Укротитель. Трилогия - Шаргородский Григорий Константинович - Страница 203

Ох, ну словно дети, честное слово…

Глава 8

Королевское слово

Хорошо, когда о тебе есть кому позаботиться. Это великое благо, что бы там ни говорили скептики и циники. Ревнители традиционного брака тоже не всегда правы — узы Гименея и своевременное воспроизводство потомства не гарантируют заботу в болезни и старости. И супруги, и дети порой проявляют себя не с лучшей стороны. Но мне повезло — судьба подарила не только нормальную невесту, но и хороших друзей.

Мы с Клеппом находились в «VIP-отделении» госпиталя, которое еще никогда не было таким многолюдным. Кроме практически постоянно находящейся рядом Насти и ежечасно проверяющей режим Нарины сюда сплошным потоком шли посетители. И делали они это не для «галочки», а от искренней заботы; по крайней мере, так мне казалось.

По большому счету меня можно было уже выписывать, а вот викинга псы ныне покойного ярла Мак Дея порвали основательно. По словам той же Нарины, Клепп застрянет здесь как минимум на пару седмиц.

— Господин, вы уверены, что не хотите пить? — очень проникновенно спросил Элбан, вместе с Гурдагом восседая на лавке для посетителей.

Что самое интересное, от слов управляющего у меня действительно пересохло в горле.

— Есть немного.

Настя тут же потянулась за кувшином с водой.

— Ну зачем же поить болезного простой водой… На госпитальной кухне повариха приготовила чудесный взвар, — с намеком заявил Элбан. — Я бы сам сходил, но ноги уже не те.

Глядя на страдальческое лицо старика, нетрудно было догадаться, что он что-то задумал.

— Я быстро, — шепнула Настя и выскользнула из палаты.

Оно, конечно, княжне не по статусу бегать как служанке, но что делать — сама захотела поиграть в сиделку, пусть теперь мучается.

Оба моих помощника моментально оживились. Гурдаг достал флягу, в которой наверняка плескалось пиво, а Элбан извлек из-за пазухи пакет с орешками.

Вот жуки… но это они зря.

За ширмой послышались быстрые шаги, и внутрь заглянула Нарина.

— Папа! Вы совсем с ума сошли?!

— Да ладно тебе, доча, — покраснел Элбан, а Гурдаг невозмутимо спрятал флягу куда-то под монументальную бороду. — Уже три дня его здесь мурыжишь на кашах и взварах. Мужику нужны мясо и пиво. Это и есть самые лучшие лекарства!

— Хорошо, что напомнили, — решительно сдвинула брови директриса госпиталя, — давно нужно заняться вашим алкоголизмом.

Элбан крякнул, а его собутыльник-гном хихикнул.

— Уважаемый мастер Гурдаг, — не унималась Нарина, — вас это тоже касается.

Теперь уже хихикнул я, глядя на вытянувшееся лицо мастера.

— А что здесь происходит? — спросила Настя, входя с кувшином в руках.

— Безобразие, — скрестив руки на груди, изрекла Нарина. — Прости, подруга, но дальше о больных позаботится сиделка. Слишком уж ты наивная.

Глядя на эту сцену, я чувствовал, как образовавшийся после резни и сидения в подвале комок льда в моей душе окончательно растаял.

Мир вокруг нас давно сошел с ума, и вот такие моменты посреди всеобщего безумия были ценнее всех сокровищ мира.

После наших приключений в замке ярла центральные провинции королевства начало лихорадить не по-детски. Князья отправились домой с очень решительным видом, обещая вернуться, так сказать, в расширенном составе. Князь Боримир развил активную деятельность, благодаря которой кельтские провинции раскололись на два лагеря — тех, кого возмутила подлость Врадака, подкрепленная молчанием короля, и тех, кто попросту нам не верил.

Вокруг пепелища Озерного постепенно разрастался лагерь из наших союзников, наполняя окрестности долины шумом, суетой и тревогой. Казалось, что только в этой комнате все по-прежнему спокойно и хорошо. Увы, это только иллюзия, и мне не удастся долго прятаться от реальности — пришел в себя, так пора и честь знать.

— Нарина, успокойся, — прервал я монолог целительницы, — пиво мне пить действительно рано, но и с постельным режимом пора заканчивать.

— Это не вам решать, — тут же напряглась она.

— Ты права, но и не тебе. За нас решает жизнь. Так, заговорщики, — повернулся я к помощникам, — хватит придуриваться. Собирайте совет — и перемещаемся в мой кабинет.

— Там эти… нахлебники требуют встречи, — тут же посерьезнел Элбан.

— Не нахлебники, а союзники, — поправил я, хотя слово он подобрал верное.

Рыцарская жизнь скучна, а порой и голодна. Некоторые эрлы только и живут тем, что отводят душу на королевской службе, а в паузах между выходами буквально сходят с ума от скуки. А тут — такое развлечение! Те, кто откликнулся на призыв наместника, собирались не у Дун-Идена, а вокруг моего озера. В этом был смысл — столица провинции была отдана наместнику лишь в управление, поэтому дворянскими вольностями там и не пахло. А вот то, что творится на землях вольного ярла, касается только его самого. И меня это коснулось довольно жестко. Хорошо хоть додумался закрыть им доступ в долину. Творившийся на берегу озера бардак разорвал бы спокойное течение жизни в городе, а мне этого совсем не хотелось. От назойливости рыцарей и их прислуги отгородиться удалось, но все равно пришлось их кормить. Благо продукция грибниц считалась в нашей провинции деликатесом, так что все держалось в приемлемых рамках. Теперь же эта дикая вольница требовала совещательного голоса, и, судя по всему, они хотели получить его всем скопом.

— Элбан, ты уже успел познакомиться с нашими гостями?

— Даже ближе, чем хотелось бы… — проворчал управляющий.

— Пригласи ко мне парочку самых рассудительных эрлов. Надеюсь, там пока не появились ярлы?

— Нет, наместник пригласил их к себе, так что — Бог миловал.

Как и можно было ожидать, последовавшее за этим собрание лишь с трудом удавалось удерживать от перехода в митинг или пьянку.

Проблема вставала в полный рост. Разгонять этот цыганский табор было нельзя. Ситуация замерла, балансируя на острие ножа. В любой момент в королевстве могла вспыхнуть гражданская война, и пока я мог опереться только на этих самых вольных эрлов. Князь Боримир наверняка сможет привлечь к нашему делу нескольких ярлов, но там придется не просто раскошелиться на пиво и закуски, а начинать делить королевство.

Сам не знаю, как так получилось, но после разорения главного замка клана Мак Дей народ начал коситься на меня как на предводителя революции, и это мне совсем не нравилось.

С каждым днем напряжение росло, и, как всегда, прорыв случился с совершенно неожиданной стороны.

Очень неожиданные вести в мой дом, как всегда, привез князь Боримир. Он явился в сопровождении целой делегации родовитых ярлов. Кельтские вельможи выглядели сосредоточенно и хмуро. Впрочем, как и сам наместник.

Встреча проходила в приемном зале. Я, чтобы подчеркнуть равенство между нами, выслушивал гостей не сидя за своим столом, а вместе со всеми устроился возле стены на посадочном месте для советников. Так что никто не стал надувать щеки по поводу родовитости и урона чести.

Приход почти двух десятков ярлов сначала вселил в меня надежду на успех нашего дела, но слова князя тут же разрушили эту иллюзию:

— Мы пришли к тебе с предложением пойти на примирение.

Даже так?

— Никто не хотел бы этого примирения больше меня. Неужели я чего-то не знаю? Наш король вдруг ожил и приказал повесить Врадака?

Ярлы недовольно заворчали: похоже, наместник так и не смог убедить их в правдивости моего рассказа о некромантах. Тогда зачем они приперлись сюда?

Что-то вдруг мне стало неуютно в присутствии двух десятков вооруженных мужиков. После общения с Мак Деем доверия к кельтской верхушке не осталось ни грамма.

Наместник нахмурился и поднял руку. Ярлы смолкли.

А вот это уже неплохо. Судя по всему, только в присутствии ярла-предателя князь испытывал некую робость, на чем и погорел. А вот с остальными мой родич как-то справлялся.

— Владислав, тут такое дело… Вчера из столицы прибыл гонец. Причем письма были разосланы всем наместникам и ярлам кельтских провинций.