Танцующая для дракона (СИ) - Эльденберт Марина - Страница 88

То есть в переводе на просторечный аронгарский, жиденькие человеческие мозги (в данном случае мои, в отличие от драконьих), могут не справиться с такой нагрузкой. В результате у нас нет никаких доказательств, кроме моего хлипкого слова.

— Запрет на ментальное вмешательство в человеческий разум ставится не просто так, он подлежит нарушению только в экстренных случаях. Самозащита или спасение жизни, с позапрошлого года к нему добавилось еще ментальное вмешательство в непредвиденных ситуациях с целью скорейшего выяснения обстоятельств. Это дополнение было введено после теракта в Балт-Лар-Сити.

Теракт в Балт-Лар-Сити унес жизни правящей семьи и всех, кто имел несчастье оказаться в тот вечер в ресторане. Ответственность на себя взяли истоковцы (подпольное название организации — «К истокам времен», культ фанатиков, считающих, что иртханы неоправданно стоят у власти).

— Осуществлять его могут исключительно иртханы высшего уровня силы. Правящие или командующие вальцгардами, то есть те, кто в совершенстве владеет менталистикой. Проводится это под наблюдением врача, отслеживающего любые изменения мозговой активности с помощью датчиков.

— И под какой пункт попадает допрос Мирис?

— С большим приближением под последний.

Рэйнар отвернулся, чтобы ответить на вызов, а у меня подозрительно защипало в горле. Может, мое слово и хлипкое, но ему верят. Верят настолько, что готовы ради меня даже на экстренный ментальный допрос.

Мы пошли на снижение, поэтому я уставилась в окно, глядя на переливающийся огнями диск, напоминающий тарелку на ножке.

  — Ангэр Хайт, — сказала Леона.

А потом дотянулась и сжала мою руку своей.

Не знаю, как насчет вау-эффекта, но из флайса на напоминающую кольца планеты парковку мы вышли семьей.

— Значит, вы утверждаете, что не писали этих слов? — адвокат Мелоры (ну, или ее отца), сунул планшет мне под нос.

Планшет, на котором моей рукой было выведено: «Прости, Леона. Я так больше не могу».

Затем он продемонстрировал его всем остальным, поднимая повыше.

— Писала, — повторила я то, что уже говорила полиции. — Но под ментальным приказом.

Леона не сводила с меня напряженного взгляда. Впрочем, сейчас с меня напряженных взглядов не сводили все двенадцать правящих, включая Председателя.

— И кто же вам его отдал?

— Местрель Ярлис.

С губ Мелоры сорвался смешок.

— Вы находите это смешным, местрель Ярлис? — голос Рэйнара мог ввинтить в кресло кого угодно, но иртханесса только с вызовом вскинула голову.

— Смешным, местр Халлоран? Вовсе нет. Я нахожу это диким, абсурдным и оскорбительным.

В роскошном серебристо-голубом платье она выглядела так, словно собиралась на подиум, и смотрела в точности так же — с видом оскорбленной невинности. Не знай я, кто именно заставил меня сигануть с балкона, точно решила бы, что вру. Должно быть, именно так и думали в этой овальной комнате все, кроме Леоны с Рэйнаром. Даже адвокаты Председателя, хотя им по рангу положено не иметь собственного мнения. Даже те, кого в этой комнате не было: глазки нацеленных на нас камер транслировали правящим происходящее во все уголки Аронгары, а сами правящие присутствовали «виртуально» в виде «рассевшихся» по пустующим стульям голограмм.

— В любом случае я попрошу вас держать эмоции при себе.

— Простите, — Мелора поджала губы и опустила голову.

От меня не укрылось, что отец накрыл ее руку своей, и она улыбнулась ему, устало и кротко.

Одно слово: актриса.

— Правда ли, что вы обращались к психологу, чтобы решить определенные личные проблемы?

— Протестую, — вскинул руку один из «наших» адвокатов. — Это не имеет отношения к делу.

— Имеет, и самое непосредственное. Или любой вопрос, который я хочу задать, теперь будет оспариваться?

Рэйнар покачал головой.

— Мы здесь не с целью разбирать прошлое эссы Ладэ.

— Совершенно верно. Но именно в прошлом кроется множество причин…

— Следующий вопрос.

— Хорошо, — под жестким взглядом Рэйнара адвокат побагровел. — Правда ли, что вчера днем вы сказали руководительнице команды Ильеррской по гриму, что вы не в настроении? Дважды.

— Протестую!

— Сейчас по какому поводу? Это больше не прошлое, это настоящее, которое привело к печальному, но закономерному результату, — адвокат Мелоры положил планшет передо мной и вскинул руки.

— Да, — негромко произнесла я.

— Не слышу?

— Да, это действительно так, — я повысила голос.

— И с чем же это было связано?

— С тем, что произошло между мной и Джерманом Гроу на съемочной площадке.

— Что именно между вами произошло?

— Протестую, вопрос не имеет отношения к делу.

— Неужели? Впрочем, спрошу иначе: правда ли, что съемки на камеру определенного рода сцен могли спровоцировать у вас не совсем приятные воспоминания?

— Протестую! — наш адвокат поднялся из-за стола, во взгляде сверкнула сталь.

— Местрель Ярлис отрицает свою вину. Что вы на это скажете?

— Протестую! Это откровенная провокация, отвечать на которую эссе Ладэ вовсе не обязательно.

— Хотя я и не понимаю, в чем заключается провокация, — адвокат Ярлисов развел руками, — перефразирую. На камерах отеля, видеозаписи с которых уже давно проверены службой безопасности местра Халлорана, местрель Ярлис нет. Как вы можете это объяснить?

— Ее нет на камерах, потому что она была в гриме. Она пришла ко мне как Мирис.

— Мирис?

— Мирис Лоргдей, — поправилась. — Моя ассистентка.

— Нет, это уже слишком. — Голос у правящего Хайторна был низкий и глухой, как шум подземки. Почему-то мне представилось, что, когда он его повышает, дребезжат стены. Немногим выше среднего роста, он отличался плотным телосложением и отменной физической формой. — То есть вы утверждаете, что моя дочь переоделась своей ассистенткой и отправилась скинуть вас с балкона?

— Местр Ярлис, — жестко произнес Рэйнар.

— Местр Халлоран. — Пальцы правящего легко спружинили от стола, заставляя мышцы собраться буграми под пиджаком. Жесткий ежик седых волос, пронзительный взгляд, который вонзился в меня, затем вновь перешел на Рэйнара. — Я согласился на все это разбирательство исключительно из уважения к вам. Согласился, хотя спокойно мог бы вынести решение вопроса на Совет. Обвинение, которое вменяют моей дочери, оскорбляет в первую очередь меня. Это очень серьезное обвинение, мы ведь все это понимаем. Полагаю, нам следует сразу озвучить наказание для той, кто ее оболгал.

От такого заявления во мне кончился воздух.

— Вы сейчас говорите о моей родственнице, — Рэйнар не повысил голос, но по комнате пополз иней.

— Что ж, в таком случае вы меня понимаете, — правящий Хайторна чуть подался вперед.

— Продолжайте, — Рэйнар кивнул застывшему статуей адвокату оппонента.

Статуя из него выходила отменная, разве что у статуи не может потеть лоб. Ладно бы лоб, у этой блестели еще и залысины. Он промокнул их платком, но рта открыть не успел.

— Я настаиваю, местр Халлоран, — негромко произнес Ярлис. — Озвучьте наказание за преступление, которое я назвал.

— За такое полагается пожизненная таэрран.

— Когда моя дочь будет оправдана, я потребую равноценного наказания для эссы Ладэ.

Воздух во мне кончился повторно.

Глаза Леоны полыхнули огнем, но Рэйнар накрыл ее руку своей.

— Не будем забегать вперед, местр Ярлис.

Сказано это было так, что адвокат Мелоры побелел еще сильнее (в холодном свете это выделялось слишком отчетливо). На фоне светлых стен, которые оттеняли только темно-красные жалюзи и еще более светлые вставки, пущенные внизу для контраста, он выглядел неудачным слепком с человека. Точнее, с иртхана. Не_иртханом в этом кабинете была всего одна я.

— Не будем, — отец Мелоры ослабил галстук, ноздри его хищно шевельнулись. — Я просто хотел удостовериться, что в этом зале еще действует закон.

— В этом можете не сомневаться, — сухо ответил Рэйнар. Так сухо, что будь я на месте Ярлиса, переломилась бы в хребте на раз. — Продолжайте.