Мемуары рядового инквизитора. Экзамен для недоучки (СИ) - Романова Галина Львовна - Страница 65

– Да какие там сведения, – отмахнулся приятель зачинщика, – доносы…

– Мы сейчас обсуждаем не мою работу, а ваше поведение. Добавлю еще, что упомянутый инквизитор тихо-мирно сидел на своем месте, общался с девушкой, никого не трогал…

– Знаем мы, как вы «общаетесь», – проворчал зачинщик.

– Ничего вы не знаете, – отмахнулся. – А туда же…Вот что, ребята, мне с вами тут болтать некогда. Давайте, выкладывайте, кто вас подослал и разойдемся мирно!

– Кто подослал? – те переглянулись. – Да никто!

– Жаль, – покосился на Руту и Брашко, пока немых свидетелей разговора, – жаль, что не получается конструктивного диалога. Сказали бы правду – и пошли к друзьям пить пиво, а не строили тут из себя героев.

– Мы правду говорим! – обиделся зачинщик.

– И снова не верю. Кстати, если кто-то попытается сбежать, этим распишется в злонамерениях. И, поскольку нападение на инквизитора карается по закону, советую задуматься над этим вопросом.

– Да какое там нападение? – заговорили все разом, и даже Брашко стал поддакивать. – Никакого нападения не было! Ошиблись. С кем ни бывает!

– Да со всеми бывает. Только не у всех проходит… У меня есть доказательства, правда, косвенные, что кое-кому я поперек горла стою. Но кто этот человек – мне не известно. Есть только подозрения, но мало улик, чтобы точнее очертить круг подозреваемых. Итак?

– Да не было ничего, – внезапно обозлился зачинщик. – Просто мы решили пойти в «Петуха и скрипку», чтобы отметить освобождение Брашко.

– Кто первым высказал идею?

– Я, – зачинщик пожал плечами.

– А тебе ее кто подсказал?

– Никто. Просто мы часто сюда ходим, почему бы и сегодня не зайти? Благо, повод отменный. Не каждый день человек живым и невредимым вырывается из лап Инквизиции… А чего вы-то сами прицепились? Наступил на больную мозоль?

– Просто меня хотят убить. И не факт, что это кто-то не пытался сделать чужими руками. Всякий раз он – или она, если речь идет о какой-то силе! – использует других людей. То ли для нее люди – расходный материал, то ли все намного сложнее.

– Да не было ничего такого! – переглянувшись, забормотали студенты. – Ничего не было! Мы просто так… Мы случайно! Мы же не знали, что вы – это вы. Да и то, пока Брашко не сказал…

– С Брашко будет отдельный разговор, – отмахнулся уверенно. – А вот с вами…Пока возвращайтесь к своим приятелям, ешьте, пейте, веселитесь. Если все-таки не отказались от мысли поучить меня уму-разуму?

Парни попятились, ворча себе под нос. Я прислушивался, как мог, но, кроме неуклюжих извинений, не услышал ничего существенного. Жаль. Болтовня студентов могла бы неплохо помочь. Брашко уходил последним, поминутно оборачиваясь. Парень гадал о своей судьбе и все надеялся и боялся, что я прямо сейчас его арестую. Но – не сложилось.

Проводив взглядом Брашко, оглянулся на Руту:

– Нам помешали, извини…

– Ничего страшного, – она грустно улыбнулась. – Просто…то, что ты говорил – правда? Тебя хотели убить?

– Но не добили, так уж вышло. И я пытаюсь найти убийцу, как можно скорее – пока он не нашел меня.

– Понятно, – на лице и в голосе девушки послышалась печаль.

– Чем огорчена? Что этот некто меня не добил? Что, не будь меня, ты влюбилась в этого парня еще крепче, чем в меня!

– Нет, я… – выпалила Рута и запнулась. Я поощрил ее взглядом, и она начала, сначала неуверенно, но постепенно разговорившись. – Я просто думала, что…вы…ты…что драки не получилось! Я этого парня знаю… Ну, как знаю… бывает он тут, то с одной гуляет, то с другой. Задира, каких мало. И вдруг он отступает! Это странно!

– Мне тоже. Тут есть, над чем подумать.

– В смысле?

– Ну, если его кто-то науськал на меня напасть, почему парень отступил? Сам понял, что вляпался в крупные неприятности или просто подсказал кто-то? Но кто? Ведь не Брашко же и не хозяин «Петуха и скрипки»!

– Я не знаю, – голос Руты дрогнул. Девушка была расстроена – намечался романтический вечер, который вдруг загублен так бездарно. Я взял ее руку, пожал:

– Не огорчайся. Как думаешь, почему инквизиторы в большинстве своем монахи? Просто у многих с личной жизнью не складывается. Только расслабишься – и бац! – проблемы. Ты тут ни при чем. Ты хорошая, красивая…

Теперь уже запнулся я. Ну вот не представляю себе, что говорить девушкам! Смерть – она другая, ей подобное ни к чему, она просто чувствует то, что чувствуешь, но не можешь выразить словами. С нею все не так. Да, надо признать, что, несмотря на громкое звание «супруг Смерти» и кое-какой жизненный опыт, в отношениях с обычными девушками из плоти и крови я остался таким же неудачником.

Но теплая ладошка шевельнулась в моей руке. Рута улыбнулась, и мне вдруг захотелось ее поцеловать.

Что я и сделал. Порывисто, спонтанно, просто обхватил за плечи и, пока не передумал…

Тихий шорох заставил нас отпрянуть друг от друга, как подростков, застуканных за неприличным делом. Улица возле харчевни – не самое удобное место для романтики.

– Пошли куда-нибудь? – шепнул я, получил в ответ кивок, и мы молча зашагали по улице, просто держась за руки.

Не знаю, о чем думала девушка, а вот в моей голове царил сумбур. Я гнал от себя воспоминания о стычке со студентами, пытался сосредоточиться на настоящем моменте. Боги, как же давно я не бродил просто так по вечернему городу! И красивая девушка рядом… Очнись, Згаш, ты уже не мальчишка. Тебе через четыре месяца исполняется двадцать семь лет, у тебя внебрачная дочь, карьера и весьма ревнивая жена. Какая романтика?

Но мне всего двадцать семь лет. И разве я такой единственный? Сколько супругов Смерти до меня имели жен и детей? Вспомнить хотя бы лорда Вайвора Маса. У него были два сына от обычной женщины, один из которых стал прародителем Анджелина Маса. Почему я не могу быть просто человеком? Почему не имею права на обычную человеческую жизнь? Да, супружеская измена – это не то, чем можно гордиться, но ведь пока еще ничего не было. Девушка хотела свидания. Почему бы и не пойти ей навстречу?

Почти не разговаривая, мы некоторое время кружили по городу, пока ноги сами не принесли нас к воротам студенческого городка. Это были малые ворота, через которые можно было быстрее проникнуть на территорию общежития, к которому примыкало несколько небольших домиков, где обитали преподаватели. Образованная ими короткая улочка выводила к ученическим корпусам, а если свернуть с широкой аллеи вбок, выйдешь к хозяйственным постройкам. Это я помню еще со времен собственного студенчества. Тут ничего не изменилось.

Ворота пока еще не была заперты – их редко закрывают на всю ночь – но привратник уже занял боевой пост. Когда-то привратниками выступали сами студенты, дежуря по графику. Но с такими сторожами было проще простого договориться, и теперь привратников нанимали со стороны. Он уже шагнул нам наперерез, и его остановил только мой знак инквизитора. Человек шмыгнул в сторону быстрее мыши. Путь к общежитию был свободен.

Мы остановились на ступенях крыльца. Я машинально скользнул взглядом по ряду окон. В некоторых еще теплились огоньки, но большая часть была погружена во тьму. Студенты либо спали, либо бродили по городу.

Мы некоторое время стояли, держась за руки.

– Ты не пригласишь меня к себе?

Рута испугалась и растерялась.

– Не бойся, – я подумал, что понимаю ее растерянность. – Все будет хорошо.

– Нет, просто я… Так быстро и… сразу…

Бес! С другой стороны, так даже лучше. Избавляет от необходимости форсировать события. Ведь еще ничего не решено и глупо надеяться…

– Ничего, я понимаю.

Привлек девушку к себе, целуя. Она обвила руками мою шею, прижалась, отвечая. В какой-то миг мне даже захотелось продолжить романтический вечер в ее комнате – запереться изнутри и до утра забыть обо всем на свете… Бог весть, чего мне стоило сдержать этот порыв.

Я отстранился первым, продолжая удерживать Руту в объятиях:

– Пора?

Мне показалось, или теперь она выглядела слегка разочарованной? Да что же это такое! Пойди, пойми этих женщин! То «я не такая», то «почему ты не такой»!