. Ах, да, еще фингал ей под глазом поставила. Нас отвезли в отделение, Дубровского — в больницу. Я проклинала себя — с ним сейчас быть нужно, возле палаты его дежурить. Если б не он, неизвестно что со мной мог сделать преступник, которого, я уверена, сучка-Зойка нарочно подослала. За что она так ненавидит меня? Задавала себе этот вопрос снова и снова, сидя в камере, пока за мной Катя с Дарьей Петровной не приехали. Они меня забрали, Зою — еще раньше родственники увезли. Она не стала на меня писать заявление… ну и я не стала, не хотела связываться с волокитой. Просто решила про себя, держаться от этой сволочи подальше. Но женщинам, забравшим меня, рассказала обо всем, разрыдавшись на плече добрейшей Петровны.

Дома они мне успокоительного накапали и спать силой уложили. Нет, сначала я душ приняла — на ладонях все еще ощущение волос Зоиных осталось, да и «кутузка» — не самое приятное место. И прикосновения мрази со шрамом. Ночка выдалась, не то что тяжелая — жуткая.

После душа, я рвалась в больницу к хозяину. Еле успокоили меня, сказав, что его в частную клинику увезли, то ли на самолете, то ли на вертолете, за границу… я не вникала в детали, главным для меня было лишь одно — что жизни его ничто не угрожает. Но я все равно с ума сходила от страха и чувства вины.

Теперь я обязана Дубровскому… И не знаю смогу ли когда-то вернуть столь огромный долг. Он жизнью ради меня рисковал… 203c42

Прошло две недели, в замке все наладилось, Зойка ушла по-тихому, незаметно. Точнее, она вообще в замке больше не появилась, уволилась по собственному желанию, без всяких выплат. Катя ей, вроде, вещи собрала, немногочисленные, да отвезла. Сказала, уехать Зоя решила из города…

— Оно и понятно, скоро маман пожалует, она за Володю своего порвет любую… — Произносит Катя, и осекается, не закончив предложение. На меня нерешительно смотрит, и мне отлично ясно, что она не договорила. Я — еще одна виновница ранения Володи. А значит гнев основной на меня придется… Вот только мне все равно.

— Что болтаешь, думай, — шикает на нее Дарья Петровна, — и глазами на меня показывает.

— Ничего, я понимаю, — пожимаю плечами, стараясь не показать, что внутри мне очень страшно. — Не только Зоя причина, но и моя вина есть…

— Да что ты говоришь такое, совершенно ни при чем ты, — возмущенно одергивает меня кухарка.

Вот только вслух не могу сказать, почему мне все равно на гнев графини, почему не боюсь… Это слишком личное. В моем сердце тоска поселилась отчаянная. Дом совсем другой без отшельника. Он словно опустел, пусть я не так часто видела хозяина. Но везде чувствовалось его незримое присутствие.