Не оставляющий следов: Обретение (СИ) - Воробьева Елена Юрьевна - Страница 44

Я протискивался сквозь толпу, стараясь не потерять из виду наставника. Серый Сию сначала ехал на плече, вцепившись когтями в халат, а потом, видимо, совсем одурев от толпы или будучи привлечен криками очередного наглого попугая, сиганул на высокий забор. В этот момент людской водоворот закрутил, потащил и буквально втиснул меня в узкий переулок, сдавленный глухими стенами домов. Оглянулся в поисках выхода. Резкая боль полоснула по шее. В ушах зашумело. Дыхание пресеклось. Сквозь туман, заволакивающий взор, различал равнодушный поток людей в двух шагах... И опустилась тьма.

Вдох. И еще один. Как хорошо-то... Еще раз, сквозь сжатое спазмом горло... Веки словно налиты свинцом, но глазаудается открыть. Где я? Что случилось? Как сюда попал? Помню толпу и спину Учителя Доо перед глазами. Помню толчок. Меня затянули в пустой переулок. Зачем? Мысли разбегались. Носом уткнулся в ровные булыжники мостовой... А ничего тут, чистенько. Сразу видно, что переулок регулярно убирают. И еще похоже, что в нем регулярно убивают: на стене на уровне моих глаз пара засохших сгустков крови, а в воздухе остро пахнет свежей. Только я, по крайней мере, до сих пор жив. Еле слышны осторожные шаги. Кто-то шуршит тканью одежд. Нащупал рукоять висящего на поясе ножа и приподнялся, чуть снова не потеряв сознание от резкой боли в шее.

– Жив? – пальцы наставника осторожно накрыли руку с ножом. – Что здесь произошло?

Я не знал, что здесь произошло, поэтому просто покачал головой, чуть снова не потеряв сознание. Так... головой лучше не вертеть.

В стороне лежал человек. Учитель Доо склонился над ним, тщась что-то рассмотреть в ворохе весьма недешевых одежд. Из-под их отливающей золотом кучи расползалась маслянисто поблескивающая багровая лужа.

– Ты его? – хором спросили друг друга. Я сипел безгласно, но он меня понял.

– Нет, не я... – Учитель Доо вырвал из неподвижных пальцев шнурок, чуть омоченный кровью. – Талхи... Ты везунчик, юный друг. А я – старый дурак... нет мне прощенья! Встать сможешь?

С трудом поднялся, придерживаясь рукой за стену. Голова кружилась, в горле застрял ком, нестерпимо тошнило. Сию виновато и преданно заглядывал в глаза, прилипая к ногам.

– Ты что, малыш? – голос не слушался.

– Мы потеряли тебя в толпе. Чуть не потеряли навсегда. Какие-то доли секунды: ты рядом, и вот тебя нет... Я слишком давно не был здесь, поэтому успел забыть и о коварстве юга, и о специфических умениях здешних мастеров, – Учитель Доо повертел шнур в руках и брезгливо бросил его на труп. – Сию привел меня сюда, он смог сориентироваться.

Осторожно приблизился к телу, опустился на мостовую и привалился спиной к стене, стараясь держаться подальше от растекающейся лужи крови. Ноги не держали. Кто этот человек? Неужели мертв на самом деле? Учитель с помощью веера сдвинул с головы трупа черно-синий шарф.

– Совсем юный, – печально констатировал, рассматривая нездачливого убийцу. – Юный, но достаточно умелый. Он смог захватить тебя быстро и незаметно, хотя я на всякий случай контролировал твои передвижения. Такие навыки оттачивают с самого раннего детства, – надо же, какое у людей бывает интересное детство. – Я знаю свои сильные и слабые стороны: узкая специализация – это не мое, и мы с тобой еще не раз встретим тех, кто лучше нас использует то или иное умение. Тебе же с такими, как этот парень, пока вообще невозможно сражаться на равных. И тем не менее кто-то его убил. Кто-то, чьи умения на порядок превосходят выучку талха...

Я рассматривал первого в своей жизни покойника, преодолевая страх и отвращение. На вид чуть старше меня. Заметно, что жизнь покинула тело: остановившийся взгляд пустых глаз, заострившийся нос, и без того напоминающий клюв хищной птицы, восковая бледность кожи, отвисший подбородок. Молодой, сильный... Был. Наставник деловито перевернул тело, лицо мертвеца ткнулось в лужу собственной крови. С трудом сдержал подкатившую к горлу рвоту. Стараясь не испачкаться, Учитель Доо извлек из его спины нечто, похожее на тяжелый длинный гвоздь, пробивший лопатку и вонзившийся в сердце. Оттер от крови полой добротной, даже щегольской, рубахи трупа и спрятал в рукав.

– Боюсь, мы здесь не одни. Нам не нужны неприятности. Пора уходить, – повел меня к выходу из переулка, бережно поддерживая. – Срочно к врачу.

Ловко вытащив за ухо шныряющего в толпе оборванного мальчишку, он непререкаемым тоном велел немедленно провести к лучшему городскому лекарю. Вскоре требовательно стучал по металлу калитки, почти вмурованной в высоченную каменную стену. Спесивый слуга не спешил впустить нас внутрь, но был сдвинут с прохода легким движением плеча. Наставник почти втащил меня во внутренний двор.

– Сядь, – указал на простенькую деревянную лавку и скрылся внутри здания.

Наверное, именно здесь ожидают целителя пациенты.

Разговор с доктором поначалу был еле слышен через выходящее во двор окно, но постепенно тональность его становилась все ожесточеннее, а под конец перешла в визгливый крик. Южный диалект я понимал уже достаточно хорошо, чтобы различить крайнюю степень страха и возмущения в воплях врача, прерванных жестким голосом Учителя Доо:

– Если ты не поднимешь свою задницу с подушек, я переломаю тебе пальцы.

Семеня и подпрыгивая, из дома выкатился толстяк, заросший до глаз густой бородой и разодетый в расшитую золотом жилетку, напяленную поверх шелковой белой рубахи. Он опасливо косился на добродушного наставника, ласково сжимавшего ладонью кисть его правой руки.

Меня усадили на узкую кушетку, поставленную посреди длинной светлой комнаты. Лекарь осторожно потер ладонью о ладонь и, убедившись в целости пальцев, аккуратно исследовал шею, спину и затылок. Затем проверил белки глаз, оттянув нижние веки, заставил открыть рот и долго рассматривал мое богатое внутреннее содержание. На секунду задумался и стремительно выкатился наружу. Вскоре в комнату вошли юноша-подмастерье и пара служанок с тазиками, отрезами полотна и подносом, заставленным плошками и банками с порошками. Я узнал лишь кору ржавого вяза – неплохо снимает боль в горле. Шею обернули холодным компрессом, а горький порошок из растертых в ступке незнакомых ягод пришлось запить отваром коры и ноготков, тоже не самым приятным на вкус.

– Покой, – порекомендовал врач, – пострадавшему нужен покой. Позвоночник не травмирован, гортань цела, голос вернется через пару недель, если не напрягать связки. Внимательно следите за сердечным ритмом. При намеке на головокружение необходимо прилечь. Неизвестно, как кровеносная система справится с последствиями асфиксии... Я продам все необходимые лекарства, но вы немедленно уберетесь из моего дома! – голос лекаря опять сорвался на визг. – Если вы сломаете мне пальцы, я всего лишь не смогу работать. Но если до меня доберутся эти, – он кивнул в мою сторону с неприкрытым ужасом, – меня не оставят в живых!!!

– Спасибо, доктор, – вежливо поклонился Учитель Доо, – за то, что исполнили долг, который возложило на вас Вечносущее Небо. Можете утешиться: вы жили не зря, – и обернулся ко мне. – Идти сможешь?

Я прислушался к своему состоянию и осторожно кивнул: чувствовал себя вполне сносно, видимо, подействовала какая-то хитрая трава. Мы неторопливо вышли из комнаты. За захлопнутой дверью жалобно причитал, оплакивая свою неминуемую кончину, лекарь.

Нить ровно ложится, стягивая неведомо откуда взявшуюся прореху на воротнике халата. Светильник рядом, но работать в его тусклом свете нелегко. Не люблю штопать и делаю это лишь потому, что дорожное одеяние, столь любезно пошитое бывшими императорскими портными, оказалось весьма удобным. Кривые крупные стежки стараюсь укротить – мне дорога эстетика костюма. Хранитель Сию дремлет у ног. Учитель Доо раскинулся на вышитых подушках, придвинув поближе столик для трапезы: неизменный сок в металлических бокалах, густо покрытых причудливой чеканкой, широкое блюдо с плодами лонгана и больше десятка небольших плошек с местными закусками, овощами и соусами. Ужин был заказан на двоих, но я к нему так и не притронулся.