Пробуждение Семаргла (СИ) - Андреева-Сапфиро Галина - Страница 52

Я проснулся рано и пошел умываться под впечатлением сна-путешествия в анналы древней истории. Выдавив на щетку пасту, я взглянул в зеркало и опешил. Мысль-зверек, наконец, проявилась и, вцепившись всеми когтями в мозг, застыла. Из зеркала на меня смотрела бледная, но все-таки узнаваемая копия, виденного во сне существа. Загорелая кожа, серебристо белые волосы, брови и ресницы. Только мои вытаращенные глаза были темно синие, а не бирюзовые. Значит во «сне» я видел тех, чьи гены ношу в себе, «богов Сириуса». И было ли это видение сном: скорее всего, во мне просыпается генная память предков, активируемая кольцом Химеры и проявляющаяся через сновидения в виде коротких объемных фильмов.

В потрясении от «сна», я вяло среагировал на возвращение товарищей после инициации. Да и они молчали, не распространяясь о том, как оно прошло. Я не стал ни о чем спрашивать, так как это было глубоко личное переживание.

Через три дня вечером приехал знакомый джип. Мы распрощались с новыми знакомыми и отправились к ожидающему в поселке Кизил вертолету, который и доставил нас в аэропорт Челябинска. В Москву нас полетело шестеро: я, отец, Марк, Захарий и близнецы: Кирилл с Матвеем. У Ивана оказались какие-то срочные дела дома.

Глава 4. Подводный пантеон

Москва встретила серой хмарью и моросящим дождичком. Водрузив рюкзаки на спину мы, во главе с Маркелом, отправились на автобусную остановку. Доехав до первой станции метро, спустились под землю. Толпы отстраненных спешащих людей произвели на меня гнетущее впечатление. У одних ауры полыхали красно-коричневым горячечным огнем. У других – тускло светились желто-зеленым рваным пламенем. А все вместе создавали какофонию цветов и вибраций, от которых у меня вскоре разболелась голова.

– Похоже, я совсем одичал на базе! – Уныло констатировал я, сплетая вокруг себя защитный кокон из невидимых молний – энергетические волокна-каналы я воспринимал как танцующие и постоянно меняющие свою конфигурацию сияющие разряды молний. Стало легче. Как добропорядочные туристы, мы поселились в Хостеле, в самом центре Москвы, в двух четырехместных номерах. В одном номере – отец с Маркелом и Захарием, в другом я с Кириллом и Матвеем. В Москве я никогда не был, поэтому мне не терпелось отправиться на Красную Площадь. Маркел выдал нам загранпаспорта, новые мобильники, немного карманных денег и авиабилеты до Гаваны. Проинструктировав, что у нас есть два свободных дня, и чтобы мы всегда были на связи, отпустил нас в свободное плавание. Перекусив в ближайшем кафе, мы пешком отправились лицезреть Кремль, благо до него было тридцать минут хода. Захарий с нами не пошел.

За два дня мы так находились, что сев в самолет сразу уснули и проспали до самой Гаваны. В кубинской столице с утра было жарко, солнечно и душно. Влажность зашкаливала, и я весь промок от пота. В гостинице первым делом залез под холодный душ. Как оказалось, здесь мы тоже долго не задержимся.

– Три дня на ознакомление с местным колоритом и летим дальше! – Заявил Маркел за завтраком. Приставленный к нашей троице гид – молодой улыбчивый мулат, провез нас на микроавтобусе по городу, рассказывая о местных достопримечательностях. На следующий день мы посетили городской национальный музей и восточный базар, где я купил себе небольшую необычного вида раковину. Но больше всего меня впечатлило здание полиции, располагающееся в самом настоящем средневековом замке. Вечером мы долго гуляли по набережной Малекон, что, кстати, с испанского так и переводится: набережная. Странное название. Любовались безбрежным океаном, меняющим свой цвет в зависимости от освещения от изумрудно зеленого до цвета расплавленного золота, которое темнело и наливалось огненным пурпуром по мере скатывания солнца к горизонту. А затем краснота исчезла, и океан превратился в огромный фиолетовый аметист, в его неподвижной зеркальной грани отражались крупные южные звезды. На юге сумерки коротки. Исчерпав все цвета радуги, океан застыл антрацитной глыбой, сливаясь на горизонте с таким же бархатно-черным небом. Я – северный человек: южное великолепие красок и огромная масса воды под названием океан, произвели на меня ошеломляющее действие. И как апофеоз всей этой южной симфонии в небесах светился Южный Крест.

Последний день мы втроем провели на местном пляже. К вечеру я был похож на свеже-сваренного рака. Маркел обмазал меня кефиром и минут пятнадцать производил пассы руками над моей спиной, словно заправский маг. К утру жар прошел.

После завтрака наша немногочисленная компания погрузилась на самолет местных авиалиний, который доставил нас в аэропорт Ле Ламантен на острове Мартиника, откуда мы автобусом добрались до столицы французской Вест-Индии – города Фор-де-Франс. Город являл собой образчик колониального стиля: пестрая малоэтажная застройка, среди которой доминировал шпиль Кафедрального собора Сен-Луи, выполненного в стиле модерн. Несмотря на его внушительные размеры, из-за огромных окон – изнутри он производил впечатление чего-то воздушного и устремленного ввысь. Обилие впечатлений последних дней утомило нас, поэтому ребята предпочли бассейн, а я в одиночестве до самого ужина бродил по улочкам Фор-де-Франса, любовался собором и Замком Королевской Мощи, смотрел с высоты холма на Карибское море, постоянно меняющее свой оттенок, словно хамелеон, приноравливающийся к цвету неба. И удивлялся многоликости мира, кусочек которого я сподобился увидеть в эти дни.

Как оказалось, Фор-де-Франс был всего лишь очередной вехой на нашем пути. Следующим вечером на частном самолете мы вылетели в Розо – столицу острова Доминики с населением около семидесяти тысяч человек. Поселились в небольшом отеле. С одной стороны комнаты можно было любоваться Карибским морем, с другой – горизонт закрывала гора Морке Брюс, спящий вулкан, сплошь покрытая тропическим лесом. С ее крутых склонов низвергались потоки водопадов, образующие ручьи и речки, впадающие в море.

На рассвете Захарий разбудил нас, он опять жил в комнате с Маркелом и отцом, и мы отправились на пляж. Вид черного, словно головешка пляжа, поверг меня в шок. Захарий, посмотрев на наши вытянутые физиономии, хихикнул и пояснил:

– Весь остров состоит из вулканических пород. Это обсидиан – черное вулканическое стекло, гематит – «голубиная кровь» и туф. Последнее извержение вулкана было тысячи лет назад. За это время вода перетерла и раздробила прибрежные скалы, отчего и образовался черный песок. Тропики, покрывающие остров, тоже произрастают на вулканических породах.

Маркел продолжил:

– Здесь мы проведем две недели. Десять дней вы будете осваивать акваланг, затем несколько дней поплаваем, осмотрим местные подводные достопримечательности. Разноцветные рыбы, ракушки и растения на фоне черного обсидиана смотрятся оригинально. Мало кому доводилось любоваться подобными подводными пейзажами. Так что вам повезло! – жизнерадостно заключил он, стараясь настроить нас на мажорный лад.

Я скептически посмотрел на него и буркнул:

– Адский пляж для грешников!

Днем черный песок так нагревался, что ходить по нему можно было только в сандалетах на толстой кожаной подошве. Ну, а уж поваляться на песочке можно было только ранним утром или поздним вечером. Впрочем, днем нам было не до загорания. К нам приставили троих инструкторов. Потратив час на теорию, мы каждый день до изнеможения осваивали искусство дайвинга. Первый день на мелководье заучивали жесты, с помощью которых пловцы общаются в воде, затем начались погружения. Захарий же с отцом и Маркелом сразу растворялись в глубине и появлялись только в полдень. После обеда мы с инструкторами возвращались на пляж, их же дела были «покрыты мраком».

На второй день обучения во время первого погружения недалеко от пляжа я запаниковал. Толща воды «давила» на затылок, стало трудно дышать, да еще спускной клапан, о котором я должен был постоянно помнить! Инструктор похлопал меня по плечу, успокаивая. И тут мое внимание привлек скат-альбинос, проплывающий подо мной в темной расщелине. Большой белый «ромб», лениво двигая длинным узким хвостом с шипом на конце, резво двигался в том же направлении, что и я. Мне захотелось рассмотреть его поближе. Я, стараясь не делать резких движений, скользнул в расщелину и прибавил скорости, чтобы догнать его и пристроиться сбоку, подальше от его шипоносного хлыста. Огромный скат не обращал на меня внимания, видимо посчитав слишком незначительной и неопасной «рыбешкой». Через некоторое время меня догнал инструктор и, схватив за плечо, заставил остановиться. Я повернулся к нему и, лишь увидев его расширенные от страха глаза, вернулся к действительности, с удивлением констатируя, что чувствую себя как «рыба в воде». Страх глубины исчез, я чувствовал себя спокойно и действовал автоматически, хотя это было мое первое глубоководное погружение. Недоуменно «пожав» плечами, я двинулся вслед за инструктором к поверхности, который плыл, не отпуская моей руки, словно боялся, что я сейчас опять уплыву куда-нибудь без него. Мне казалось, что я плыл за скатом не больше десяти-пятнадцати секунд, но за это время умудрился опуститься глубоко в расщелину. На берегу, сняв маску, мой инструктор – кубинец Ивэн, хорошо говорящий на русском, посмотрел на меня долгим пристальным взглядом.