Исчадие ветров - Ламли Брайан - Страница 100

Кроу покачал головой в безмолвном восхищении — она давно уже привыкла к этому ритуалу, но все еще не понимала его до конца — и просто сказал:

— Нигде и никогда еще не было ничего столь же прекрасного, как ты.

— Чепуха! — возразила она, поднявшись с постели и отбрасывая за спину волосы (но ее щеки залил легкий румянец). — О! Хотя бы цветы из Садов Нимарры!..

— Среди людей, — перебил он.

Поцеловав его, она начала одеваться.

— Значит, мы подходим друг другу. Ты такой милый большой человек.

— Да, но все-таки просто человек, — как всегда возразил он. Что было далеко от правды, потому что Кроу сплошь и рядом хотелось забыть, что после превращения он стал чем-то гораздо большим, чем просто человек. Но как бы там ни было, Тиания ответила ему столь же благодарным и восхищенным взглядом, ибо никогда не уставала и не скучала в общении с Титусом Кроу. А видела она…

Человека, но человека, лучащегося здоровьем, неподвластного возрасту, как скала. Он выглядел на сорок с небольшим, хотя на самом деле был по крайней мере на четверть с лишним века старше! И даже такой возраст был бы неверным, поскольку базировался исключительно на земном времени. Потому что шестьдесят с лишним лет он провел в ваннах, пока в мире роботов робот-биолог Т 3РЕ восстанавливал его из его собственных останков! Именно там-то и свершилось его подлинное превращение: в лаборатории Т 3РЕ, где руки, инструменты и лазеры робота сделали из него то, чем он являлся ныне. И он действительно стал почти в буквальном смысле неподвластным возрасту, потому что в организме Кроу все процессы старения оказались приглушенными в десять раз. Еще двенадцать лет он будет оставаться более или менее таким, как сейчас, но постепенно Тиания начнет догонять его. С такой вот проблемой им предстоит когда-нибудь столкнуться…

Пока она одевалась, он натянул сапоги и заправил штанины в голенища, отчего на бедрах у него образовались пузыри, как у пирата. От этого вид у него сделался совершенно хулиганский, что (он вынужден был признать) ему нравилось. Впрочем, сейчас он не был склонен обращать внимание на собственный облик; его мысли были слишком мрачны для того, чтобы отвлекаться на театральщину. А тут и Тиания собралась. И невинно спросила:

— Куда мы идем?

— Мы? Мы? — насмешливо отозвался он, заглушая весельем свои страхи, причину которых ему пока что не удалось обнаружить. — Кто, вообще, сказал «мы»? Что касается меня, то я сейчас отправлюсь, чтобы попытаться добиться аудиенции у Ктханида в его ледяном дворце.

— Ах, так?! — Она вскинула бровь. — А я, значит, должна остаться дома и готовить тебе еду, так? — И она уперла руки в боки, попытавшись скорчить гримасу.

Механическое сердце Кроу забилось чаще; что-то грызло его изнутри, тревога нарастала до спазмов в животе — время шло, а чудовищное облако, похоже, приближалось. Но несмотря на это, он продолжал любовную игру с Тианией.

— Конечно, женщина, а как же иначе? — нарочито рявкнул он. — Ты хочешь сказать, что мужчина, тяжело работающий весь день, не заслуживает доброй еды, когда вернется, и…

Улыбка вдруг исчезла с лица Тиании. Она почувствовала сквозь все это балагурство озабоченность своего супруга и поняла, что эта озабоченность неподдельна. А еще, пожалуй впервые, тоже ощутила мрачное, давящее и гнетущее и, пусть пока невнятное, но нарастающее присутствие РОКА в атмосфере Элизии и, вдруг испугавшись, кинулась в объятия мужа.

— О, Титус! Титус! Теперь я тоже чувствую! Но что это такое?

Он обнял ее, ласково прижал к себе и проворчал:

— Будь я проклят, если знаю. Но непременно выясню. Пойдем!

Они быстро вышли из спальни, расположенной в основании башни изящной и богато отделанной «крепости», откуда открывался фантастический вид на Элизию; ну, по крайней мере, на часть Элизии. На востоке над снижавшейся облачной грядой полыхало искусственное солнце, а далеко внизу поля рябил непривычно прохладный ветер. В небе же наблюдалось куда более активное, нежели обычно, движение; множество ящеров-литардов, разукрашенных яркими цветами сановников, со своими высокопоставленными седоками мчались в одном направлении — к северу.

К северу? Через Замерзшее море на Острова?

Кроу и Тиания нерешительно, вопрошающе посмотрели друг на друга. Это зрелище, кажется, подкрепило их собственные домыслы и опасения. Кроу кивнул львиной головой.

— Разве я не говорил, что хочу получить аудиенцию Ктханида в Хрустально-жемчужном зале?

Не успела она ответить, как послышались мерные взмахи огромных крыльев, ударил порыв ветра и снизу появилось огромное, величественное, хорошо им знакомое существо. В небе Элизии летел великий ящер, самый настоящий из настоящих драконов! Отх-Нетх, замечательный представитель своей расы разумных динозавров с погибшего Тхак’р-Йона, мира, давным-давно сгоревшего в огне своего взорвавшегося солнца, окруженный сиянием своей блестящей чешуи, опустился на ближайший бастион и складывал тонкие мембраны огромных крыльев.

— Отх-Нетх! — воскликнула Тиания и, подбежав к гигантскому ящеру, обняла его за шею.

— Тиания, — негромко, ласково отозвался литард, подставляя огромную голову под ее ласки.

Даже если бы Кроу видел эту сцену хоть тысячу раз, все равно она привела бы его в благоговейный восторг. Перед ним находилось чудовище древнейшей земной мифологии, дракон из глубин Азиатского континента в своем природном золотисто-зеленом сиянии, и Тиания ласкала гигантского зверя, как любимую лошадь. Нет, автоматически поправил он себя, приветствовала… приветствовала его, как старого друга, кем он и был в действительности. Отх-Нетх, зеленый и золотой дракон с гобеленов Тунг-гата, создание, которое вполне могло бы резвиться в Садах Рака. И сюда он прибыл не просто так, а по делу.

На Отх-Нетхе было надето зеленое изумрудное седло и упряжь — цвета Тиании. Он прилетел, чтобы забрать ее.

— А как же я? — Кроу шагнул вперед и прикоснулся ладонью к боку дракона.

— Ты? — Отх-Нетх, склонив голову, посмотрел на него. — Ты тоже, Титуф. — (Литард не очень хорошо справлялся с человеческими языками; он заметно шепелявил, как, впрочем, и все его сородичи.) — Но тебе нужно быстрее попасть прямо к Ктханиду! Лучфе возьми летуфий плафь.

Кроу посмотрел в огромные глаза.

— Тебе известно, что происходит?

— Нет. — Огромная голова чуть заметно качнулась. — Но… но я думаю — беда. Большая беда. Смотри! — Он вскинул голову к небесам. Высоко над Элизией, выше того уровня, где летали вместе литарды, люди в плащах и крылатые создания, возникали в небе Часы Времени самых разных обликов. Их было много, как никогда. Вся их стая тянулась к востоку, где медленно поднималось странно тусклое солнце, в Синие горы и к растянувшемуся на многие мили подземному коридору Часов. Многие тысячи детей Элизии, откликнувшись на призыв повелителей этого странного, дивного места, спешили вернуться из путешествий и прогулок.

Кроу еще секунду-другую постоял, хмуря брови, будто в раздумье, а потом бегом кинулся в замок. Вернулся он оттуда с алым летающим плащом, застегивая на ходу сбрую. Тиания уже забиралась в изящно отделанное изумрудное седло, закрепленное сразу за основанием шеи литарда, но приостановилась, чтобы наклониться и поцеловать Кроу, который уже стоял, готовый, на стене.

— Титус, — начала было она, — я… — И умолкла.

Он посмотрел на ее прекрасное лицо, фигуру, лишь частично скрытую свободным жакетом и светло-серыми брючками до колен, и почти физически почувствовал ее страх — страх не за себя самое, не за Элизию, даже не за Титуса Кроу, которому уже не раз доводилось проявлять себя почти неистребимым, а за них, потому что они сделались практически единым существом и уже не смогли бы существовать по отдельности. И он чуть слышно сказал:

— Я знаю. — И тут же добавил, просветлев лицом: — Но ведь мы понятия не имеем, что происходит. Может быть… может быть, это мелочь какая-нибудь!

Они оба отлично понимали, что он намеренно бодрится, и все же она кивнула. В следующее мгновение Отх-Нетх сорвался со стены замка и устремился к северу. Кроу нащупал пальцами ручку управления плаща, который сразу надулся и вздернул его вверх. Через секунду девушка, дракон и мужчина летели на север, влившись в поток других летунов, мчавшихся к ледяному дворцу Ктханида…