Не оставляющий следов: Обретение (СИ) - Воробьева Елена Юрьевна - Страница 42

Утром посыльный принес от портного два увесистых свертка – прибыло наше походное снаряжение. Белье из тонкого белоснежного шелка было не столько капризом изнеженных аристократов, сколько насущной необходимостью, предохраняющей от вшей и блох, которых легко можно нахвататься в дороге. Широкие серые брюки-таоку[16], состоящие из отдельных штанин, крепящихся к поясу завязками, служили настоящими чехлами для нательной одежды, прикрывающими ее, чтобы ненароком не нарушить правил приличия. Легкий, еле заметный глазу рисунок из падающих кленовых листьев добавлял изысканности и им, и короткой куртке с круглым воротом и широкими рукавами. К куртке и таоку прилагались наручи и гамаши из крепкой, хорошо выделанной рыжеватой кожи, утягивающие широкие рукава от запястья до локтя, а штанины – от щиколоток до колен. Глубокого зеленого цвета халат был нарочито скромен, но качество ткани говорило само за себя – мягкая, но прочная, она прекрасно держала форму и оберегала не только от холода, но и небольшого дождя. К широкому кожаному поясу были заранее подвязаны шелковые шнуры для крепления полезных в пути мелочей: ножа, огнива, кольца для лука, пенальчиков для кисти и игл и, конечно же веера-тешаня. Темно-зеленым был и широкий шелковый шарф, которым полагалось повязывать голову для защиты волос от пыли и солнечных лучей. Этим же целям служила коническая шляпа из соломки, предоставляющая тень лицу и плечам. Я был полностью удовлетворен искусством портных – одеяние нигде не морщило, не давило, а с помощью системы подвязок и шнуров прекрасно регулировалась по размеру и подгонялось по фигуре. К тому же оно было просто красивым. Надеюсь, быстро вырасти из него не получится.

Последними моему придирчивому исследованию подверглись башмаки в форме гриба «серебряные ушки», идеальные для странствий. Толстая мягкая подошва, удобный охват стопы... сапожник тоже прекрасно поработал!

Наставник с не меньшим интересом перебирал свой комплект одежды, выполненный в нескольких оттенках коричневого – от песочного к шоколадному. Таоку и куртку украшали изображения колышущихся камышей, кожаные детали комплекта были окрашены черным и проклепаны бронзой. Элегантное решение.

– Завтра с утра, – Учитель Доо отвел глаза от кучи наших замечательных вещей. – собираемся в дорогу и, если позволит Судьба, двинемся в путь. Пора.

Я согласно кивнул.

...Стены из грубо обтесанных каменных блоков закрывали большие диковинные картины, искусно вышитые на толстой ткани. Примитивные цветы, странные зверушки и мечтательные рептилии в длинных одеждах, изображенные на вышитых полотнищах, прикрывавших стены, смягчали суровость помещения, в котором царил массивный стол, застланный куском яркой ткани. На серебряном блюде покоился запеченный окорок. Из глиняных мисок задорно топорщились луковички и ароматные травы. Над бортами плетеной корзины горбились ноздреватые ломти черного хлеба. Квадратная бутыль из толстого стекла извергала темное вино в серебряные кубки. В массивных жестких креслах устроились со всеми удобствами старший дежурный по Первому Центральному округу и его начальник. Жарко пылал огромный камин, занимающий почти всю стену.

– Ну и как дела, – примицерий дефенсоров Иниго отхватил вынутым из-за голенища сапога кинжалом пласт окорока, – у нашего поднадзорного?

– Весьма, весьма, монсеньор... – Балькастро с удовольствием глотнул из кубка и поковырял когтем в зубах. – Учитель Доо знатно натаскивает мальчугана. Вот только это их якобы боевое искусство... Воин с веером! Какой позор!

Иниго раскатисто захохотал:

– А ведь я помню, как этот самый Доо гонял своим глупым веером одного заносчивого аколита, не придумавшего ничего лучше, чем высмеивать гостя.

Дефенсор фыркнул и хрумкнул луковичкой:

– Ну, пару раз я его все же достал своим мечом. Верткий... Кстати, – он отправил в пасть пласт мяса и манерно вытер пальцы о лежащий рядом клочок ткани, – скоро эта головная боль покинет нас и отправится в странствие. Скорее всего, на юг, вслед за уходящим летом.

– Присмотреть бы за ними... – Иниго почти нежно извлек из толстого горлышка бутылки пробку из дубовой коры и вдохнул аромат вина. Насыщенный бордово-синий напиток мягко скользнул в бокалы. – Марийон-нуар... три по десять лет выдержки – ты еще пешком под стол ходил... великолепно! Доо и его ученики всегда доставляли нашему миру немало хлопот. Я попробую объяснить нюансы ректору Лиматоле...

– Не надо, монсеньор. Я уже отправил послание дефенсору Фьеско, старшему дежурному по Южному округу. Он ответственный малый, проконтролирует их перемещения в лучшем виде... Что это? – Балькастро подобрался.

– Где? – насторожился и Иниго, также потянувшись лапой к рукояти меча.

– Уф... – откинулся на спинку кресла подчиненный, возвратив ножны на край стола. – Показалось, что у камина сидит хитрый элуру нашего мальчишки... Привидится же.

– Если он сумеет проникнуть сюда самостоятельно, то покой нам будет только сниться. И ведь не перекрыть ему путь... – Иниго взгрустнул над бокалом.

– Надеюсь, дороги их собственного мира завладеют вниманием юнца на какое-то время и мы успеем подготовиться, – утешил Балькастро, самовольно доливая в свой кубок старое вино. – И пусть нам поможет Истинный!

Я открыл глаза.

Спасибо, Сию, мой маленький проводник в иные миры дорогой снов, я и не думал, что изнанка так близко!.. Но сейчас это не настолько важно. Пора вставать, нас ждет долгий путь по нашей земле.

5. Сны дорог

Первые дни странствия оглушили новыми впечатлениями и ощущениями. Что я помню о них? Слепящее глаза рассветное солнце, недолгие попутчики, вместе с которыми покидали Бахар. Ровные кирпичи императорской дороги, связывавшей столицу с важнейшими городами провинций. Холмы и рощицы. Ничем, кроме линии горизонта, не ограниченный простор. Ежеминутно я оказывался в ситуациях, где все происходило впервые. Впитывал новые запахи, вкусы, встречи, события – и не успевал их как-то осмыслить. Наверное, поэтому ночью во сне отмахивался от сумбурного калейдоскопа картинок, обрывков каких-то мистических видений и философских прозрений, которые не мог вспомнить наутро... И лишь один сон, полный странных запахов и таинственных звуков, снился с удручающим постоянством. Я стоял на границе тьмы и света. В спину дышала темная ночь, а передо мной расстилалась голая равнина. Земля, усеянная округлыми валунами, растрескалась от зноя, а небо полыхало всеми цветами радуги. Очень похоже на северное сияние, как его изображали великие путешественники, заглянувшие за горизонт. Это место манило и влекло с неодолимой силой. Где его искать? Может быть, конечно, оно вообще существовало не здесь и не сейчас, проверить не представлялось возможным. В мир демонов изнанки больше не ходили. Хранитель Сию не решался сопровождать туда после того, как нас чуть не застукал бдительный Балькастро. Хотя сам, я уверен, бродил в Запределье постоянно.

Дальше мало что могу вспомнить, кроме ощущения безмерной усталости. Выцветшее небо, не способное дать дождь истомленной земле, тучи кровососущих насекомых, стертые ноги и обожженная жаждой глотка, скрип колес крестьянской тачки... Убогие хижины деревенек, крепкие стены поместий, поля-поля-поля... Мир стал ненадежен, зыбок. Только дорога из желтого кирпича, острым ножом вспарывающая землю, да равнодушное небо радовали своей неизменностью. Шагающий рядом Учитель Доо еще пытался что-то объяснять и рассказывать, но я, по привычке почтительно повернувшись к нему, видел лишь шевелящиеся губы. Слова осыпались с ушей. Поняв, что именно со мной не так, наставник перестал комментировать происходящее и лишь отдавал четкие команды. И гонял на ежедневных тренировках – куда же без них! Обычно мы останавливались на привал в середине дня, стараясь держаться подальше от попутчиков. Обедали и немного отдыхали, а затем вновь и вновь я уворачивался от жалящих ударов тешаня Учителя Доо, пытаясь противопоставить его филигранной технике деревянные развороты моего деревянного веера. Должен отметить, что именно эти занятия помогали прочистить мозги и вернуться ненадолго в повседневность. Связывали с домом.