Бумажные шары (СИ) - Ежов Михаил - Страница 54

Йоши-Себер двинулся по тропинке в сторону Джагермуна — дорогой, которую знал. Его обуревали самые разные мысли. И главной была: неужели дочь Юкацу может умереть от яда демона?! Богиня допустит подобное? Но Миоке делалось хуже, и усилий Сабуро Такахаси хватит, в лучшем случае, на то, чтобы успеть добраться до источника. С другой стороны, возможно, женщина оставалась до сих пор жива лишь благодаря Юкацу.

Йоши-Себер вернулся, когда уже совсем стемнело.

— Я начал беспокоиться, — сказал отшельник, когда он сел возле огня. — Ещё полчаса, и отправился бы тебя искать.

— Я бродил неподалёку, — сказал Йоши-Себер.

Он взглянул на Миоку, которая всё ещё была без сознания.

— Когда она сможет ехать?

— Надеюсь, что к завтрашнему утру. Не будь она Хикару-Мишио, не помогло бы ничего — вы бы даже сюда не добрались. Но в ней — искра Юкацу, и это заставляет её жить.

— Источник её точно исцелит? — спросил Йоши-Себер.

Сабуро Такахаси достал чётки и передвинул несколько бусин.

— Легенда утверждает, что он излечивает все недуги. А ведь все — это все, верно?

Йоши-Себер нахмурился. Он слишком хорошо знал, как мало истины бывает в народных сказаниях. И Сабуро Такахаси это тоже знал. И всё же верил и надеялся. Йоши-Себер понял, что ему не остаётся ничего, кроме как следовать его примеру.

Через пару часов они с отшельником перекусили тем, что принёс брат Фагу, и Йоши-Себер прилёг в углу пещеры: перед дорогой требовалось отдохнуть. Сабуро Такахаси снова сел подле Миоки, чтобы продолжить лечение. Йоши-Себер наблюдал за его согбенной фигурой, освещённой костром, пока не уснул.

Сидевшего в большом старинном кресле человека скрывала тень такая большая и густая, что невольно возникала мысль, будто человек сам каким-то образом сгущает вокруг себя мрак.

Вампир взял со стола бокал и задумчиво повертел его в руках. Насколько выгоден ему союз с человеком, и насколько тот опасен? Этим вопросом кианши задавался не впервые, но до сих пор не нашёл ответа. Ему требовалась армия, и ему обещали её. После того, как в стране разразится война и люди начнут умирать, появится множество тех, кто предпочтёт жизнь кианши небытию. И всё же… вампира одолевали сомнения. Если человек действительно настолько могущественен, как гласят местные легенды, он может отказаться выполнять свои обязательства. Связанный с этим неизбежный риск смущал вампира. В то же время он понимал, что, если его сообщник сыграет честно, скоро у него окажется армия, которая так нужна ему. Им обоим.

Человек словно почувствовал сомнения вампира.

— Мой друг, — проговорил он мягко, — не стоит беспокоиться. Всё идёт по плану, и, если ты ещё не передумал помочь мне, я с удовольствием помогу тебе.

— Я остаюсь верен своему слову, — проговорил вампир, помедлив лишь пару секунд.

— А я — своему, — человек слегка пошевелился, и мрак вокруг него всколыхнулся подобно потревоженному ветерком туману. — Ты знаешь, кто я, а я знаю, кто ты. Мы оба слишком сильны и умны, чтобы дурачить друг друга.

Вампиру хотелось верить человеку, но он не мог. Осторожность была у него в крови. Дарон арра Майрено залпом выпил вино и со стуком поставил бокал на стол.

— Я обещал, что помогу тебе, когда моя армия будет готова, — сказал он. — Я это сделаю.

— Хорошо. Союз выгоден нам обоим. Кианши требуется место, которое они смогут назвать домом. А в доме нужно следить за порядком, — человек снова слегка пошевелился. Из темноты блеснули отражённым светом два зелёных кружка. — Впрочем, поговорим о более насущных делах, — добавил он. — Я слышал, в Эдишаме возникла небольшая проблема: какой-то человек пытался помешать вам пополнить свои ряды.

— Да, — неохотно признал вампир. — Это правда, но я не считаю, что он представлял хоть какую-то опасность. Всего лишь наёмник.

— Вы разобрались с ним?

— Он больше… не занимается нами.

— То есть вы его не убили? — в тоне говорившего послышалось удивление.

— Нам… ясно дали понять, что это нежелательно, — ответил Дарон, уже предвидя следующий вопрос.

— Кто? Разве в Эдишаме есть сила, способная указывать вам, что делать?

— Думаю, вы слышали о клане Гацорэ, — проговорил Дарон, думая, как бы переменить болезненную для себя тему.

— Да, это наёмные убийцы. Когда-то их клан был весьма влиятелен, они даже состояли на службе у императоров, но потом начали слишком активно вмешиваться в политику и превратились в изгоев. Но их всё равно часто нанимают. Разумеется, тайно.

— Они весьма преуспели в своём ремесле, — мрачно сказал вампир.

— Значит, ваше так называемое бессмертие их не остановило? — спросил человек чуть насмешливо.

— Нет, должен признать, эти люди весьма ловко управляются с зачарованным оружием, кольями и прочим, — отозвался вампир с нарочитой холодностью в голосе.

— Ну, что ж… Жив тот любопытный человек или мёртв, меня не волнует. Главное, вы устранили проблему. Так или иначе.

Вампира смущало, что человек нисколько его не боялся. Он не маскировал свой страх — это Дарон сразу распознал бы — он действительно чувствовал себя хозяином положения. Должно быть, его силы действительно превосходили возможности кианши. И всё же союз с ним был нужен вампиру.

— Когда я должен отравить воду? — спросил Дарон.

— Уже скоро. Очень скоро.

Вампиру показалось, что человек беззвучно рассмеялся, но он не мог бы в этом поклясться.

Неожиданно по спине у него пробежали мурашки — впервые с тех пор, как он стал кианши.

Глава 12

— Это было отличное, продуманное решение! — не унимался Дару. — А главное, ты принял его, всё хорошенько взвесив, разобравшись с текущими делами…

Как только Закуро выехал за ворота Эдишамы, его двойник «проснулся» и принялся на все лады распекать его за то, что он отправился искать Миоку.

— Девчонка всегда была своенравна! — говорил он ворчливо. — Уверен, у неё полно секретов и дел, которые она обделывает за твоей спиной. Ты напрасно доверяешь ей, и то, что мы несёмся на коне, с каждой секундой отдаляясь от Эдишамы, говорит лишь о том, что ты подумал не головой. Впрочем, с тобой это и раньше случалось.

Закуро понимал, что Дару имеет в виду. Воину не следовало вступать в любовную связь с женой своего сюадзина, но что он мог поделать, если чувство захватило их обоих с исключительной силой? Закуро не раз думал о том, что было бы, если б господин Ханако не был убит кланом Гацорэ? Его заклятый враг, господин Шахиро-Самрани, нанял синоби, и дом Ханако не устоял (не помогли и гладкие стены без упоров для рук и ног: убийц впустил один из подкупленных слуг, отравивший двоих охранников, дежуривших в ту ночь у двери). Большинство телохранителей погибло, а другие не успели прийти на помощь товарищам и хозяину — их заперли в казарме на первом этаже. Среди этих несчастных оказался и Закуро, почти час пытавшийся выломать дверь: воображение рисовало ему самые страшные картины того, что могло случиться с Фуситэ. Но, к счастью, госпожа Ханако ночевала на женской половине (их отношения с мужем охладели в последние недели), куда воины Гацорэ даже не сунулись: их интересовал исключительно хозяин дома.

Останься господин Ханако жив, между Закуро и Фуситэ всё было бы по-прежнему, но после его смерти воин уже не мог находиться в доме на правах телохранителя — ведь он допустил гибель своего сюадзина и стал гатхиром. А в качестве любовника он остаться не захотел, опасаясь, что это будет выглядеть так, словно он только и ждал, когда господин Ханако умрёт, чтобы занять его место.

И всё же теперь Закуро, кажется, был готов вернуться к Фуситэ и жить вместе с ней несмотря ни на что: их чувство вспыхнуло с новой силой, и он искренне этому радовался.