Хорошо забытое старое. Книга 2 (СИ) - Осинская Олеся - Страница 33

26 октября 2х51 года по земному календарю.

КАЛЕЯ. Портовый город Вилея

В канун праздника Перелома, символизировавшего конец теплого сезона и начало холодного, Хак превзошел самого себя, сумев заманить в трактир известного певца. Кривоватое объявление рекламного характера две недели висело у входа, а сам Хак ежедневно за ужином напоминал о предстоящем концерте и приглашал всех желающих прикоснуться к великому и прекрасному…

Увы… выступление не состоялось. По дороге в трактир певец сломал ногу. А публика к тому времени уже собралась, набившись в тесный зал ресторана под завязку. Хак сидел на кухне и с несчастным видом подсчитывал убытки. И не только материальные. Какой удар по репутации!

— Разрешите мне? — попросила Тани, загадочно улыбаясь.

— Что разрешить?

— Выступить.

Трактирщик обреченно махнул рукой, мол, делай что хочешь, хуже не сделаешь.

Танцовщица мгновенно вылетела за дверь. Времени было мало. Сначала завернула к музыкантам. Уточнила, смогут ли они что-то сымпровизировать, если она задаст ритм. Настучала несколько мотивов — терпимо, на первый раз сойдет.

Затем рванула переодеваться. С трепетом достала любимое платье — невесомое, летящее, ярко-красное. Распустила волнистые волосы, вплела в них алые ленты. Сбросила сандалии — девушка любила танцевать босиком. Надела на щиколотки браслеты с крошечными бубенцами, взяла в руки кастаньеты, чтобы задавать ритм музыкантам.

Последний раз вздохнула, задержавшись на мгновение у двери. Прикрыла глаза, прислушиваясь к восторженному растущему в груди предвкушению, и толкнула дверь.

Музыканты разместились вокруг сцены, чтобы не занимать ограниченное пространство деревянного помоста. Хак успел сообщить публике, что в программе произошла замена, и посетители недовольно галдели.

"Клок-клок!" — неожиданно раздались первые звуки кастаньет сверху лестницы. И снова. — "Клок. Клок-клок. Клок".

Гомон в зале стих. Гости зачарованно смотрели на яркую девушку, громкими щелчками отбивающую четкий гипнотический ритм. Вот она неспешно стекла по лестнице, поднялась на сцену. Протянула руки вперед и застыла. Темные, почти черные глаза немигающе смотрели в зал. Густые, взметнувшиеся волосы с огненными проблесками лент словно замерли во времени. Опали, докружившись, рваные языки широкой юбки. И лишь ровные, чеканные звуки продолжали наполнять зал, эхом отражаясь от стен. Посетители, как завороженные, следили за руками девушки. Но вот к кастаньетам прибавился глухой звук небольшого ручного барабана, спустя полминуты к ним присоединилась приятная мелодия похожей на флейту глеры. Тани взмахнула руками, прерывая всеобщий транс, и закружилась, вливаясь в музыку. Глеру аккомпанементом поддержала местная гитара. Девушка растворилась в танце, забывая обо всем….

Со стороны зала не доносилось ни звука. Зрители не то, что есть, дышать забывали.

Наталья танцевала недолго. Минут пятнадцать. Затем резко оборвала стук кастаньет, приостановила танец, оставляя его недосказанным. Попрощавшись с публикой изящным полупоклоном, в абсолютной тишине алым вихрем взлетела вверх по лестнице и растворилась в полумраке бокового коридора. И лишь там ее догнал шквал аплодисментов и восторженных криков.

Наталья прижалась спиной к стене, с довольной улыбкой слушая доносившиеся овации. Только сейчас она осознала, как сильно ей не хватало танцев в последние дни.

Минутой позже возник Хонти, с суровым мужским уважением глядя в раскрасневшееся лицо девушки.

— Спасительница! — выкрикнул он. — Вот это успех!

Он схватил Тани за руку и крепко ее пожал.

— Что ты стоишь? Иди! Они просят тебя! — кивнул он в сторону зала. — Станцуй еще! А? Или раскланяйся что-ли… как там у вас принято?

Наталья покачала головой.

— Нет, не стоит. В выступлении должна остаться загадка… незавершенность… Чтобы зрители хотели еще.

Хак с удивлением посмотрел на танцовщицу. Тани в ответ слегка улыбнулась, кокетливо прищурила глаза. Из-под длинных ресниц блеснул глубокий цепкий взгляд, не гармонирующий с плавностью жестов и неторопливостью речи.

— Посмотри на своих посетителей. Люди приходят и едят… скажем, кашу. Чтобы набить живот. Это твои ежедневные музыканты. А теперь возьмем торт. Его подают маленькими кусочками. Его никогда не бывает много. Его едят не ради сытости, а ради вкуса. Если съесть много — будет приторно. Если есть торт каждый день, он перестанет быть праздником. Десерт должен оставаться удовольствием, приправленным ноткой сожаления от того, что его слишком мало, и он быстро заканчивается. Иначе, это уже не десерт. Ты меня понимаешь?

Хонти кивнул, не заметив, что девушка перешла на "ты".

— Да, понимаю, — ответил он, впервые разглядев, что за милой улыбкой и обманчиво мягкими движениями скрывается расчетливый ум. — Будешь выступать раз в неделю?

— Буду. Стандартная оплата плюс двадцать процентов от выручки в день, когда я танцую.

Хак прокашлялся. Наталья молчала, продолжая улыбаться.

— Ты хотела сказать от прибыли?

— Нет, я хотела сказать от выручки.

Мужчина снова прокашлялся, делая возмущенный вид, словно его пытались ограбить. Наталья в свою очередь "не заметила" потуг Хака и продолжила:

— Мне нужно будет подготовиться. И, поверь, платить будут не только за ужин, но за возможность заказать столик на вечер, когда я буду выступать.

Крики снизу стихли, снова зазвенели бокалы, застучали ложки по тарелкам.

Хак еще раз протянул руку Наталье.

— Идет! Утром скажешь, что тебе нужно.

27 октября — 2 ноября 2х51 года по земному календарю.

КАЛЕЯ. Портовый город Вилея

За ближайшие дни по указке Волошиной рабочие переделали сцену и свет, музыканты разучили и отрепетировали новые мелодии, портниха сшила новые платья. Наталья начала выступать по вечерам. Первое время почти ежедневно, решив постепенно сокращать количество выступлений, как только слухи о ней разойдутся по городу.

Когда с основными заботами было покончено, девушка обнаружила у себя уйму свободного времени. Она часто гуляла по улочкам Вилеи или по набережной. Несколько раз заходила в храм, надеясь застать "говорящего с духами", но безуспешно.

Второй раз она увидела парня спустя две недели. На краю рыночной площади. Молодой человек сидел на указательном столбике, небрежно свесив длинные ноги, и смотрел сверху вниз на стоящего рядом собеседника. Разговор мужчин терялся среди рваных клочьев рыночного шума, зато Наталья рассмотрела лицо гайта. Узкое и худое под стать фигуре. Острый взгляд темных глаз. Девушка попыталась оценить возраст парня, но не смогла. На Земле ему могло быть и тридцать, и сорок… Но здесь люди старели рано, поэтому… возможно, он был ее ровесником или немного старше. Тани засмотрелась на скупые, но изящные движения его рук, испытывая желание подойти поближе.

— Что я делаю? — пробормотала Наталья. Прижала ладони у щекам и покраснела. В этот момент молодой человек повернул голову и встретился с ней глазами. Целую секунду они смотрели друг на друга, после чего Наталья опомнилась, моргнула, отводя взгляд, покраснела еще больше и нырнула в шумный людской поток рынка. Спустя десять минут, возвращаясь обратно, она снова подошла к столбику, где сидел незнакомец. Там никого не было…

Глава 3

2 ноября 2х51 года по земному календарю.

КАЛЕЯ. Сельская местность в окрестностях Энера.

Рикар с Ярославом сидели на травянистом пригорке, расслабившись и с удовольствием подставляя лица солнцу. Оба уставшие, измазанные в пыли и грязи, с поцарапанными руками… Перед ними раскинулся крупный участок земли, разрытый на несколько метров в глубину. Поодаль стояли палатки, где жили рабочие. Где-то там же бегал штатный историк и археолог, руководящий раскопками.