Миллион с Канатной - Лобусова Ирина - Страница 31

Радостный вопль Топтыша был слишком громким для этой пугающей тишины. Таня вздрогнула.

Луч фонаря уперся в массивный шкаф из нержавеющей стали, высотой в человеческий рост, такие в таких казенных учреждениях часто использовали вместо сейфа. Шкаф выглядел внушительным и даже более страшным, чем встроенный в стенку изящный сейф. Топтыш был в восторге — явно представил, что эта запертая на ключ махина снизу доверху набита деньгами и золотыми червонцами.

Тане вдруг стало не по себе. Все было каким-то странным! Вместо охраны — старичок-швейцар, наверняка слепой и глухой: их же не заметил. Вместо настоящего сейфа — этот железный шкаф, котором даже нет шифра! Да его гвоздем можно открыть! Но Топтыш с радостным воплем бросился к нему и, поставив фонарь на пол, начал ковыряться в замке. Тот открылся даже быстрей, чем входная дверь.

Шкаф был глубже, чем представляла Таня. На противоположной от дверцы стены были металлические полки, на которых стояли продолговатые ящики, тоже металлические.

— Деньги в них! — засопел Топтыш. Было похоже, что он не ошибался.

Топтыш залез в шкаф и принялся снимать ящики с полок и ставить на пол в комнате. Их было достаточно много, и они оказались тяжелыми.

— Скорей помоги мне! А то до утра провозимся! Нечего ковыряться в этой темноте!

Таня зашла к Топтышу внутрь шкафа. В тесном ящике они едва помещались вдвоем.

— Ты снизу снимай, а я сверху! — торопился Топтыш. Таня вошла глубже в шкаф.

В этот момент что-то щелкнуло, и дверь шкафа резко захлопнулась за ними. Таня и Топтыш оказались в смертельной ловушке.

Топтыш взвыл. Он бросился на дверь и, потеряв всякую осторожность, заколотил по ней. Затем принялся рыться в карманах, нашарил шпильку, которой открывал входную дверь, попытался вставить ее в замок. Но внутри шкафа было так тесно и душно, что нельзя было нагнуться для того, чтобы заглянуть в замочную скважину. Топтыш ковырялся в замке на ощупь. Поэтому немудрено, что почти сразу он выронил эту иглу, которая закатилась куда-то в щель между полом и дверью. Больше ничего подходящего в карманах Топтыша не было.

Воздуха стало катастрофически не хватать. Таня поняла, что скоро к ним придет смерть. Дышать в этом несгораемом шкафу было нечем. В глазах у нее стало темнеть...

В этот момент тишину комнаты прорезали грохот, выстрелы, крики. Топтыш изо всех сил заколотил в дверь. Шум поутих. К ним стали прислушиваться те, кто ворвался в комнату.

— Глянь, Японец, — раздался незнакомый молодой голос, — эти швицеры деньги за нам вынесли, а сами за сейф захлопнулись! Во смехота!

— Ну дают, — тихий, но очень властный голос перекрыл шум, — не воры, посмешище. Позорят профессию.

— Выпустить их, Японец?

— Пусть подохнут. Такие воры за Одессу не нужны. Собакам собачья смерть.

Топтыш грязно выругался, сжал кулаки. Но оба — и он, и Таня — слабели с катастрофической скоростью. В глазах их все больше темнело, а в ушах появился странный жужжащий звук. Он захватывал мозг все сильнее и сильнее...

Таня очнулась от бившей прямо в лицо струи холодного воздуха. Она лежала на пачке старых газет. Рядом с ней лежал белый как мел Топтыш. Над ними обоими склонился Сергей Ракитин. Он махал куском картона над лицом Тани. Она застонала, открывая глаза.

— Попытайся подняться, — твердо произнес Ракитин, — надо отсюда уходить.

К своему удивлению, Таня поднялась легко. Рядом зашевелился пришедший в себя Топтыш.

— Как ты оказался здесь? — спросила Таня, забыв, что совсем не знает этого человека и не настолько близко знакома с ним, чтобы говорить ему «ты».

— Мы знали, что банда Японца планирует налет на железнодорожную контору.

— Мы? — поразилась Таня. — Кто ты такой?

— Чекист он, сука! — сплюнул сквозь зубы Топтыш.

— А если и так? — Ракитин смело выдержал его взгляд. — Кто, как не я, спас вас, двух идиотов, над которыми теперь будут смеяться все воры Одессы. Кто же лезет в специальный сейф с ловушкой, которая захлопывает воров! Чем думали?

— Они забрали деньги! — завопил, совершенно не слушая его, Топтыш. — Они забрали наши деньги!

— А вы сами их на пол выставили, — усмехнулся Ракитин.

Волна горячей крови ударила Тане в голову. Она вдруг поняла, что стала посмешищем для всех воров Одессы. Действительно, как можно было идти на дело, не узнав марку сейфа? Как можно было так опростоволоситься? Что же это за ужас? А ведь она слышала о таких ловушках! Подобные шкафы сейчас стали закупать в большом количестве. Почему же она не узнала все заранее? Как она могла?

Воровской мир был жестоким, живущим по своим волчьим законам. И в нем никогда не прощали тех, над кем можно было смеяться. Теперь все воры Одессы будут смеяться над ней, которая привела людей на гиблое дело. Таня поняла, что с ее карьерой в воровском мире отныне покончено.

— Не стой! — Ракитин легонько толкнул ее в плечо. — Уходить надо. Ты идти можешь?

Таня сделала несколько шагов и вдруг как подкошенная рухнула на руки Ракитина. К счастью, он успел подхватить ее вовремя. От страшного приступа головокружения вновь потемнело в глазах. Таня не понимала, что происходит. Почему вдруг движения давались с такой мучительной силой. Похоже, сказывалось пребывание в душном шкафу. Топтыш с ужасом смотрел на нее. Ему было мучительно ее жаль, но сам он чувствовал себя не лучше.

Наконец, кое-как поднявшись, Тане удалось по­йти. С помощью Ракитина она даже смогла спуститься по лестнице. Вскоре они оказались на улице. И вовремя. С обеих сторон Пантелеймоновской к зданию двигались два вооруженных отряда патрулей.

В телеге Коцик сидел один. Он озирался по сторонам, тупо моргал глазами. Увидев их, приподнялся.

— А где Артем?

— Ты шо, полудурок, с дуба рухнул? — взревел Топтыш. — Он же с тобой сидел!

— Так он к вам пошел, когда выстрелы начались. Только застреляли, он аж подпрыгнул на месте. Пойду, говорит, им подсоблю! И пошел, — Коцик тупо смотрел на них. — Я и обрадовался. А шо такое? Не дошел?

— Тьфу, дурак! — Топтыш в сердцах сплюнул на землю. — Всегда был идиотом в четыре ряда! Слинял он, ясно? Слинял, падло трусливое! Сука... Как выстрелы раздались, понял, шо надо шкуру спасать.

— Поехали, — Ракитин подсадил Таню в телегу и сам сел следом, — подальше от этого места. Потом поговорите.

По дороге на Молдаванку Топтыш кратко пересказал Коцику, что произошло.

— Так без денег, значит... — расстроился Коцик, — а я-то думал... И шо теперь? А кто они были?

— Люди лже-Японца, — резко ответила Таня, — они шли специально за нами. Кто-то сдал. Крыса. И они хотели нас убить.

— Сука Севка настучал, — уверенно сказал Коцик, — больше некому. Артем не из уголовных, всего не знает. Да и не сообразил бы, кому стучать. Это Сева с Бугаевки. Сука конченая. Недаром он идти с нами не хотел с самого начала! Знал, падла, шо будет. Больше некому. Он.

Все промолчали. Постепенно разговор сошел на нет. Всю дорогу до Молдаванки Таня мучительно думала, что скажет Туче, как объяснит ему этот жуткий провал. А потом решила — будь что будет! Теперь у нее с лже-Японцем были личные счеты. И она не собиралась вот так это спускать.

Коцик и Топтыш поехали дальше, а Ракитин с Таней вышли у ее дома.

— Нам надо поговорить, — сказал Сергей.

— Я не в состоянии, — вздохнула Таня, — и я не хочу впускать тебя домой.

— Придется впустить. Это важно. Да не думай ты ни о чем таком! Ситуация сложилась безвыходная. Очень поговорить надо.

В квартире Тани было холодно, и Ракитин начал с того, что занялся печкой. Самой же Тане предложил прилечь на диван. Она и не сопотивлялась. Ее била дрожь. Таня прилегла на жесткий кожаный диван, и Ракитин накрыл ее пледом. Сам же принялся подкладывать в разгоравшийся огонь дрова. Когда печка загудела достаточно ровно, он пододвинул стул к дивану и сел напротив Тани. Нахмурился.

— Ты выглядишь совершенно больной. Может, привезти завтра врача?

— Переживу, — буркнула Таня.