Полет валькирии (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 26

Левая рука Ульва висела плетью, одна сторона лица превратилась в сплошную рану с пустой глазницей, а из правой ноги торчал обломок кости. Одним богам было ведомо, сколько еще переломов получил воин. Кроме этих страшных увечий, все его тело покрывало множество ран, из которых торчали ледяные обломки. Искалеченный и покрытый кровью с головы до ног, он сделал невозможное и все же смог подняться.

Шатаясь, Ульв Пеплогривый выпрямился и впился единственным глазом в ледяного змея.

– Я еще дышу, тварь, – прохрипел он и кровавая пена запузырилась на разбитых губах. – А пока это так – я не проиграл!

Змей взглянул на человека сверху вниз, недоумевая, каким образом внутри столь жалкого создания все еще теплилась жизнь.

– Ну же! – Ульв сделал шаг вперед и споткнулся.

Губы Кристины вздрогнули, рот открылся в немом крике. Но она не смогла произнести ни звука – ее душили слезы. Столь же неуверенно, как и израненный воин, она сделала шаг к нему навстречу. Кристина видела, как упрямый мужчина поднимается вновь. Опираясь на одну руку, он рычал от боли, но продолжал вставать.

-Ульв… – прошептала Кристина, и воин вздрогнул, услышав ее голос.

– Беги! – Пеплогривый рванулся, но сломанная нога подогнулась, и он опять растянулся на окровавленном снегу.

И Кристина побежала. Но она вовсе не стремилась спасти свою жизнь – та была ей не нужна, если преданного спутника не будет рядом. Со всех ног девушка бросилась к Ульву и крепко обняла его, оказавшись рядом.

– Глупо, – прохрипел мужчина и попытался улыбнуться. – Ты могла бы жить…

– Я не хочу жить без тебя! – Кристина не стыдилась своих слез. – Лучше я умру здесь же!

– Но не раньше, чем я, – прорычал воин и отстранил девушку.

– Ульв…

– Я обещал защищать тебя, Кристина! Но моих сил не хватит… если только боги…

– Твои боги не услышат тебя в этом месте, смертный, – зычный голос разнесся по пещере, прозвучав одновременно со всех сторон многоголосым эхо.

Время вокруг людей остановилось и даже ледяной змей, что уже готов был уничтожить противников, словно обратился изваянием: неподвижный, он замер в угрожающей позе и даже языки синего пламени прекратили свой танец в глубине его огромной пасти.

– Что происходит?.. – Кристина бросала встревоженный взгляд из стороны в сторону, но не могла увидеть того, кто заговорил с ними. Более того, как она ни старалась, но не могла даже пошевелиться.

– Назовись! – в отличие от спутницы, Ульв двигаться мог и, наконец, смог подняться.

– Ты смел, – рассмеялся неизвестный и от его смеха затряслись стены. Но смех неожиданно стих, теперь голос грянул еще сильнее, и в нем заскрежетала сталь. – И глуп! Кто, по-твоему, может говорить с тобой в этом царстве льда и смерти?! В чьи владения ты ступил, забравшись в горы?! Я тот, кто правит Утгардом!

– Утгарда-Локи, – выдохнул Ульв.

– Таково мое имя, смертный!

Кристина мало что понимала из этого разговора и являлась лишь беспомощным свидетелем происходящего. Обездвиженная, она могла лишь слушать и смотреть. Девушка знала, что плачет, глядя на Ульва, но не чувствовала, как слезы катятся по ее щекам – все ее тело оказалось парализованным.

– И ты разгневал меня, – продолжил тот, кого звали Утгарда-Локи. – Ты сломал клетку – я вижу ее осколки на твоих плечах. Ты освободил МОЮ пленницу. За это и погибнешь. Узри же, как моя питомица уничтожит сначала твою женщину, а потом и тебя.

– Ты явился лишь для того, чтобы сказать мне это? – криво усмехнулся Ульв, которого не испугали чужие речи. – Взгляни на меня, владыка Утгарда – я уже мертв. Пусть моя гибель и принесет тебе радость, но я умру героем и попаду в Вальхаллу, как и та, что стоит подле меня. Твои угрозы – пустое место.

– Ты не только смел, но и дерзок! Я наслажусь тем, как змей пожрет тебя!

– Как и твоих потомков?! Твое наследие погибло, – воскликнул Ульв, обведя рукой уцелевшие ледяные изваяния. – Твой народ пал неотомщенным! Забытые, обездоленные и отринутые, они стоят здесь, во тьме и скорби. Перед своим убийцей.

– Умолкни!!!

Ульв повернулся к Кристине и провел ладонью по ее щеке. Девушке хотелось кричать, но она не могла произнести не звука. Больше всего на свете в этот миг она жалела, что не может ощутить последнего прикосновения столь дорогого ее сердцу человека.

Стерев слезы с лица девушки, Ульв отвернулся и встал между ней и ледяным змеем.

– Я не страшусь ни боли, ни смерти, – громко и отчетливо произнес он. – Но есть та, кому я не желаю ни того, ни другого. Перед лицом отца и богов, я поклялся защищать эту женщину и выполню клятву… любой ценой.

– Ты уже не справился, воин.

– Я тот, кто сломал ледяную клетку и позволил твоей драгоценной пташке упорхнуть. Утолишь ли ты свою ярость лишь созерцанием моей гибели?! Ужели великий Утгарда-Локи сможет спать спокойно зная, что тот, кто провел его, пирует с асами в Вальхалле? Такова твоя месть, владыка великанов?!

– Смеешь издеваться надо мной?! – прогремел голос, и пещера затряслась так, что с потолка начали падать куски льда.

– Смею предложить тебе сделку, – не дрогнув, ответил Ульв и сплюнул кровь.

– Что?!

– Я поклялся защищать эту женщину любой ценой и если боги не могут мне в этом помочь, то я прошу тебя, владыка Утгарда. Даруй мне свою силу!

– Как ты… – рев Утгарда-Локи неожиданно стих и, когда он заговорил вновь, то его слова звучали иначе. – Ты же понимаешь, что попросив моей помощи – ты предашь своих владык, смертный? Ты лишишься покровительства Одина и не сможешь переступить порог Вальхаллы?

– Да. – Твердо ответил Ульв. – Я предлагаю тебе не только свою жизнь, но и свою душу.

– И ты готов заплатить такую цену за эту женщину? – удивился Утгарда-Локи. – Готов лишиться всего, ради нее?

Ульв вполоборота взглянул на Кристину. Уцелевший глаз воина смотрел ласково и тепло. Он не произнес этого слова вслух, но девушка прочла его по губам:

Прощай.

Всем своим естеством Кристина попыталась воспротивиться чужой воле, но лишь билась в незримых оковах, подобно пойманной в клетку птице. Всем сердцем она желала остановить Ульва. Хотела обнять его… но не могла.

Не могла она и сказать этому мужчине то, что так хотела. Лишь сейчас, когда они вот-вот потеряют друг друга навсегда, Кристина поняла, что чувствует к Ульву. И вот теперь, это останется несказанным.

“Я люблю тебя” – глядя на Ульва, мысленно произнесла девушка, ощущая, как мир рушится вокруг нее.

Но этих слов так никто и не услышал…

– Смертный! Ты глуп и жалок. Ужели ты решил, что справишься с тем, кто погубил моих потомков?

– Чем беспомощно взирать на гибель тех, кто тебе дорог, лучше умереть, пытаясь защитить их, – Ульв в последний раз взглянул на Кристину, словно пытался запомнить каждую мелочь в ее облике. В облике, что он никогда больше не увидит, после чего отвернулся.

– Воистину, речи глупца, – тихо произнес Утгарда-Локи. – Внемли же мне, смертный! Ты предложил мне все, за призрачную надежду. Выгодная сделка и я соглашусь. Ты падешь здесь, как пали и те, кого твой народ прозвал Изгнанными и те, что пришли следом за ними. Никакая сила не поможет тебе победить, а я буду наблюдать за твоей пустой оболочкой в виде драугра. Мысль о том, что твоя душа гниет в Хель, будет согревать меня холодными ночами. Отныне – ты принадлежишь мне, смертный. Я вдоволь наслажусь твоими страданиями!

– Да будет так! – Ульв вскинул голову. – Если я паду в этой битве, мое тело и душа – твои.

– Да будет так! – эхом повторил Утгарда-Локи и его голос начал стихать. Последние слова владыки Утгарда прозвучали дуновением ветра. – Ищи обещанную силу, у себя под ногами.

Беспомощно Кристина смотрела, как Ульв с трудом наклонился и провел ладонью по ледяным обломкам, пачкая их кровью. С сухим треском, прямо из осколков, воин поднял топор, что прежде сжимал в руках главарь Изгнанных – Сгурр Братобой.

* * *

Кристина вскрикнула. Зажмурившись, она инстинктивно вскинула рук в бессмысленной попытке защититься от пламени, что уже захлестнуло фигуру Ульва. Огонь ревел и бесновался. Но боль все не приходила, а вместе с ней, не спешила и смерть.