Исчадие ветров - Ламли Брайан - Страница 136

— Не должен причинить вреда? — повторил Смотритель, одновременно собирая с мостовой спасенные от похищения рассыпанные камни. — Если и причинил, то самую малость. Будь я уверен в том, что это навсегда отпугнет их, этого было бы достаточно. Но когда дело касается этой парочки… — Он очень по-человечески оборвал фразу незаконченной. И, подобрав все камни до единого, направился в музей.

Де Мариньи последовал за ним в Часах Времени, а за ним, пешком, Морин. Что касается Куранеса, то он поспешил вслед за пострадавшими. Он, как-никак, был перед ними в долгу — обещал небольшую небесную яхту, значит, нужно вручить, а попутно и устроить хорошую выволочку. Ну а поскольку им предстояло уже в ближайшие часы стать объектом всеобщих насмешек жителей Серанниана (что непременно повлечет за собой множество скандалов и драк), то лучше всего будет быстренько «изгнать» их с небесного острова; во всяком случае, на некоторое время.

Ну а в музее Морин вошла в Часы Времени, и де Мариньи продемонстрировал ей свое открытие: коммуникатор Часов. Теперь и она могла участвовать в беседе или, по меньшей мере, понимать то, что «говорил» Смотритель.

— Вы ищете Элизию, — сказал металлический человек. — Что ж, насколько я понимаю, меня там сделали. Мне придали форму в Элизии, а здесь вложили в нее жизнь. Но я не могу сказать вам, как туда попасть. Я не знаю об Элизии ровным счетом ничего, за исключением того, что путь оттуда был долог и труден. Однако ваше появление здесь предвиделось. Еще до вас кто-то — или что-то — прибыл в мир земных снов, специально чтобы повидаться со Смотрителем.

— Серый металлический кубик, — утвердительно сказал де Мариньи. — Какая-то разновидность Часов Времени. Они доставили тебе из Элизии инструкции для меня.

— Можно сказать и так, — ответил Смотритель, на которого эти слова явно произвели впечатление. — Может быть, Часы Грез и не потребуются. Может быть, ты уже обладаешь всей необходимой информацией.

— Часы Грез?

— Именно. Серый металлический куб — это Часы Грез — устройство, перемещающееся на подсознательных уровнях разума. Прежде устройства такого рода в земных снах не требовались, потому что здесь находился я. Но в данном случае куб прибыл как гонец.

Де Мариньи нахмурился.

— Титус Кроу сказал мне, что нужно искать в моих собственных снах и углублять поиски в прошлое — прежде всего мое собственное прошлое. Он упомянул того самого волшебника, которого назвал и ты: Эксиора К’мула. Разумное газовое облако Ссссс сказало мне то же самое. Что ж, здесь, в мире снов, я уже изучил все возможные пути, так что, похоже, окончательный ответ придется искать в отдаленном прошлом. С помощью Эксиора К’мула, живущего в Тхим’хдре.

— Отлично! — одобрил Смотритель.

— Но прошлое тянется на четыре с лишним миллиарда лет! — продолжил де Мариньи. — Где в этом прошлом — когда? — искать Тхим’хдру? И где в Тхим’хдре я разыщу Эксиора К’мула?

— Ах! — воскликнул Смотритель. — Но ведь вы можете обратиться с вопросами к Часам Грез. Никто, кроме них, не знает ответов, которыми их снабдили в Элизии.

Грудь Смотрителя распахнулась: сверкающая металлическая панель сдвинулась немного внутрь и ушла в сторону, открыв полость. И в этой полости безмятежно покоился серый металлический куб; впрочем, покоился он там всего мгновение. А потом…

Часы Грез выскользнули из тела Смотрителя и, оказавшись на свободе, исполнили в воздухе нечто вроде пляски безногого металлического дервиша, а потом, заметив и опознав Часы Времени, тут же вступили с ними в «разговор» на своем собственном языке, с помощью экзотической жестикуляции стрелками. Де Мариньи «прислушался» к первым репликам послания Часов Грез, убедился в том, что его Часы записывают монолог, представляющий собой изложение пространственно-временных координат, и вновь сосредоточил свое внимание на Смотрителе.

— Информация, которую передают Часы Грез, для меня лично не значит ровно ничего, — сказал он. — У меня все же просто голова, а не компьютер. Но Часы Времени все понимают и запоминают. Речь идет как раз о местонахождении Эксиора К’мула в первозданной Тхим’хдре. Это следующий порт, куда мне предстоит причалить, и за это я очень благодарен тебе, Смотритель.

— Мне ты ничем не обязан, — ответил тот, — зато ты в долгу перед твоей расой — расой людей — и перед всем сущим. Некогда ты сбежал от этой расы в сновидения, а сейчас ты возвращаешься в сновидения. В тебе пребывают в закукленном состоянии семена дальнейшего существования твоей расы. Звезды вот-вот сойдутся в предначертанное положение, а тебе, Искатель, еще предстоит дальний путь. Ты нашел нужные сведения, и теперь Часы знают место назначения и путь туда. Так что не теряй больше времени, а используй его!

Ритм движения стрелок Часов Грез стал менее отрывистым, а потом Часы снова исполнили несколько пируэтов, резко остановились и скользнули на место, в грудь Смотрителя. Панель встала на место.

— Ну, пора прощаться, — сказал де Мариньи.

— Совершенно верно, — согласился Смотритель. — Что касается Часов Грез, то теперь они останутся со мною; может быть, навсегда, а может быть, до поры до времени. Но мы вернемся в Элизию лишь в том случае, если твой поиск завершится успехом. А до тех пор всем детям Элизии, оказавшимся за пределами родины, придется оставаться изгнанниками.

— Почему ты так говоришь? — спросил де Мариньи. — Что ты имеешь в виду?

— Я и так уже сказал больше, чем следует, — ответил Смотритель. Он начал отворачиваться, напоследок сообщил жестами: — Прощайте. Желаю удачи… — И, громыхая, удалился в свое собрание древнейших и редчайших воспоминаний.

Де Мариньи и Морин проводили его взглядами. А потом Искатель обратился к Часам Времени:

— Отлично! Координаты у нас есть. А теперь доставь нас к Эксиору К’мулу. Отнеси нас в Тхим’хдру, первозданную страну, возникшую на заре времен.

И Часы без дальнейшего промедления отправились в путь.

Часть третья

КОНЕЦ НАЧАЛА КОНЦА

1. Эксиор К’мул

Тхим’хдра…

Существовали и другие «первозданные» страны: Гиборея и Гиперборея, Му, Утмал, Атлантида и многие другие, но именно из Тхим’хдры идут корни Эпохи Человека. Это была Пангея, но не та Пангея, о которой рассказывают современные географы, геологи и теоретики. Не так важно, насколько в точности давно все это происходило; достаточно сказать, что если «популярная» Пангея представляла собой последнюю неделю, то Тхим’хдра, по всей видимости, существовала месяцем раньше. Несомненно лишь, это была Эпоха Человека, предшествовавшая Эпохе Рептилий и обратившаяся в прах, когда последние заняли доминирующее положение. Но цивилизации возникают, развиваются и увядают — так было всегда и всегда будет, — и некоторые исчезают навсегда.

Тхим’хдра была объектом, на котором первичная природа ставила эксперименты, творила и с которой делала мириады странных и кошмарных вещей. Ибо сама природа была тогда очень юной, что же касается людей… она тогда еще не решила, какими способностями людям следует обладать, а чего их нужно лишить и что им запретить.

Эти безудержные игры капризной природы породили у некоторых мужчин — и некоторых женщин тоже — странные и чудесные свойства, наделили их органами чувств и силами превыше тех, которые требовались для обычной жизни. Зачастую эти свойства передавались от предков к потомкам на протяжении многих поколений, а случалось, что мужчины такого сорта вступали в брак с такими же женщинами, отчего возникали мутации и генетические типы, о которых к тому времени, когда вопросами наследственности занялись ученые XX века, давно и прочно забыли: ну, легко ли отследить особенности, которыми отличается седьмой сын седьмого сына или девятая дочь девятой дочери?

Милакрион Бессмертный, бывший на самом деле отнюдь не бессмертным, являлся величайшим из всех волшебников Тхим’хдры, а следующим по рангу следовало бы, вероятно, считать его весьма отдаленного потомка Тех Атха из Клухна. Затем, пожалуй, можно было бы поставить Эксиора К’мула, который одно время учился у Милакриона и наследовал многие из его чудотворных умений. А Эксиор оказался бы далеко не первым из магов, попавшим вследствие своих экспериментов в крайне затруднительное положение…