Слом силы. Хроники Иввианского конфликта (СИ) - Карпицкий Артем Анатольевич - Страница 72

«Адово… Семя…»

Осколок за осколком проносился мимо юноши, сверкая рваными гранями, свет мигал, как кошмар эпилептика, было притихшая сирена вновь подала голос — и он стал еще противнее, чем раньше. В такой ситуации сам черт сломит не только ногу, но и мозг, пытаясь найти лучший выход… Куда уж тут бедному курсанту — драться его научили, стрелять, разбираться в оружии, стратегии и тактики — тоже, да вот только сейчас эти знания были ему так же полезны, как сахар — диабетику без инсулина. Диму хотелось побыстрее отыскать врага, врезать со всей дури, вцепиться в горло, разорвать, уничтожить, стереть с лица земли… Но мысленные удары уходили в пустоту, без толку тратя мысли и эмоции. Ему бы сейчас абстрагироваться от внешних факторов, от своего прошлого, от намертво вбитых в академии установок, но Дим не мог, не мог переступить через эту ступеньку, подняться чуть выше… Поэтому он стоял и наблюдал.

Как прозрачные капли осколков рассыпаются в воздухе звенящим дождем.

Как Габи закрывает лицо руками, но остается на месте, почему-то не пытаясь спрятаться за одним из массивных столов.

Как искры начинают свой зажигательный танец, окружая шаттл ореолом из желтого.

«Дьявольская красота… Жаль, что цена этого спектакля слишком высока, чтобы наслаждаться им каждую пятницу…»

Да уж… Зал, похожий на приют для бездомных пострадавший от интенсивной бомбардировки, виновник беспорядка, беспомощно свалившийся набок, куда-то запропастившаяся госпожа Архистратиг… Не каждый день такое увидишь, а если тебе скажут, что весь бедлам происходит в самом сердце Сектора Разработок — так и вообще будешь стоять раззявив рот и выпучив глаза. Эх, Димах Рах, не повезло тебе, что бы там не болтал сбрендивший ученый… Совсем не повезло.

— Уходим, — пробормотал Габи, который если и не читал мысли юноши, то в ситуации ориентировался — как рыба в воде. — Тут рядом эвакуационный выход… Успеем выбраться прежде, чем…

Он запнулся, отстранил изрезанные и красные от крови руки от лица, побледнел и шумно выдохнув. Диму показалось, что его «пленитель» увидел ни больше, ни меньше, а квинтэссенцию своих потаенных страхов, но реальность оказалась куда прозаичнее…

— Бежим… — металлическая дверь шаттла отползла в сторону, обнажая прямоугольник первозданной тьмы, а секунду спустя из мрака показалась человеческая фигура… В желтом, наглухо запахнутом плаще. — Быстрее!

Габи ухватился за рукав юноши и с силой потянул в сторону. В принципе, курсанту ничего не стоило справиться с довольно хилым «противником», но… Какая-то часть Дима считала, что в помещении теперь слишком тесно и свалить отсюда подальше — не самое плохое решение. Может быть, именно поэтому он позволил ученому увлечь себя к неприметной двери, походившей просто на темную полоску, прилипшую к серой стене. Может быть, именно поэтому Дим даже не оглянулся, когда они с Габи скрылись в длинном узком коридоре…

Оставив Габриэль тет-а-тет с пришельцем.

Никогда еще мираж не был таким хрупким и отчаянно желанным. Лес Ивви, раньше казавшийся средоточием темных сил, а потом на миг превратившийся в надежду на спасение, сейчас рассыпался бесцветной пылью, окутав своеобразным туманом весь лагерь. Так продолжалось недолго — ровно столько, чтобы курсанты смогли еще раз осознать всю безнадежность своего положения. Подумать, мысленно проститься с миром, мысленно же написать завещание… А потом пыльная дымка развеялась, вскрыв наступающим танкам позиции противника.

Театральная драма завершалась, пришло время последнего действия и аплодисментов… Посмертных. Так, по крайней мере, считали торжествующие танкисты, обнаружившие у себя в прицелах растерянные человеческие силуэты. Пока автоматика, напрягая электронные извилины, просчитывала траектории снарядов, солдаты Внешнего Сектора радостно ухмылялись, про себя прощаясь с осточертевшим противником…

…Курсанты, прекрасно понимавшие, что для них весь мир сосредоточился на небольшой площадке, где сперва располагался лагерь академии, а потом зеленели однообразные деревья Леса Ивви, почти сразу бросились на землю и открыли огонь из стрелкового оружия. Неимоверный шум наполнил пространство, могло даже показаться, что идет жаркий бой… Но в действительности последнее сражение еще не началось.

А потом грянул, разрывая бессмысленное мельтешение пуль, выстрел из пушки. Грянул, вспыхнул огненным всполохом, поднял в воздух тучу измельченной земли… Снаряды ложились кучно, перепахивая и без того изуродованную почву. Осколки пронзительно свистели, напевая мелодию смерти — тонкую и короткую. Уже раздались первые крики раненых и умирающих, уже растворились в небесной синеве невесомо парящие алые капли, уже пахнуло привычной гарью…

— Рей! Барбадосский ты крокодил! Ты что делаешь? — рявкнул раскрасневшийся Гест. — Пушку в зубы и задай жару этому отребью! Ну?!

Девушка, которую сравнение с мокрой чешуйчатой рептилией несколько покоробило, мрачно покосилась на приятеля. С одной стороны тот, конечно, прав и зевать в их ситуации — непозволительная роскошь. Но, если копнуть чуть глубже, а есть ли хоть какой-то смысл в этом отчаянном сопротивлении? Пули только броню танков полируют, а те бьют по курсантам, как по мишеням в тире. Так же спокойно и неторопливо. Еще бы… Куда им спешить? Все равно противник уже никуда не денется…

— Рей! — вновь заорал здоровяк, не отводивший взгляда от прицела. — Чтоб тебя за ногу! Ты спишь что ли?! Ау! Просыпайся! Уже утро, солнышко светит… Чтоб его… НУ!

— Отстань… — вяло огрызнулась девушка, на которую напал приступ апатии. — Я не в том состоянии, чтобы выслушивать твои вопли… Да и голос у тебя не особо приятный… Да и дергаться нет смысла… Все равно наша смерть от нас никуда не денется.

— Ну, ты просто само воплощение оптимизма, — попытался съязвить Гест, мысленно скорее соглашаясь с Рей, но не желая признавать свое поражение. — Черные очки, взгляд исподлобья и мрачный вид… С таким настроем далеко не уедешь.

— Я просто констатирую факты.

Девушка отвернулась, давая понять, что разговор закончен, а Гест не стал настаивать. Ему хватало своих забот — танки неумолимо наступали, прорежая и без того малочисленные ряды курсантов…

Равнодушное солнце низвергало на поле боя мягкий желтоватый свет, выполняя роль единственного софита, безоблачный горизонт и голая равнина служили отличными декорациями, а невидимый режиссер мог бы похлопать ладоши от такой восхитительной батальной сцены… Которая венчала недолгую иввианскую войну, предвещая гибель одних и мрачное торжество других… Счетчик судного дня монотонно щелкал цифрами, приближая развязку. Казалось, ничего уже нельзя изменить…

А потом все перевернулось с ног на голову, будто Господь Бог поменял местами черные и белые фигуры.

Поначалу Рей просто не поверила своим глазам. Ровные порядки наступающих танков вдруг смешались, окунувшись в неровные облака пыли и дыма, снаряды перестали изничтожать пейзаж, а затем, спустя каких-то десять-пятнадцать секунд, до нее донесся оглушительный треск. Звук, от которого волосы вставали дыбом и по коже табунами бежали холодные мурашки. Такой чуждый и такой знакомый…

Звук выстрелов из плазменного излучателя.

— Провалиться мне к чертям в пекло, если я понимаю, что здесь происходит… — пробормотала Рей, на миг почувствовавшая себя маленькой беспомощной девочкой, которая наблюдает со стороны за разборками взрослых. — Танки… горят… Их разносят под орех, как ботов в симуляторе… Черт! Что за ерунда?!

Гест ничего не ответил. Он сам неотрывно смотрел на новую битву — между войсками Внешнего Сектора и смешными на вид мобильными излучателями плазмы, на которых красовались гербы Сектора Внутренней защиты…

На одну чашу весов неожиданно бросили мегатонную бомбу, разнеся в клочья и без того трещавший по всем швам баланс сил. Сильные поменялись местами со слабыми, и отдача, ударившая их, оказалась поистине сокрушительной. Танки горели, как свечки, источая отвратительный черный дым, уцелевшие машины пытались на скорости развернуться, застревая в ими же созданных рытвинах, а солдаты Внешнего Сектора разрывали каналы связи просьбами о помощи.