Избранница для демона (СИ) - Стрельникова Кира - Страница 29

— Я с Кожиным завтра дерусь, — признался негромко он, и я оценила откровенность. — Ты только не переживай, ладно? Набью я ему лицо, ничего он мне не сделает, — поспешно добавил Сашка, невесомо касаясь губами моей щеки. — Обещаешь?

— Хорошо, — я улыбнулась и чуть повернула голову, поймав его взгляд, полный облегчения. — Саш…

— Алларэн, — перебил вдруг он, запуская пальцы в мои волосы. — Можно просто Ал.

Я моргнула, слегка озадаченная, и Сашка пояснил, блуждая взглядом по моему лицу:

— Это мое настоящее имя, для своих. Среди демонов его знают только родители и крайне редко кто-то еще.

Оу. И степень доверия я оценила, да… Наверное, и мне стоило бы быть немного откровеннее с Сашкой, но я отчаянно не хотела портить такой чудесный вечер. Как и оставаться сейчас одна, несмотря на поздний час. Поэтому, пока не передумала и не испугалась собственной смелости, посмотрела ему в глаза и тихо попросила:

— Ал… Можно, я у тебя сегодня останусь?

Он замер на мгновение, недоверчиво прищурившись, а потом я заметила мелькнувшие во взгляде сожаление и досаду. Широкая ладонь погладила по щеке, Сашка длинно вздохнул, отстранился и потянул за собой к дивану. Я насторожилась, но послушно села, позволила себя снова обнять.

— Я бы очень этого хотел, малыш, — признался он и поморщился. — Но нельзя. Понимаешь, — Саша снова помолчал, а потом все же продолжил, его лицо закаменело. — Кожин выставил тебя в качестве приза победителю в завтрашнем поединке. И ты должна остаться нетронутой, в противном случае достанешься сопернику за нарушение правил без всякого сражения.

О, блин. Черт. Так стыдно мне еще никогда не было, я застыла, не зная, куда себя девать, и теперь огнем горело не только лицо, но и шея, и уши. В конце концов уткнулась в плечо Сашки, на языке вертелись одни нецензурные выражения, и страстно захотелось лично надавать Кожину по щекам. И плевать, демон он там или кто.

— Ублюдок, — прошипела все же я, выпуская эмоции. — Скотина. Да… Да как он вообще посмел? Я ему не вещь вообще.

Ал успокаивающе погладил по спине, прижав чуть крепче, а потом и вовсе откинулся и уложил на грудь.

— Конечно, не вещь, Ада, — отозвался он. — Ты чудесная, милая девушка, которая ему не достанется ни при каких условиях. И никому другому, — чуть тише добавил Сашка, коснувшись губами макушки.

Я пошевелилась, приподняла голову и посмотрела на него, утонув в серебристо-серой глубине. Нет, не хочу сегодня никуда уезжать. Я же изведусь до завтра. От Кожина можно ждать любой подлости… Обхватив ладонями Сашкино лицо, уже слегка колючее, я сделала то, чего больше всего хотелось: прижалась к его губам с отчаянием умирающего от жажды. Дала волю эмоциям и невысказанным желаниям, прижалась всем телом, целуя жадно, нетерпеливо, чувствительно прикусывая губу и втягивая в свой рот. Саша шумно выдохнул и моментально перехватил инициативу, его ладони оказались на моей попке, довольно сильно сжав. По телу прокатилась волна жара, едва я ощутила низом живота выразительную твердость, но смущение в этот раз приходить не торопилось.

Вместо него по венам растекалось вязкое, обжигающее желание, проникавшее в каждую клеточку, заполнявшее все существо. Совершенно потеряв голову от нахлынувших эмоций, я запустила пальцы в волосы Саши, вцепившись и притягивая к себе его голову, поставив колени по обе стороны от него и бесстыдно выгибаясь навстречу. Между ног вспыхнуло маленькое солнце, мне казалось, я умру, если не удовлетворю голодную, сосущую пустоту внутри, и плевать на все запреты… Значит, вот оно как бывает, когда тебя тянет к мужчине настолько сильно, что инстинкты берут верх над всем остальным…

Глухо рыкнув мне в губы, Саша вдруг быстро перевернулся, прижав меня к дивану, и сердце ухнуло в желудок, затрепыхавшись там пойманным зверьком. Мужчина отстранился, опираясь ладонями на диван, навис надо мной, тяжело дыша и не сводя тяжелого, пристального взгляда. Вот теперь я отчетливо разглядела багровый огонек, и кстати поняла, к чему было то мое видение. Но только улыбнулась припухшими губами, не отводя глаз и запалено дыша.

— Ада, — хрипнул Сашка и сглотнул, тряхнув головой. — Что ж ты делаешь, девочка моя…

Вместо ответа я ухватила его за футболку и вновь потянула к себе, не сочтя нужным ответить. Я сама до конца не понимала, что делаю и зачем, Саша же сказал, чем может обернуться мое сумасбродство. Но отпустить его сейчас было выше моих сил. Тихо зашипев, он легко перехватил мои запястья одной рукой, завел за голову и прижал к подлокотнику, и от острого ощущения беспомощности я едва не задохнулась — эмоции плеснули горячей волной, заставив прогнуться. Изгиб шеи обжег поцелуй, ничуть не нежный, зубы чувствительно прихватили кожу, словно ставя на мне метку, и тут же отпустили, язык медленно прошелся по укусу, рассыпая колкие мурашки. На несколько мгновений перед глазами потемнело от вспышки ощущений, и словно издалека я услышала короткий, тихий стон. До меня не сразу дошло, что это — мой собственный. А в следующий момент ладони Саши стремительно скользнули под мой свитер и одним движением задрали его, сдернув к поднятым рукам. Еще мгновение, и мои запястья оказались спутаны одежкой, а лицо Ала с хищной улыбкой — в нескольких сантиметрах от моего.

— Не опускай руки, — шепнул он тем же хриплым голосом, и медленно провел ладонями обратно вдоль тела, не сводя с меня горящего взгляда.

Я прикусила губу, тихо всхлипнув, по телу прошлась волна жара от прикосновений, от шеи до самых кончиков пальцев на ногах. Кожа стала слишком чувствительной, реагируя огненными вспышками, к низу живота стекали горячие змейки, отчего между ног все тяжело пульсировало и изнывало от желания. А Сашка снова наклонился уже к моей груди, прихватил губами напряженный, ноющий сосок прямо через кружево белья и пощекотал языком. Короткая молния удовольствия заставила судорожно вздохнуть, а потом громко охнуть, когда твердую вершинку аккуратно сжали зубы, добавив совсем чуть-чуть сладкой боли. Лишь краем сознания я отметила, что ловкие пальцы уже уверенно расстегивают джинсы, то и дело легонько дотрагиваясь до животика, отчего я вздрагивала и ежилась.

Между тем, мой демон отодвинул языком край бюстика, высвобождая стреляющую острыми вспышками горошину, и губы захватили в жаркий плен, мягко втянув и заставив выгнуться навстречу. У меня вырвался тихий возглас, а перед крепко зажмуренными глазами поплыли разноцветные круги. Несколько упоительных мгновений я плыла в невесомости, захваченная яркими переживаниями, растворяясь в эмоциях, а Саша, последний раз пощекотав раздразненную вершинку, переместился ниже. Проложил дорожку до самого пупка, одновременно стягивая с меня джинсы, и я послушно приподнялась, утопая в жарком мареве желания и жаждая продолжения. Натянутые нервы дрожали, дыхание сделалось рваным и тяжелым. Я хватала ртом вязкий воздух, вцепившись связанными свитером руками в подлокотник, кусая губы и почти не ощущая тела. Ладони Саши медленно погладили бедра, язык провел вдоль резинки трусиков, заставив в очередной раз беззвучно всхлипнуть и податься навстречу, сгорая от переполнявших эмоций. Словно сквозь вату донеслось тихое бормотание:

— Ты так вкусно пахнешь…

Его пальцы поддели край белья и потянули вниз, пока губы покрывали легкими, нежными поцелуями каждый сантиметр обнажавшейся кожи. Я выгнулась сильнее, тягуче застонав:

— Са-аш…

Горячий язык провел влажную дорожку до самого низа, нежно пощекотал там, где начинались мягкие складочки, и Саша одним движением избавил меня от белья, не отрываясь от приятного занятия. Я лишь успела слабо ахнуть, когда сильные руки подхватили под колени и настойчиво раздвинули мои ноги — сопротивляться, как и смущаться, ни сил, ни желания не осталось. А самое сокровенное уже давно изнывало от нетерпения, и я задохнулась от восторга, почувствовав, как чуткие пальцы уверенно раздвинули нежные лепестки. Ох, господи, что он делает… Деликатное прикосновение к жарко пульсировавшей сердцевинке заставило дернуться и тихо вскрикнуть. Я широко распахнула невидящие глаза, и сама лишь шире развела колени в безмолвном приглашении продолжить, купаясь в безбрежном океане удовольствия. А потом к чувствительному местечку приник умелый рот, погружая меня глубже в пучину сладких, до болезненной истомы внизу живота, переживаний…