Оборотень (СИ) - Ганиева Алеся "Alesya-Grey" - Страница 79

— Роберто не надо! — пытаюсь убрать руку, но не отпускает. Что-то я совсем его не понимаю. К чему весь этот непонятный разговор, что он пытается мне сказать?

— Не знаю, какие у вас там разногласия с братом, но не на чьем поводу я не велась! — выдираю силой руку.

— Он всё-таки запудрил тебе мозги…

— Никто ничего мне не пудрил! — уже раздраженно перебиваю его. — Зачем ты наговариваешь на него?

— Защищаешь, значит он запал тебе в душу. Всегда рядом, заботливый врач, лучший друг, а может любовник? Использовал тебя, крутил тобой, как хотел и получил же желаемое! — прорычал последнее.

— Никто мною не пользовался! Да и Джексон на подлость неспособен, — мотнула спокойно головой. Пусть говорит что знает, хотя что-то мне подсказывает, что Джексон бы не стал рушить жизнь младшего брата из-за каких-нибудь старых обид детства. В противном случае буду действовать ему на нервы, защищая старшего брата.

— Все мы невинны и добры, пока дело не коснется личного. А там уже не разберешь, кто брат, а кто друг — идешь по головам. Ревность это болезнь, от которой практически невозможно избавиться.

— И кто сейчас ревнует? — думаю лучше все это остановить одной без оспоримой фразой. — Я люблю его, а он меня!

— Он любит Лару! — криком перебил меня. — Он не может мне её простить! Используя тебя — он мстит мне! — нервно соскочил с места и оперся о подоконник. Опустил голову и глубоко дышит с закрытыми глазами.

— Нет, — мотаю головой. — Джексон не такой! Тем более это было давно и он переболел любовью к ней! Я знаю Джексона, он не опуститься до такой низости и не будет играть чужими чувствами, — не знаю, кого пытаюсь убедить себя или Роберто? А может просто выгораживаю Джексона, ведь иногда кажется, что я его совсем не знаю и не понимаю. Нет! Это бред! Джексон просто бы ко мне не подошел больше, Роберто ничего не понимает и накручивает меня и себя.

— Не так давно это было, — тихо шепнул, будто виноват в чем-то. — Пару полных лун назад.

— Что? — что было пару полных лун назад? Сердце больно забилось в груди, неприятный и больной холодок скользнул по легким. — Что было…

— Не хотел тебе говорить, но твоя наивность не оставляет мне выбора, — так тихо, что еле разбираю слова, хотя абсолютная тишина в палате, но серьезно начал. — В одно из ближайших полнолуний… — как только подходит к главному, начинает молчать и вздыхать глубоко, словно сложно сказать.

— Что было в полнолуние? — не могу вздохнуть в ожидание ответа. Тревожно и больно, но почему-то мне кажется, что Роберто пытается сказать правду. Такую правду, которая мне не понравиться. — Роберто? — дернула его криком. Сколько можно тянуть?

— Джексон поймал нас с Ларой с поличным в полнолуние! — нервно и злобно сказал, медленно поворачиваясь ко мне.

— Ты спал с Ларой… — начинаю задыхаться, легкие словно перестают функционировать. — Спал с ней, когда я уже жила с тобой! Ты ночами пропадал… я большую часть этого времени была одна, а ты… — начиню медленно вставать, так как теряю ориентацию. Не знаю, что делать? Не знаю, что сказать?

— Нет! Это было всего один раз! — тут же возразил. — Я сожалею об этом! — подошел ко мне и снова сел напротив.

— Сожалеешь, — тихо шепчу, голос доносится издалека, хотя сидит рядом.

— Вот что его злит! Ты ему не нужна, он не любит тебя! Эмили прости меня, — снова пытается взять меня за руку.

— Не надо, не трогай меня, — убираю руку и встаю с другой стороны, чтоб он ко мне подходил. — Что вообще происходит? — держусь за железный подручник кровати, а руки дрожат и ноги трясутся.

— Эмили ты же сама знаешь Джексона, какой он! Да он сильнее характером, чем я. Он серьезнее и увереннее. И если бы он действительно к тебе что-то чувствовал, он бы ещё в первый день расставил бы всё на свои места, а не кидал чемодан к ногам. Ты тогда для него показалась шансом, чтоб вернуть Лару обратно — ты со мной, а он с ней. Он к тебе не подходил, он к тебе не прикасался даже. И как же такой темпераментный волк, все это время угашал свое желание и страсть? Ведь даже я не выдержал и сорвался в одно из полнолуний. Малыш, он просто к тебе равнодушен, а меня ненавидит за Лару, — от его слов пульсирует так, словно бьют по голове молотом. Все чувства перемешались, не могу сейчас разобрать, что сильнее добивает, его измена или то, что о Джексоне звучит все так убедительно. — И ведь он вспомнил о тебе только после той ночи. Ударил по больному — ударил тем же оружеем. Прилюдно признался в любви, дал надежду, зная, что наши отношения на грани провала. Вот только он не ожидал, что в этот момент начнутся роды и весь его зловещий план по уничтожению наших отношений пойдет коту под хвост. Мне правда жаль, что так все вышло. Эмили, я люблю тебя! Он просто запутал тебя, своим признанием и своей внимательностью, ласковыми словами…

— Роберто прекрати, — невыносимо слышать то, что уничтожает во мне последние надежды на ту жизнь, о которой мечтала пару минут назад.

— Девочка моя, ты просто запуталась, — подошел ко мне и обнимает, а меня продолжает трясти. — Зачем ты встала? — крепко прижимает к себе, а я не могу даже сопротивляться. — У нас все буде хорошо! У нас такие замечательные малышки — мы семья! Эта проста была злая шутка моего брата — нашего дяди Джэксона, — усмехается, будто всё хорошо.

Казалось, что я к Робэрто остыла и чувств почти нет. Но услышав такую новость, что он изменил мне с Ларой. Меня будто выдернул из реальности, мир кружиться вокруг меня и его соблазнительный запах кажется таким предательским. Как он мог изменить, если любит меня? Я носила его девочек под сердцем.

— Злая шутка говоришь? — закрываю глаза и не могу поверить, что меня окружают эгоистичные лицемеры.

— Если бы ты ему была так важна, разве он оставил тебя на целый месяц? Одну? Всё ещё в тяжелом состоянии? Девочка моя приди в себя! — месяц? Джэксон утверждал, что ненадолго. И кому верить из них? — Он никогда не откажется от холостятской волчьей жизни. Где воля, свобода, сила, риск, азарт там волк высоких нравов, там Джэксон. Он никогда не был сторонником сопливых отношений, — такое ощущение, что мы говорим о совершенно разных людях. — Его всегда привлекали яркие, длинноногие красотки вроде Лары.

— А тебя? — медленно и аккуратно высвобождаюсь из его объятий. — Как насчет тебя?

Роберто признался сам в измене, ради чего? Неужели он серьезно о Джексоне? Он пытается очернить брата или всё же открыть мне глаза? Я совсем запуталась в них обоих, один изменяет, другой играет. Что в этих парнях не так? Или что не так во мне самой? Какие ещё сюрпризы они приготовят мне?

— Это было какое-то наваждение. Мы поругались с тобой, и в очередной раз ты не подпустила меня к себе. Я был зол. Полнолуние выводило меня из себя, адреналин бешено поднимался и…

— И Лара раздвинула ноги, — нервно усмехнулась и тихо села обратно на кровать.

— Малыш, только не говори, что ты будешь целый год испытывать меня? — сел на корточки у ног моих и заглядывает в глаза. — Я же извинился, — берет за руку и странно теребит, нервничает заметно.

— Нужно было с твоим братом переспать всё же, — неудивлюсь, если он за такие слова влепит мне оплеуху.

— Эмили, — рыкнул сквозь зубы, глаза блеснули снова гневом и ненавистью.

— Расслабиться, остудить страсть и симпатию к нему, а потом приползти к тебе и ссылаясь на разные аргументы извиниться, — тоже взяла его ладонь и с такой нежностью утопаю в голубых очах, аж самой противно. — Ведь я люблю тебя. Мы же семья и должны быть вместе, а значит прощать предательство, — смотрит на меня стиснув челюсть, понимая что это всё игра слов.

— Малыш, не надо, — глаза потухли, стыдно опустились на мои прикосновения. — Это было всего лишь платоническое сношение.

— Вот только ты одного не учёл, где есть предательство там не может быть семьи! — швырнула его руку от себя.

— Не драматизируй! — встал и смотрит на меня сверху вниз.

— Пошел вон! — скрипнула с трудом сквозь зубы.