Ловец (СИ) - Мамаева Надежда - Страница 87

В босоногой юности Тэд любил день Золотых листьев. Полно праздных гуляк, что не следят за своими кошельками, опять же полисмены не столь бдительны. В праздничной суматохе он состригал куш, какого и за пару месяцев не общипать. А потом, в Оплоте, день излома осени ловец возненавидел. Словно в пику народным гуляниям именно на эту дату назначали экзамен, и холодные воды навсегда смыкались над головами сотен кадетов. Не весной, как во всех академиях и школах, а именно осенью из стен Оплота выходили молодые ловцы. И в отделениях Оплота по всей империи именно эта дата в календаре считалась поминальной.</p>

<p>

Вот и сегодня с самого утра Тэду было муторно. Тянул шов, который, по словам лекаря, уже отлично зарубцевался. Еще чуть магии – и вовсе останется лишь багровая полоса. Тэд ворочался в постели ужом, в обед не выдержал и начал мерить палату шагами.</p>

<p>

Едва в целильне, вывернув карманы брюк, узнали, что оперировали не кого-нибудь, а ловца, сразу же пациента отвезли в отдельную палату, пусть не шикарную, но чистую и опрятную, в которой прооперированный сейчас наматывал уже вторую милю босиком по полу.</p>

<p>

Когда сестра милосердия зашла и увидела такой произвол: больной встал с постели и самоуправствует – то едва не выронила поднос. Она уже было хотела учинить разнос, но, напоровшись на хмурый взгляд ловца, решила промолчать. Все же с этой братией спорить – себе дороже. А если у пациента свербит так, что лежать не может – это не ее дело.</p>

<p>

С такими мыслями сестра поставила поднос на столик и удалилась.</p>

<p>

А Тэд, глядя на тарелку ухи, все никак не мог понять, отчего же под его кожей словно поселились древоточцы. Все раздражало. Хотелось запустить этот безднов в суп в стену, разбить.</p>

<p>

Он упал на кровать, закрыв глаза и усилием воли заставляя себя успокоиться. Наконец понял, что его неумолимо тянет к ней, к этой пигалице. Влечет настолько, что он сейчас готов сорваться. Шагнуть в лабиринт, поймать ее след, найти, обнять, прижать и до одури зацеловать.</p>

<p>

–Бред, – выдохнул он стенам.</p>

<p>

Стены не ответили. А странные чувства, желания не тела, души, буквально накрыли Тэда с головой. Он отчетливо ощутил, что еще немного – и просто захлебнется в них. Такого с ним не случалась еще ни разу. Ловец с радостью бы продал собственную душу первородному мраку, чтобы этого и вовсе никогда не было.</p>

<p>

Он пытался обмануть себя, внушить, что происходящее с ним лишь голод тела. Нужно просто подмять эту пигалицу под себя, прижать лопатками к простыням и раз за разом резко, с наслаждением вабиться в нее, услышать ее стоны, почувствовать ее руки на своей спине. Провести с ней ночь, две, неделю, месяц. Насытиться. А потом забыть, как дурман, как наваждение, выкинуть из головы, из жизни.</p>

<p>

Но чем дольше Тэд убеждал себя в этом, тем отчетливее осознавал: ему не хватит ни недели, ни месяца. А еще – он не согласен был только на ее тело.</p>

<p>

Тарелка с супом все же полетела в стену. Ловец отчетливо осознал: он не просто влюбился, он полюбил эту заразу, которой не нужен ни на цент.</p>

<p>

– Да чтоб тебя!</p>

<p>

Тэд так и пролежал недвижимым до вечера. Его душил воздух вокруг, палата, время, которое тянется клейкой смолой. Мессир, зайдя к ловцу и узрев настенную живопись, вместо приветствия изрек:</p>

<p>

– У тебя тут весело, как посмотрю, и культурно.</p>

<p>

Тэд, сев со стоном на кровать, упер руки в одеяло и хмуро, тоже опустив пожелания здоровья, спросил:</p>

<p>

– Вы знали, что я зацеплюсь за свой якорь так, что без мясницкого ножа этот крюк из меня не вытащить?</p>

<p>

– Предполагал, – собеседник без приглашения сел на кровать рядом.</p>

<p>

– Зачем? Чтобы я сошел с ума в этом мире, а не в лабиринте?</p>

<p>

– Я нашел якорь. А вот держать тебя, обнимая руками, или удерживать, вырывая часть тела с мясом, как крючок рыбьи потроха – это уже не от меня зависит, – Логан взглянул на Тэда внимательно, и, будто поняв что-то, уже другим тоном спросил:</p>

<p>

– Сильно напортачил?</p>

<p>

– Сильнее некуда.</p>

<p>

– Сам виноват, – отрезал Логан. – Кстати, о девчонке, раз уж о ней речь зашла. Вчера она написала на мужа заявление. Этого супружника уже даже арестовали. Как только ее писулька оказалась у меня в руках, сразу же отрядил одного из ловцов и допросили душу погибшей служанки, Лили. Загранница все подтвердила. Сейчас Грегор Элгрис у меня в застенках. Правда, упирается, собака. Да и адвокат у него матерый, паскуда, не чета вчерашним выпускникам с юридического. Но любовница этого Грега уже дала показания. Так что день-два, и расколется, молодчик.</p>

<p>

Тэд молчал и внимательно слушал.</p>

<p>

– Так вот, к чему это я. Твоей девице я сказал, что дело ее заведу лишь со следующей недели, чтобы пока не дергалась. Как раз к твоей выписке. Смекаешь?</p>

<p>

– Допустим, – ловец нахмурился, прекрасно чуя, куда клонит начальство. Если Логан сам уже все, считай, лично проконтролировал, то…</p>

<p>

– В общем, пока этот Грегор под стражей и обвиняется лишь в покушении на жизнь своей супруги, ты можешь побеседовать с ним приватно и о смерти Томаса Элгриса. Ведь он у тебя главный подозреваемый, насколько я понял из отчета. Если гибель магната связана с регулярными побегами душ магов из барьера…. Но, сам понимаешь, допрос Грега – при условии, что официально сам станешь вести расследование покушения на Хлою Элгрис.</p>

<p>

Ловец сцепил зубы. Шенни, нет, Хлоя… его личный наркотик, наваждение.</p>

<p>