Ловец (СИ) - Мамаева Надежда - Страница 93

<p>

Тим и Том весело болтали ногами, сидя на колченогих табуретках, и спорили с набитыми ртами:</p>

<p>

– Это механический вестник к Шенни.</p>

<p>

– Да нет, к Марлен, к ней обычно ухажеры таких присылают.</p>

<p>

– А я говорю, к Шенни. К Марленке все больше стрижи облезлые летают, которых любой разово нанять может. А этот, глядь, именной. К тому же клест.</p>

<p>

Только после их перебранки, я обратила внимание на механическую пичугу. Клест подозрительно посмотрел на меня, склонив голову. Его толстый клюв, больше всего похожий на клещи, недовольно щелкнул. Короткий раздвоенный хвост чиркнул в воздухе, когда посланник повернулся. Теперь птица смотрела на меня в упор. Мелкая, коренастая, с уже не яркой охрой начищенной меди, а с налетом зелени. Последнее говорило об исключительном возрасте посланника – это был определенно вестник от Зака. Его род пользовался этим клестом уже не одну сотню лет. Я даже ненароком подумала, что за столь долгий срок магическая искра должна была давно угаснуть, и, наверное, на ее месте теперь дух одного из предков рода Дарк, не иначе.</p>

<p>

Птица тоже определилась, напружинилась и взлетела. Если бы была сова, то такой трюк увенчался бы скорее всего столкновением, но юркий клест умудрился подлететь ко мне вплотную и буквально кинуть мне в раскрытую ладонь послание, до того зажатое в его лапе. После чего и вылетел в открытое окно.</p>

<p>

Сбоку послышалось довольное:</p>

<p>

– Говорил же, что Шенни, – но я не обратила на это внимания, разворачивая бумагу.</p>

<p>

Писал и вправду Зак, извинялся, что зайти сможет лишь вечером, но непременно. А еще, что безумно скучает и ждет встречи. Я расцвела улыбкой.</p>

<p>

Эта улыбка не покидала меня весь день. И когда я мыла посуду, и когда помогала Фло готовить обед, и даже когда убирала после праздника в коридоре. Хотя про последнее… наблюдая за тем, как шустро наводят порядок близнецы, у меня создалось ощущение, что уборка – это перемещение хлама в более незаметные места. Они бы и вечно пьяного Грока тоже под шумок задвинули, но тут воспротивился сам предмет «затаривания», когда на него сверху опустили перевернутую ванну.</p>

<p>

Я так и не поняла: как сосед, доселе мирно посапывающий, вдруг понял, что ему пришел чугунный каюк? Но тем не менее, Грок сначала сменил тональность с похрапывания на невнятное мычание, потом и вовсе начал колотить по стенкам ванны кулаком. Я хотела было ринуться на выручку, но Фло остановила, заявив, что пусть он сначала протрезвеет, а потом уж обретет свободу.</p>

<p>

В общем, когда пришел Зак, у стенки коридора стояла перевернутая ванна, а из–под нее доносилась заунывная песнь того, кому вчера было (судя по рассказам близнецов) веселее всех на празднике. Но как только раздались гулкие шаги куратора, песнь оборвалась, и послышалось замогильное:</p>

<p>

– Освободите душу грешную….</p>

<p>

Зак, хоть и не бывший, как младший брат, некромантом, но не чурающийся заклинаний экзорцизма, не знал о воспитательно–протрезвительной методике Фло. Оттого маг исполнил просьбу Грока в самом буквальном смысле слова: шарахнул по чугунной ванной арканом изгнания, который должен был выбить душу умершего из облюбованного ею предмета.</p>

<p>

Эффект превзошел все ожидания. Грок, живой, здоровый и только малость похмельный, получив ударную дозу магии, взвыл. Но если бы только это. Мужик, которого чародейский хук взбодрил не хуже укола электрического ската, обрел небывалые силу, прыть и желание жить. Оттого, на манер черпахи–переростка, на четвереньках, начал отползать вместе с ванной. Хотя до этого не мог ее приподнять даже с одного края. Чугун ударялся о стены коридора. Характерный звук сопровождался клятвенным бормотанием:</p>

<p>

– Да чтобы я хоть еще раз в жизни в рот хоть грамм… Ни-ни</p>

<p>

Свидетели его заверений стали материализовавшиеся словно из ниоткуда близнецы, вышедшая из кухни Фло, выглянувшая из своей комнаты Марлен и еще куча народу.</p>

<p>

А я же.. Я просто радовалась тому, что Зак пришел.</p>

<p>

– Чаю будешь? – спросила вместо приветствия, глядя на Дарка.</p>

<p>

Он кивнул и, а потом мотнул головой на ударяющуюся о стены ванну и уточнил:</p>

<p>

– А с этим что делать?</p>

<p>

Ответом было очередное «бум» и глубокомысленное Фло:</p>

<p>

– А говорят, трезвость – враг резвости. Нагло врут! – но потом хозяйка все же сжалилась и скомандовала: – Подымайте этого охламона.</p>

<p>

Грок, выбравшись из заточения, обвел всех взглядом воспаленных глаз и, непрестанно мотая головой, пошел к себе. А мы с Заком двинулись на кухню, и если поначалу там были и близнецы, и Фло и даже Марлен заскочила, то потом как-то незаметно мы остались с Заком одни. Говорили о мелочах, вспоминали детство. Я обнимала ладонями щербатую чашку с взваром.</p>

<p>

Случайно глянула на руки Зака. Сбитые костяшки заставили на миг нахмуриться, но жених, словно почувствовав что-то, отвлек мое внимание, переведя разговор. Мы просидели с ним почти до полуночи, а потом Зак, мельком бросив взгляд на доживавшие свой век часы, засобирался.</p>

<p>

– Тебе стоит поспать, завтра трудный день, – в его голосе сквозила забота.</p>

<p>

Не та чрезмерная, давящая и заворачивающая, как в паутину, когда нет возможности и пошевелиться, опека Грега, а нежность.</p>

<p>

Я смущенно улыбнулась и поднялась, провожая Дарка. А потом, погасив свет, посмотрела в окно. Зак еще долго стоял на тротуаре, глядя на дом Фло с противоположенной стороны улицы. Он чуть задрал голову, так чтобы удобнее было смотреть на второй этаж. Как раз туда, где окно кухни. Я была уверена, что он меня не видит, и все равно чуть пряталась за штору. И смотрела на него. А он, казалось, на меня.</p>