Наступление Ночи (ЛП) - Мессенджер Шеннон - Страница 77

— Я бы хотел, — сказал ему Гранит, — но Гизела потребовала, чтобы встреча была строго между ней и мной. Как я уже сказал, она умна. Она даже не дала мне увидеть ее лицо.

Софи задумалась, было ли это связано с ее шрамами от шамнива… не то, чтобы это имело значение.

— Она сказала что-нибудь о том, что такое Наступление Ночи?

— Она сказала, что это испытательный центр, предназначенный для измерения достоинства. Но она отказалась говорить, кого она планировала проверять, или что произойдет с теми «достойными» и «недостойными», или на чем базировались эти определения, даже когда я предположил, что Черный Лебедь может быть открыт для сделки. Единственная другая информация, которую она дала мне, это подтверждение того, что третий уровень в Наступлении Ночи был использован для их экспериментов с сопоридином… и она призналась только тогда, когда я показал, что у нас есть Альвар.

— Зачем ты ей это сказал? — рявкнул Фитц.

— Поскольку я должен был позволить ей думать, что она принудила меня к раскрытию решающего секрета. Также, потому что я хотел увидеть ее реакцию. Она была действительно потрясена. На самом деле, вот почему она была готова объяснить несколько деталей о сопоридине. Она не дала ключа к разгадке относительно окончательной цели препарата, конечно, или сколько из схемы было планом Финтана вместо ее… но она действительно сказала, что у каждого из двадцати мест пожара были различные переменные, чтобы изменить эффект и потенцию белка. И она думает, что Альвар был подвергнут самому сильному изменению.

— Конечно, — пробормотала Софи.

— Вот почему мы с мистером Дизнеем должны начать работать с тайником, — отметил Бронте.

— Погодите, — сказала Софи, когда он достал следопыт из кармана плаща. — Что насчет Прентиса?

Мистер Форкл преступил с ноги на ногу.

— Прежде чем я отвечу на это, я должен напомнить каждому из вас о вашем обещании удержаться от вопросов. Можете ли вы попробовать на самом деле придерживаться этого в следующей части?

Он ждал, пока они согласятся, прежде чем кивнуть Снадобью.

Она шагнула вперед, регулируя наклон своей маски, когда сказала им:

— Я протестировала Прентиса сегодня утром. И не нашла никаких следов, подобных тому, что на пятке Альвара.

Софи пыталась решить, испытала ли она облегчение, когда Снадобье добавила:

— Но в центре его ладони была маленькая светящаяся точка. Так что он определенно подвергся воздействию сопоридина.

Глава 53

— Как вы могли это сделать? — прокричала Софи Бронте. — Вы хоть представляете, как близко мы подошли к тому, чтобы потерять Прентиса навсегда?

Она пожалела о словах, когда лицо Олдена стало из бледного серым.

Делла, должно быть, тоже заметила перемену, потому что обняла мужа, прижимая его ближе и шепча ему на ухо.

— Я ничего не сделал Прентису, — спокойно сказал Бронте. — И для протокола, ни Эмери, ни Алина. Ни Терик… хотя я думаю, что его травма в Люменарии будет достаточным доказательством того, что он не связан с Невидимками.

— Он не лжет, — добавил мистер Форкл, прежде чем Софи могла выдвинуть обвинение. — Я провел большую часть утра в Этерналии, лично допрашивая всех двенадцать Членов Совета, и я держал свой разум открытым для их мыслей, чтобы обеспечить их честность.

— И я заставил его привести меня к Прентису, чтобы увидеть этот знак, — сказал ей Бронте. — Даже сейчас мне все еще трудно поверить, что такое незначительное светящееся пятнышко на его ладони могло причинить такой вред.

— Похоже, что он был подвержен тому же количеству, что и я, — тихо сказала леди Каденс. — Поверьте, этого более чем достаточно… особенно с разбитым умом, усиливающим реакцию.

— Как вы думаете, почему я голосовал, чтобы позволить большему количеству огров появиться в Затерянных Городах? — сказал ей Бронте. — Я рассчитываю на тебя и твою команду, чтобы найти лекарство для этого вещества, до того как Невидимки раскроют все, что они задумали.

— Я все еще гадаю, может ли манипуляция теневым дымом вытащить Альвара из транса, — влезла Снадобье. — Если ты хочешь, Там, я бы хотела проверить несколько теорий.

— Все, что хотите, — произнес Там.

— Как Уайли воспринял эту новость? — спросила Линн. — Кто-нибудь объяснил, что такое сопоридин?

— Да, — сказала ей леди Каденс. — Я ответила на все его вопросы.

— И я дал понять, что Совет не имеет ничего общего с состоянием его отца, — добавил Бронте.

Софи не могла заставить себя поверить ему.

Ты уверен, что Члены Совета ни при чем? передала она мистеру Форклу.

Да, мисс Фостер, передал он в ответ. Уверен. Я немного нарушил правила телепатии во время моих допросов и прочесал все их умы гораздо более тщательно, чем они понимали. И мне удалось вытащить каждое их воспоминание о том дне… и никто из них не дал мне никаких оснований сомневаться в их целостности.

— Так кто тогда накачал Прентиса? — произнесла Софи вслух.

Бронте повернулся, чтобы посмотреть на пастбища, наблюдая за петлями аргентависа по вольеру.

— Скорее всего, это был один из гномов, работавших в Изгнании. Мы знаем, что некоторые их виды объединились с Невидимками. И Терик сказал, что с ним были несколько гномов, которые помогали извлекать Прентиса из камеры и давать ему успокоительные. У любого из них была возможность применить сопоридин на ладонь Прентиса, чтобы никто не заметил.

— Член Совета Эмери уже просмотрел записи охраны, — добавил мистер Форкл. Два разных гнома перешли в Изгнание незадолго до запланированного отъезда Прентиса, и с тех пор подали в отставку. Мы дали их имена королю Энки, и он подтвердил, что они пропали из гномьего мира. Сегодня Оралье отправится в Изгнание, чтобы поговорить с нынешними охранниками и посмотреть, заметил ли кто-нибудь из них что-нибудь в тот день… или мог бы кто-нибудь из них быть предателем.

— Не могу представить, что Невидимки столько времени стали бы держать там предателей, — настаивал Бронте. — Гораздо более вероятно, что их привезли специально для Прентиса.

— Но почему? — спросил Там. — Зачем идти на столько неприятностей, чтобы накачать кого-то, у кого уже сломанный разум?

— Вероятно, потому что они знали, что мы готовимся исцелить его, — сказала ему Снадобье, — и они не хотели, чтобы мы узнали, что заставило его произнести «лебединая песня».

— Я думал, что он произнес «лебединая песня», потому что знал, что его должны арестовать, — напомнил Декс.

Олден вздрогнул, и Делла снова обняла его.

— Мы когда-то думали то же самое, — признался мистер Форкл. — Но, как я уверен, вы помните, Прентис знал о символе Путеводной Звезды. И он показал последние фрагменты, когда мисс Фостер передала слова «лебединая песня». Объедините это с огромными усилиями, которые приложили Невидимки, чтобы держать его раздробленным, и это кажется довольно показательным.

— Хорошо, но вот что я не понимаю, — сказал Там. — Это на самом деле беспокоило меня с тех пор, как Прентис показал нам символ, но я ничего не сказал, потому что подумал, что я новичок в группе, поэтому я, вероятно, что-то пропустил. Но… если Прентис знал, что символ был очень важным… поэтому он, похоже, связал его с «лебединой песней»… почему он никому не сказал об этом, прежде чем его разум был сломан? Даже если он пытался защитить секреты Черного Лебедя, он знал, что символ Путеводной Звезды не имеет ничего общего с вами, ребята. Так почему же он не сказал: «Э-э, вот эта большая штука, которую вам нужно посмотреть, так как я не смогу»? Разве вы не исследовали бы символ, если бы он показал его вам? — спросил мальчик Олдена.

— Конечно. — Голос Олдена звучал хрипло, когда он повернулся к Снадобью. — Но это не пощадило бы Прентиса от этой боли. На самом деле, это только послужило бы еще одним доказательством того, что разрыв памяти был необходим.

— Ладно, — сказал Там, — но поскольку Прентис знал, что разрыв неизбежен, не мог бы он, по крайней мере, передать что-то важное, пока еще мог, чтобы убедиться, что секрет не будет похоронен после того, как его разум будет сломан?