Исчадие ветров - Ламли Брайан - Страница 101

Кроу вырвался вперед. Он подумал, что Отх-Нетх нарочно приотстал, чтобы обеспечить ему небольшой запас времени. Зачем? Чтобы он мог побеседовать с Ктханидом наедине? Это казалось маловероятным, тем более что туда же для такой же беседы стремилась масса народу. Тем не менее Кроу все прибавлял и прибавлял скорости.

И во время полета на плаще Кроу неожиданно почувствовал, что ему очень важно еще раз посмотреть на Элизию, дать ей запечатлеться как следует в его сознании. Его вдруг осенило, что если у него когда-нибудь был настоящий дом — место, где он хотел бы находиться, — то этот дом здесь. Сейчас он впервые сознательно захотел запомнить его. И поскольку он знал свои инстинкты, не сомневался в их точности, это следовало считать дурным предзнаменованием. Потому на всем протяжении полета он старательно вбирал в себя впечатления от Элизии, впитывал их, как губка — воду.

Элизия не являлась планетой; в противном случае она оказалась бы самым колоссальным среди всех гигантских миров. Здесь не было настоящего горизонта — во всяком случае, Кроу ни разу его не видел, — никакой видимой кривизны поверхности; о расстоянии говорило лишь уменьшение видимости. О, здесь были горы с высокими пиками, на многих из которых лежали вечные снега, но даже с их вершин взгляду открывались все те же бескрайние просторы Элизии, скрывавшиеся, в конце концов, в дымке. Этот мир был столь же громаден, сколь и прекрасен и невероятен.

Прекрасны и его строения, его города. Но что это за города! Повсюду ажурные серебряные шпили и изящнейшие колоннады — фантастические жилища обитателей Элизии; но они нигде не соприкасаются одно с другим, и всегда между ними имеются леса, и реки, и равнины. Даже в самых абстрактных по своей планировке городах всегда словно бы небрежной рукой разбросаны подобные ярким лентам и зеркалам парки и леса, реки и озера, которые идеально дополняют пейзаж. А за грядами далеких, полускрытых в дымке приземистых плавных холмов другие города; издалека виден блеск их куполов и минаретов, а между городами раскинулись в воздухе, словно ниточки диковинных паучьих сетей, ни на что не опирающиеся зыбкие подвесные дороги.

И небесные острова (такие, как Серанниан в мире земных грез или замок Тиании с окружающими его садами), которые на первый взгляд свободно плавают, на деле же они закреплены, как на якорях, силами тех же самых гравитационных устройств, что питают энергией Элизию и удерживают ее в этом параллельном измерении, где, кроме нее, нет ровно ничего; и эти воздушные замки видны, куда ни посмотри, вблизи и вдали, будто бы раскиданы в случайных местах и каких попало высотах, на деле же они идеально расположены и выстроены в полном соответствии с желаниями и потребностями их обитателей, которые по своим формам могут быть так же разнообразны, как и построения зависимой от гравитации архитектуры. И тем не менее небо настолько просторно, что его нельзя, просто невозможно загромоздить.

В этих небесах, куда доставал глаз (или куда он мог бы достать в нормальных условиях), повсюду мчались или неторопливо плыли летающие машины, клочковатые облака прорезали зеленые с золотом драконы, мерно взмахивавшие кожистыми крыльями, растянутыми между белыми, как слоновая кость, костями скелета. Воздушную стихию использовали не только литарды и технические средства; среди разных рас, обитавших в Элизии, были и наделенные от природы способностью летать, и даже такие, которые могли обретать эту способность по желанию! Были еще и обладатели летающих плащей, таких же, как у Кроу, и, наконец, многие пользовались Часами Времени, особенно сегодня.

Но в Элизии не только города, небеса и горы, тут есть и могучие леса, бесконечные долины, и поля изумительных зеленых и желтых цветов, и океаны, которые прекраснее даже драгоценных океанов Земли. Один из них — Замерзшее море, похожее на снежинку диаметром в сотню миль, прибрежная область которого покрыта сверкающим льдом, изрезанным причудливыми трещинами, а в середине возвышались айсберги, смерзшиеся за многие века в могучий монолит. Титус Кроу как раз пролетал над Замерзшим морем, за которым…

…За которым лежали Ледяные страны, температура которых идеально подходила для некоторых обитателей Элизии. Там во дворце, расположенном в сердцевине ледника, жил Ктханид, представитель Старших Богов.

Старшие Боги… Они на самом деле не были богами, и Ктханид лично и во всеуслышание признавал это, но такое бесчисленное множество рас, существовавших во все времена в тысячах различных миров, считали их богами, что это название накрепко пристало к ним. Нет, они не боги, а ученые, ставшие богоравными благодаря своим научным достижениям. Они благодетельные Порождения Древности, но не все из них благодетельны.

Кроу летел над Замерзшим морем и уже начал ощущать холод Ледяных стран. Он знал, что Отх-Нетх будет согревать Тианию своим теплом, пока они не приземлятся посреди огромного ледника; что же касается его собственного самочувствия, то тело, которое сотворил ему Т 3РЕ, не могло как-то заметно пострадать от таких условий. Тем более что этот холод был скорее духовным, нежели реальным ожогом от пронизывающего ветра. Потому что гнетущее чувство никак не желало покинуть его.

На западе, далеко от сверкающей обломками льда каймы Замерзшего моря, он разглядел голубые воды чуть более теплого океана, где плавали и медленно таяли могучие айсберги, но уже в следующее мгновение этот вид исчез, так как Кроу начал снижаться над промерзшим всхолмьем, держа курс параллельно процессии литардов, которые, вне всякого сомнения, несли своих всадников туда же, куда направлялся и он: в зал совета грандиозного Хрустально-жемчужного дворца.

Ктханид, сверхразумный кракен, Великий, Мудрец и Отец Элизии. И благодетель…

Но существовало еще одно порождение расы Ктханида, существовавшее в таком же обличье, но отнюдь не благодетельное — ужасный, зверский, выродившийся Великий Древний, с деяниями и культом которого Кроу боролся всю свою жизнь как с первичным злом, уже три с половиной миллиарда лет пребывающий в Р’льехе, погруженном в пучину необъятного Тихого океана на Земле — Ктулху! Кроу задумался: почему это вдруг пришло ему на память? Откуда?

И он еще сильнее увеличил скорость своего плаща и устремился над рекой замерзшего в незапамятные времена льда и по извилистой расщелине, за которой находился вход в подледный дворец Ктханида.

В обычных обстоятельствах Кроу проявил бы подчеркнутое уважение, вошел бы не спеша и пешком проследовал бы в Зал совета, но сейчас обстоятельства не были обычными. Он ловко направил плащ в устье украшенной фантастической резьбой каверны, промчался над пологими маршами вырубленной во льду лестницы, ведущей в глубь ледника, и дальше, по пробитому во льду по горизонтальному тоннелю с полом из гранита, отполированного за многие века движением льда. Тут он почувствовал те странные, экзотические запахи, возникшие здесь только что, родившиеся для него в дуновении теплого ветерка из лежащих впереди глубинных областей.

Чем ближе к сердцу ледника, тем теплее становилось вокруг, пока вдруг голубой полумрак не озарился, как будто за мягким свечением, исходящим от ледяных стен, скрывался настоящий, но тайный источник освещения. Потом и стены, как и пол, сделались гранитными, и в конце концов Кроу оказался перед громадным занавесом из чистейших кристаллов и жемчужин, нанизанных на золотые нити. И он знал, что за этой бесценной занавесью, доходившей до самого потолка, который был здесь высотой в добрую сотню футов, расположен огромный, немыслимо величественный и прекрасный Хрустально-жемчужный дворец — тронный зал и зал совета Великого Ктханида.

Кроу уже доводилось бывать здесь по нескольким поводам, но ни разу ни один из них не был рядовым. Вот и сейчас он почувствовал, что пребывает на грани каких-то эпохальных событий, суть которых скоро разъяснится. Но… лететь дальше было нельзя. Он спустился на пол, быстро освободился от привязных ремней плаща, сложил аппарат, взял его под мышку и наконец шагнул вперед и раздвинул жемчужный занавес.