Слом силы. Хроники Иввианского конфликта (СИ) - Карпицкий Артем Анатольевич - Страница 71

Он повернулся к Рей и посмотрел на девушку, как затравленный зверь смотрит на избавителя.

— А может… У тебя найдется идея получше?

Идея? Девушка дорого бы заплатила за любую стоящую мысль, но, как назло, в голову лезли только ужасные картинки — вроде растерзанного танка, который она видела накануне. Да уж… Было бы неплохо повторить такой фокус и с оставшимися боевыми машинами, но Рей давным-давно превратилась в отъявленного реалиста и прекрасно понимала, что они даже поцарапать броню не смогут. А подбить массивную металлическую коробку так вообще дело безнадежное.

«Воевать мы не можем, в плен нас не возьмут… Значит… Значит… Бежать? Да… Почему бы и нет? Только куда… По равнине мы далеко не уйдем — танки явно быстрее ползают, чем мы, а это значит… Назад, в Лес. Что бы нас там не ожидало… Это единственный выход… Наверное».

Некстати вспомнился Дим, вместе с лицом юноши пришла и мысль о том, что уж он точно нашел бы способ выбраться из капкана без потерь… Потом все исчезло, оставив лишь горечь и боль. А чуть позже, через пару ударов сердца, Рей, старательно сооружая на лице бодрую улыбку, сказала:

— Можешь назвать меня дураком, но ничего кроме бегства в Лес мне в голову не приходит, — она развела руками, мол, не суди строго. — Знаю, что мы из одного пекла сунемся в другое, но больше вариантов я не вижу. Разве что в землю зарыться… Да и то — не успеем.

— Это точно… Скорее уж нас зароют, — невесело пошутил Гест. — Так зароют, что вовек никто не отыщет… А насчет Леса — не такая уж плохая мысль. Даже хорошая… Даже… — здоровяк прервался и навострил уши, буквально впитывая в себя окружающие звуки. И, похоже, услышанное ему совсем не понравилось… — Давай так — не будем тянуть кота за хвост и свалим отсюда прямо сейчас. Пока еще есть возможность…

— А как же ребята? — вскинулась Рей. — Что с ними?

— Если не дураки, то поступят так же, — жестко отрезал Гест. — А если окажутся слишком глупыми… Придется после всего положить на их могилы букет из свежих цветочков. И не смотри на меня так, мне ведь тоже не особо по душе такое решение… Но и то, что мы сейчас на войне, не забывай. Тут ставки слишком крупные, чтобы играть в сентиментальность… Сам понимаешь.

Здоровяк закинул автомат за спину.

— Идем. Нечего…

Он запнулся, открыл рот, хватая воздух, как забывший про лекарство астматик, из его горла вырвался придушенный хрип.

— Деревья… Лес… Они…

Безумные глаза, пересеченные кровавыми дорожками, слепо уставились на Рей. Девушка не знала, что там такого разглядел Гест, но… Это что-то было страшным. Просто невероятно кошмарным. Таким ужасным, что даже стального Гестаса Раха пробрало до глубины души. Впрочем, состояние неизвестности длилось не больше секунды…

— Лес, — чужим голосом сказал юноша. — Он… Рассыпается.

Пронзительно-голубые глаза Габриэль смотрели прямо на Дима, и юноша просто не знал, куда деться от этого взгляда. Он чувствовал себя то карасем, попавшим на раскаленную сковородку, то лабораторной крыской, запертой в клетке. Естественно, ощущения были не из приятных, но «курсант Рах» честно пытался изобразить на лице величайшее почтение к столь важной персоне. Тем более, что он пока не решил, как относиться к «госпоже Архистратигу»…

— И сколько же тебе лет, курсант Димас Рах? — спросила женщина, поджав губы. — Ты выглядишь молодо. И довольно симпатичный… Но форма тебя портит. Давно пора запретить отрицающее эстетику тряпье, которое почему-то называется военной одеждой. Мода ведь не стоит на месте… Так сколько тебе лет, мальчик? Вряд ли больше шестнадцати, я права?

— Да… — прошептал Дим, на которого манера общения Габриэль произвела сильное впечатление. — Все так… Только… Я ведь всего-навсего три года в академии.

— Так мало? — на лице женщины не дрогнул ни один мускул, даже подвижные губы на несколько секунд застыли, словно были вылеплены из глины. — Интересное заведение для подготовки наших доблестных защитников… Под эгидой Внутреннего сектора, я полагаю? Не удивляйся, ты слишком отличаешься от птенчиков Михаила. Этот старый хрыч никогда бы не допустил в свою академию такого худого курсанта. Он исключительно богатырей предпочитает… Любопытно. Тоже в какой-то степени эстетика.

Габриэль изобразила гримаску, а в ее холодных глазах прорезалась скука. Дим мог только гадать, о чем сейчас думала собеседница, но одно юноша знал наверняка — к новому знакомцу госпожа Архистратиг потеряла интерес практически сразу, а вопросы задавала уступая правилам формальный вежливости, да еще из любви к искусству… То есть — к болтовне.

«Что ж… Не самый плохой вариант…»

Дим, разделивший внимание между внешним миром и попытками разобраться в себе, пусть не сразу, но обратил внимание на беспокойство Габи. Ученый, хоть и старался «держать марку», хоть и строил из себя невозмутимого исследователя, которому сам черт — объект для опытов, переживания скрыть не мог. Глаза выдавали: бегали, как мыши от кошки, смотрели то в потолок, то на экран коммуникатора, то на Габриэль, и… дрожали. Точнее, подрагивали не сами глаза, а веки, но уж очень это напоминало тик… Нервный, очень-очень нервный тик.

— Тебе есть что сказать, Габи?

Если бы ученый мог летать, то сейчас бы протаранил потолок, уж очень неожиданным показался ему вопрос начальницы… Он вздрогнул всем телом и, изогнувшись, повернулся к Габриэль.

— Это тебе так нужно? Ну, мои оправдания? Эх, госпожа Архистратиг… Сама же сказала, что мы обо всем договорились… — Габи вздохнул, и вместе с воздухом из него словно стержень вынули. По крайней мере, грусти в глазах прибавилось, да и плечи как-то разом поникли. — Я не могу иначе, пойми… Да ты и без моих слов все это знаешь… Я — просто ученый. Я — такой, какой я есть. И… меня не переделаешь. Ты уже пыталась и отступилась… Помнишь?

Женщина отшатнулась, словно ей пощечину отвесили.

— И рада бы забыть, но с тобой это безнадежная задача… — она махнула рукой, словно старую шаль в сторону отбросила. — Ладно, меня ждут другие дела. Я…

Дим так и не понял, как должна была закончиться фраза. Я ухожу? Я устала? Я не вижу смысла продолжать разговор? Габриэль могла сказать, что угодно… Но не сказала ничего, потому что ее голос растворился в безудержном вое сирены, который походил на истошные вопли попавшего в капкан гепарда. Звук проникал под кожу, зудел, вымораживал. Он заглушал любые слова и мысли, заставляя думать только о том, как от него избавиться… А потом, когда три человека были доведены до нужной кондиции, так же неожиданно стих. Словно был миражом или галлюцинацией…

— Что… за… что случилось? — по округлившимся глазам Габи Дим заключил, что ученый не в курсе происходящего… А если он и разыгрывает изумление, то делает это мастерски. — Тревога? Периметр прорван? Что за…

Он пытался сказать еще что-то, но не мог выдавить из себя ни слова. Его губы бесшумно двигались, а на лице отразился испуг… Даже не так. Ужас. Невообразимый первобытный ужас. И Дим прекрасно понимал чувства Габи, потому что сам испытывал нечто подобное. Только его мысли были намного темнее… И безнадежнее.

«Адово… семя…»

Юноша внешне безучастно наблюдал, как, под оглушительный треск рушащейся стены, в зал буквально просачивается гигантская металлическая туша. Похожая на гроб, только в десяток раз больше… И тяжелее.

Вломившись, как слон в посудную лавку, неопознанный шаттл с неожиданной грацией проплыл несколько метров в воздухе и гулко опустился на пол, заставив всех вздрогнуть. Это не походило на падение камня в стоячую воду, но эффект получился весьма внушительный — разрушенная аппаратура брызнула из под днища шаттла во все стороны, превращая строгое и даже аскетичное помещение в настоящую обитель хаоса…

11

Когда-то, в далеком небывшем детстве, Дим был бы в восторге от такого светопреставления. Еще бы! Ведь раскуроченные тушей шаттла коммуникаторы плевались во все стороны осколками экранов, изуродованная техника искрила и шипела, как средней численности гнездовье ползучих аспидов, а обстановочка напоминала день Объединения Человечества и день Внешнего Сектора в одном флаконе. Иными словами — было весело, аж жуть. Правда, Дим этого не оценил…